чёрт

      Арс задумчиво водит палочками по губам, разглядывая оставшиеся суши — он вроде наелся, а вроде не прочь закинуть в желудок ещё парочку. Серёга не парится на этот счёт, уминая за обе щёки, хихикая и смотря тик-ток, Дима переписывается, наверняка с Катей, и профессионально орудует палочками не глядя. Антон потягивает молочный коктейль, не притронувшись к еде, и пялит пустым взглядом перед собой, заторможено моргая — Арс слизывает соевый соус с губ, наблюдая, и голод притупляется. Просто сгусток мрачности, Арс передёргивает плечами, закрывая упаковку и выбрасывая палочки в мусорку — сейчас по Антону не скажешь, что он тот самый милый вечно улыбающийся мальчишка с кучей украшений и запасом шуток. Скорее жуткий маньячила, поджидающий в подворотне с бабочкой в кармане, и Арс бы засмеялся, только вот не смешно, потому что перед всеми Антон шутит и сыпется с чужих шуток, излучает позитив, позволяет себе материться и кричать, но выглядит безобидно, а потом, когда выключаются камеры и нет аудитории, он меняется, грубеет, но, опять же, только для Арса. С остальными он спокоен, а на Арса глядит некормленым волком так, что мышцы перекручивает — Арс думает, что однажды вместо того, чтобы трахнуть его тайком в гримёрке или туалете Антон вспорет ему живот.       Это забавно, ведь обычно Арса называют и чертовкой, и сучкой, и интеллигентной шмарой, и снобом, и вообще «надо быть добрее, особенно к Шастуну».       Только вот кому действительно надо быть добрее, так это Антону.       Но Антон хуй клал на то, кто что думает, и на косые намёки Арса — всегда только когда в комнате есть кто-то ещё, иначе удар под дых неизбежен — скалится и приторным голосом советует сходить нахуй. Арс, один раз сказав наедине, послушно сходил и с тех пор не разговаривает на серьёзные темы с Антоном в принципе. Опасаться того, с кем спишь и работаешь, странно и довольно некомфортно, но Арс повидал достаточно людей, чтобы понимать, что в Антоне действительно прячется что-то жестокое, что-то от воронежского быдла, свистящего вслед красивым девушкам, посасывающего пиво на детских площадках, дерущегося с любым, кто косо взглянет и не привыкшего к отказам — иногда это проявляется и на камеру, в сжатом в замахе кулаке и жажде насилия в глазах, и Арс уверен, что однажды этот кулак врежется в чьё-то лицо, и, вероятнее всего, в его. Прямо перед зрителями и камерами, перед друзьями и коллегами он изобьёт кого-то до полусмерти и не чихнёт. Может, даже улыбнётся как обычно, очаровательно и обезоруживающе, только вот разбитые костяшки и брызги крови трансформируют умиление в ужас. Поначалу Арс сторонился и чутко следил, а потом понял — если Антон дойдёт до красной линии, то он перешагнёт её в любом случае. Неважно, на съёмках или в засаде на улице, или у Арса дома. Это случится, Антон своё получит, и жить после этого стало легче, как и общаться с Антоном.       Может, он немного ненормальный, но кто идеален?       Он чувствует на себе пронзительный взгляд, вспарывающий кожу, и демонстративно игнорирует, плавно поднимаясь и потягиваясь — он знает, что Антон смотрит. Антон всегда на него смотрит. Он вообще любит смотреть, сидя и раскинув длиннющие конечности, похотливо улыбаясь и блестя потемневшими глазами — Арс даёт ему то, что нравится, играет развязную шлюху или стыдливого девственника, провоцирует и соблазняет, даже за пределами квартиры и номеров, даже на работе, потому что в Антоне нужно постоянно поддерживать интерес, раздувать пламя, потому что Антон похож на чёрта, смешливого, громкого, местами нелепого, но способного зарезать и не скривиться, которому подавай развлечения и диковинки. Арс не в восторге от игры, но терять возможность набрать Антона в любое время дня и ночи и получить ответ уже спустя пару гудков он не хочет, но уверенность, что что бы ни случилось Антон придёт, выслушает молча, посидит рядом и уложит спать слишком дорога, но знание, что Антон приедет в любое задрипанное место и, не читая нотаций, пропустит с ним по кружке или сразу уволочет домой слишком греет — пусть у них и нет нормальных отношений, Арс знает, что Антон, по сути, единственный, кому можно сказать обо всём и всегда. Кроме претензий к самому Антону и признаний, конечно, потому что в антоновской картине мира нет места для душевных разговоров, с Арсом точно.       Обидно, но чёрт за плечом и отличный любовник в постели того стоят.       Хотя желание Антона его избить непонятно — может, он бесится из-за влечения к мужчине? До Арса у него были только девушки, а всерьёз тему ориентации они не обсуждали, и это кажется логичным, но грустным — к Антону не подступиться, Арс не уверен, что хочет влезать. Слишком сложно, а сложностей в его жизни было и есть предостаточно — разберётся сам, а Арс подождёт рядом.       Антон выбрасывает смятый стаканчик и уходит, не надев куртку, бросив короткое «я курить», и Арс провожает его взглядом, кусая губу. Антон последние дни мрачнее тучи, дёрганный и задумчивый, с вечно пиликающим смсками телефоном, и оставаться с ним наедине чревато, но дурацкая совесть дёргает нервы, побуждая пойти следом и спросить, всё ли в порядке.       Арс тяжко вздыхает, проигрывая как обычно, и идёт на улицу, на ходу застёгивая куртку — ноябрь, холодно и сыро, и Арс диву даётся, как Антон умудряется не заболеть. Видимо, закалился за годы постоянного покуривания тайком в окно и на переменах за школой.       Стоит перешагнуть порог и в нос ударяет запах сигарет, и он кривится, ёжась от дуновения ветра — а Антон стоит, прислонившись к стене, и равнодушно затягивается, медленно выпуская клубы дыма. Антон скашивает на него глаза, мрачный и злой, словно состоящий из жёстких линий и битого стекла, и у Арса в голове только одна мысль — сейчас отпиздит. Он нервно сглатывает, криво улыбается, становясь рядом, ещё несколько сантиметров и они соприкоснуться плечами, и Антон протягивает ему наполовину скуренную сигарету, которую Арс берёт, совершенно того не желая. Но её даёт Антон, и потому он затягивается, ощущая неприятную горечь на языке — всё же это не его. — Всё в порядке?       Антон глядит на него удивлённо, замерев с протянутой за сигаретой рукой, а Арс думает, что зря спросил — Антону не нравится, когда он лезет в его дела.       Антон забирает сигарету и откидывает куда-то в сторону, развернувшись к нему всем телом, и под ложечкой начинает тянуть дурное предчувствие, не успевшее оформиться — чужие руки хватают его за воротник, встряхивая и впечатывая в стену с оглушительным стуком. Всё смазывается и кружится, затылок стреляет болью и наполняет горячей пульсацией, а Антон целует его грубо, страстно и солёно, но Арс не отвечает, задыхаясь, цепляясь слабыми пальцами за его предплечья и пытаясь оттолкнуть, но тело будто не его, а боль расползается по голове, заковывая в тугой корсет.       Прекращается всё так же резко, как и началось — вот Антон вжимается в него, а вот уже стоит в шаге, и холодный воздух заполняет лёгкие, и тошнота скручивает желудок.       Арс падает на четвереньки и блюёт под звонкий смех.