Не сгорай

      Уже на берегу, парни решили сделать привал и отложили поиски Цири на завтра. Лютик развел костер и развесил мокрую одежду на веревке меж двух сосен. Они так и остались одеты по пояс, только теперь, Лютик выглядел намного свежее и живей. Не то что раньше. Геральт в это же время пошел в лес и раздобыл ужин из нескольких зайцев. -О! Зайчики, отличный ужин будет! -Лютик запрыгал от радости и невольно облизнулся. -Правда их немного жалко. -с печалью в голосе сказал бард и перестал прыгать. -Так ты уж определись: отличный ужин или жалко есть. Могу обратно в лес отнести. -с ноткой сарказма предложил ведьмак. Из живота барда раздался протяжный громкий рык. -Значит, отличный ужин. -подвел итог Геральт и начал освежёвывать дичь. -Скорее всего. Я не ел уже два дня, а этот ублюдок-охранник давал только объедки с общего стола. -Знал бы, вдарил бы ему посильнее. -с оскалом рыкнул желтоглазый, что аж с треском вынул зайца из его же шкурки. Молча смотря на это, Лютик икнул.       Приготовив мясо на огне, они стали обедать. Лютик ел за двоих, или как за одного ведьмака. Одежда у теплого костра быстро высохла и теперь могла согреть в незаметно спустившийся прохладный вечер. Парни проводили его за разговорами: Лютик рассказывал о своих странствиях, что пережил без Геральта, а тот с интересом слушал его истории и изредка задавал вопросы. Сам ведьмак мог поддержать беседу только рассказами о Цири и ее тренировках, что проходили в Каэр Морхене. И о том, какая она упрямая и вредная. -Кого-то она мне напоминает. -бард задумчиво приложил указательный палец на подбородок и игриво улыбнулся. -Такой же непослушный, сильный духом, с пепельными волосами и с настолько же красивыми, желтыми, как яркое солнце глазами, в которых можно сгореть.       С каждым словом, Лютик на четвереньках подползал к ведьмаку все ближе и ближе, пока не встретился с ним нос к носу. Геральта долго уговаривать не нужно. Как только он увидел огонек страсти в глазах своего любимого, то без раздумий накинулся на него и повалил на землю, раздвигая его бедра коленом. Лютик опять икнул от неожиданности, но в следующую же секунду обхватил шею ведьмака и притянул к себе, уводя в страстный поцелуй. Поэт оставил одну руку на затылке, а другой неразборчиво блуждал по накаченному телу, пытаясь снять так мешающую одежду. “Черт! Вот бы она сохла подольше!” -злобно подумал бард, но расправившись с рубахой и обнажив шрамы, которым Лютик посвятил такое дикое множество баллад, вся злость сразу же испарилась.       Геральт тоже не отставал и, со скоростью звука, снял сорочку и новомодные шаровары барда, полностью оголив его. Внезапно, ведьмак отстранился, “приколотил” руки барда над головой и раздвинул его ноги шире, а свободная рука переместилась к уже вставшему члену, из которого сочилась природная смазка. Лютик сладко застонал, но не только от удовольствия, но и от неприятного укуса в области шеи.        У Геральта был в голове целый план действий. В одно время, он касался барда, и в тот же момент несильно кусал, тем самым совмещая удовольствие с болью, которые со временем слились воедино. Это было похоже на игру, где водой был сероволосый и придумывал свои правила, которым другой не может перечить. Лютику оставалось только стонать и просить больше; больше прикосновений.       Хоть такие игры были и не частым явлением в их отношениях, но Лютику все равно доставляло невероятное удовольствие почувствовать себя во власти таких сильных и любимых рук. Можно определенно сказать, что он получал безграничное наслаждение только от того, что его тело подвергается такой сладкой пытке как совмещение боли и возбуждения. Пытка порождала безумную страсть, к которой так легко привыкнуть и, от которой так тяжело отказаться.              Когда все тело барда было искусано, и он было привык к боли и удовольствию, что стали для него немного скучным, ведьмак начал вводить уже достаточно мокрые пальцы в голубоглазого. Внезапно, Лютик почувствовал неожиданный прилив страсти. И дабы усилить его во что бы то ни стало, начал сам насаживаться сначала на один палец, потом на два, а потом и на все три, сопровождая каждый толчок пошлым стоном. -Хм... Может мне ничего не делать и просто посмотреть, как ты растягиваешь себя? -с ухмылкой спросил мужчина. Лютик, хмуря брови, взглянул на него и с простотой сказал. -А не делай. -и в ту же секунду перевернул ведьмака на спину, нависая над ним. Теперь, водил Лютик.       Честно сказать, Геральт был сильно удивлен. Он оказался в еще большем замешательстве, когда бард стянул штаны ведьмака и проведя один раз по стволу Геральта, стал не спеша насаживаться на него, будто пытая сероволосого своей медлительностью и довольной ухмылкой, что не сползала с его лица. Солнцеглазый недовольно взглянул на барда и попытался положить свои руки на бедра Лютика, чтобы наконец почувствовать его изнутри. Но теперь, Лютик тоже был не из робкого десятка, и поэтому не дал мужчине совершить задуманное. Вместо бедер, он положил руки ведьмака на свои плечи, но те были неугомонны и стали шарить по телу барда, изредка задевая чувствительные соски, отчего тот начинал стонать. Лютик понял, что теряет контроль над Геральтом и решает применить козырь: голубоглазый резко насаживается на член ведьмака, чем порождает громкий басистый рык из его глотки. Теперь Лютика не остановить. Он сам, как заведенный, начинает прыгать на ведьмаке и наконец-то, спустя столько времени, может почувствовать, как член ударяется в простату.       Войдя в ритм, Лютик тянется к мужчине за поцелуем, но не успевает. Сильные руки Геральта обхватывают лицо барда, ведьмак нежно улыбается и говорит. -Ты прекрасен. Лютик смущается и не знает, что ответить. Но решает собраться с теми мыслями, что еще не покинули его голову и шепчет. -Как и ты. Без промедления, их губы соприкоснулись и снова заставили понять друг друга, что для них значит любовь.       Руки Геральта медленно сползли и обхватили такие приятные, мягкие ягодицы, что изящно ложились в ладонь и были готовы провести вечность в этих мужественных руках. Теперь уже стало неважно первенство в этой игре. Все были равны и получали то, что хотели. Толчки Геральта были одинаковы и ритмичны. Изредка он попадал по простате, чем вызывал у барда громкий стон в поцелуй. Лютик зарывался руками в растрепанные пепельные пряди и притягивал мужчину к себе, стараясь прикоснуться каждой клеточкой тела. Вскоре, голубоглазый кончил на живот и разорвал поцелуй. Геральт кончил следом с томным стоном, что прорезал лес. Бард не спеша слез с ведьмака и ,стараясь отдышаться, лег рядом.       Лютик смотрел на Геральта и не мог налюбоваться. Он слегка улыбнулся и поцеловал того в щеку. Мужчина лежал с закрытыми глазами и просто улыбался, словно видит прекрасный сон.       Как же Лютик скучал по таким моментам. Особенно в год расставания. Тогда, он думал, что больше никогда не увидит своего любимого человека, что больше не сможешь испытать тех чувств, которые тот дарил ему каждый день, что больше не заглянет в эти яркие, как летнее солнце, глаза, и что не услышит ту заветную фразу, что сам говорил в ответ. Но судьба любит преподносить нам подарки. Правда? Так случилось и с Лютиком - ее рука направила Геральта к нему, чтобы тот снова увидел барда и осознал, что любил его все это время, и будет любить всю оставшуюся жизнь.