Что было, то прошло

*** – Помона. – твердо произнёс Снейп, прямо смотря на Спраут. – Северус. – не менее твёрдо ответила женщина, успешно поддерживая зрительный контакт. Проиграл в эту своеобразную игру в гляделки Снейп, первым отведя взгляд, но не попробовать ещё раз он не мог: – Может... Закончить фразу ему не дали: – Нет, Северус, и не проси меня даже. – Спраут была настроена более чем серьёзно. Но видя, как приуныл от её слов бывший ученик, а ныне коллега, профессор смягчилась и произнесла уже не столь резко: – Пойми ты уже, я не могу вырастить растение, которое тебе нужно, тем более за такой короткий срок, да и время уже не подходящее, не успеет оно к рождеству вырасти. Если бы ты хоть в мае обратился с этим вопросом, а не в августе... А впрочем, и тогда бы вряд ли я чем смогла помочь. Этому цветку особый уход нужен, температура, свет, почва, не растёт оно у нас, да и вообще нигде практически не растёт помимо своего ареала, ему в Африке самое то, под надзором местных шаманов, а не в Шотландии. Снейп, растративший своё упорство, вздохнул и устало потер переносицу: – Да знаю, но Pulchritudo нельзя заказать, а вы ведь мастер в этом деле, кто если не вы способны на такое? Спраут усмехнулась: – Брось, Северус, поверь, я не всесильна, да и не знаю, кто бы вообще мог осуществить то, о чем ты просишь, так что лучше бы тебе найти какой нибудь другой компонент для своего зелья. От себя могу предложить вырастить Sicut рождественскую, она наиболее близка к тому, что тебе требуется. – Тогда эффект зелья будет иным. – отрезал Снейп, но было видно, что он задумался. – Извини, Северус, но это все что я могу предложить. – развела руками его собеседница. – Я подумаю, каким ингредиентом можно заменить Pulchritudo, и если найду подходящий растительный аналог, обращусь к вам. – сдался Снейп, принимая своё поражение. – Вот и славно. А пока, пойдём-ка выпьем чаю.– предложила Спраут. И добавила самодовольно: – Сама выращивала, между прочим. Снейп улыбнулся уголками губ, и ответил: – А давайте. После чего последовал за рассуждающей о видах чая Помоной вглубь теплицы, мысленно начиная перебирать в голове возможные заменители Pulchritudo. *** Рождество. Семейный праздник, полный радости, веселья и домашнего уюта. Северус терпеть не мог рождество. Весь этот дух праздника, веселящиеся дети, разноцветные огни, музыка с рождественскими гимнами отовсюду. Это раздражало. Возможно потому что Снейп не был предназначен для праздников, возможно потому что он понимал это понятие иначе, а возможно просто не было людей с которыми он хотел бы вместе провести этот праздник. Без семьи, практически без друзей, он никогда не мог похвастаться тягой отмечать какие либо праздники, а уж тем более этот. Даже сейчас, когда за его плечами были не только ненависть учеников, презрение орденцев, работа двойным агентом и тёмная метка, но и раскрытая тайна о его роли в войне, орден Мерлина первой степени (спасибо Поттеру, что б его), перенесенная клиническая смерть (укус огромной змеи в шею не так то просто пережить), помпезная церемония снятия с него всех обвинений в пособничестве Воландеморту, и не только, которую он, благо, пропустил, находясь в коме, он все так же по прежнему не находил себе места. Вернуться после всего обратно в школу, из которой ещё пару лет назад он был бы счастлив убраться так далеко, как это только возможно, оказалось самым логичным решением. Отчий дом был все так же чужд ему и служил лишь дурным напоминанием о не самом счастливом детстве с пьющим отцом, а немногочисленные друзья его либо почили, либо сидели в Азкабане. Нарцисса, впрочем, предлагала ему помощь, но ей и самой было не просто, особенно в первое время, Люциуса от Азкабана спасти не удалось, что ожидаемо, а вот Драко, не без вмешательства вездесущего Поттера, разумеется, оправдали, как и саму Нарциссу, что так то, Северус считал неплохим результатом, и за что был искренне благодарен отпрыску Джеймса и Лили, так как без вмешательства его и его друзей, что-то подсказывало Снейпу, полетели бы головы с плеч виноватых и невиновных, ибо общественность жаждала крови и под общую гребенку могли замести всех, кто имел хоть какое то отношение к тёмной магии. Но обошлось. Так вот и получилось, что оказался средних лет зельевар с известным на всю магическую Британию именем один перед вопросом "Что дальше?". За всю свою шпионскую жизнь вопрос этот ни разу Северусом не поднимался, так как дожить до этого момента он вовсе не расчитывал. А потому растерялся. Цель, ради которой он все это время жил, пропала, и никто не предоставил новой цели. Он впервые был свободен, но совершенно не знал, что с этой свободой делать. Поймав себя на том, что рука сама начинает тянуться к алкоголю, Северус понял, что если срочно что то не предпримет, то сопьется как отец, и эта перспектива напугала его даже сильнее чем возможность умереть. И тут, как знак свыше, указание Судьбы, ему пришло письмо от Макгонагалл, в котором та просила его срочно прибыть в Хогвартс, заменить Слагхорна, внезапно ставшего пациентом Мунго с какой-то серьёзной хворью. Минерва просила Северуса побыть в прежней роли лишь пару недель, пока не поправится Слагхорн, и Снейп, как утопающий за соломинку, схватился за это предложение. Пара недель в итоге переросла в несколько месяцев. Слагхорн поправился, но возвращаться в школу отказался категорически, и Снейп согласился доработать год сам. А затем подписал контракт на ещё один год. Это было сложно объяснить, но вернувшись в Хогвартс Северус внезапно почувствовал себя собой. Как будто после войны цельную картину разделили на части и перемешали, а теперь из разрозненных кусков вновь собирался общий пазл. И вот в итоге Северус вновь вынужден провести рождественские праздники в стенах Хогвартса, в окружении шумных и раздражающих детей, как уже и несколько раз до этого. Одна радость, в рождественскую ночь его ждёт приготовление одного весьма сложного зелья, изготовив которое как надо, Снейп, вероятно, сделает небольшое открытие в зельеварении. Если, конечно, аналог Pulchritudo не подведет. Одним словом, несмотря на раздражение, неизменно преследующее Северуса в предрождественские дни, он тем не менее находился в этот раз в этот период в весьма приподнятом для себя настроении, с нетерпением ожидая, когда сможет взяться за работу, то немногое, что на самом деле приносило ему удовольствие и радость. *** Основа для зелья была готова ещё к началу рождественских праздников, но ей нужно было настояться какое-то время, что вмешательства, да и внимания, Снейпа не требовало, а потому, оказавшись без дела, так как занятия уже закончились, хотя школьники ещё и не разъехались в большинстве своём по домам, Северус великодушно позволил Макгонагалл втянуть в себе в вакханалию, заключавшуюся в подготовке Хогвартса к Рождеству. Все же украшать школу, применяя подчас весьма сложные чары, было куда интереснее, чем сидеть сычом в своих покоях. К тому же это был тот случай, когда он мог похвастаться своим мастерством не только в зельеварении. Нет, Филиуса ему было, конечно, не переплюнуть, но остальные преподаватели уступали ему в чарах, и подчас весьма сильно. Чувство собственного превосходства... Снейпу всегда было сложно устоять перед желанием показать то, в чем он был заведомо более силён, чем остальные. Отчасти, это едва его и не погубило. Впрочем, многое переосмыслив за время проведенное сначала в больнице, после укуса Нагайны, затем в четырёх стенах в доме в Тупике Прядильщика, а позже и в едва ли не заново отстроенной школе, Северус уже не испытывал того зловредного удовлетворения, что прежде следовало за принижением, нередко совершенно несправедливым, других. Теперь показ собственных навыков был скорее вызовом, негласным приглашением к соревнованию, нежели продиктовывался стремлением уколоть оппонента. И полушуточные негласные баталии преподавателей во время украшения замка были хорошей возможностью показать себя, и, разумеется, оценить мастерство других. По стечению обстоятельств Северусу в этот раз довелось украшать холл напару с Лонгботтомом, с прошлого года занимающим место ассистента Спраут, что в дальнейшем светило ему должностью профессора гербологии, так как Помона давно уже намекала, что собирается уходить на пенсию. Бывший ученик, надо сказать, серьезно изменился за последние годы. Показав себя волевой личностью со стальным внутренним стержнем еще в год, когда Снейпу довелось быть директором школы, он после окончания войны, в противовес всем предположениям о том, что из него выйдет хороший аврор, пошел по совершенно иной стезе, окончив вместе аврорской школы Магический университет по направлению герболога и сумев за несколько лет достигнуть весьма неплохих успехов в выбранной сфере. Стоит отметить, несколько его изданных статей впечатлили даже Снейпа, разбиравшегося в гербологии лишь на том уровне, который требовался для готовки зелий. Чего уж там, юный коллега был хорошим специалистом в своей области, это чувствовалось, и обещался стать весьма известен в скором времени в определенных кругах. Как когда-то было со Снейпом. Иногда Северуса так и подмывало расспросить Лонгботтома о его небольших пока, но все же открытиях, но всякий раз он давил в себе это желание, прекрасно понимая, что за все годы, что ему довелось быть учителем у нынеиспеченного герболога, он вряд ли заслуживал подобного разговора. Чего уж там, Снейпа поражало уже то, что бывший ученик с ним здоровается при встрече, после всего того, что между ними было. Вообще, оглядываясь назад, Северус все чаще и все в более полной мере осознавал, каким мудаком был по жизни, вымещая свою злость на других, зачастую на тех, кто не мог ответить, дать отпор. И не важно, был он агентом или нет, уж точно не шпионаж вынуждал его быть первостатейной сукой, каких поискать. То, что ему было непросто не оправдывало его ни в малейшей степени, и каким бы героем его не мнил ныне Поттер, это не меняло того, каким уродом он на самом деле был по отношению к другим. А посему, прекрасно осознавая все это, Северус с расспросами к коллеге не лез, ограничиваясь ответными приветствиями и парой фраз во время педсоветов. Так он рассчитывал и в этот раз ограничиться минимумом слов, больше внимания уделив укращению просторного помещения. Но все пошло иначе. Быстро справившись с частью холла, и мысленно признав, что Лонгботтом хорош не только в гербологии, но и в чарах, чему, наверное, и не следовало удивляться, если вспомнить тайные занятия Армии Дамблдора на пятом курсе и то, сколь виртуозно и уверенно он проявил себя во время битвы за Хогвартс, свободно владея заклинаниями, не всегда подвластными и более опытным и взрослым магам, Снейп не мог не выразить одобрения по поводу чужого мастерства. Бывший ученик от похвалы немного растерялся, но быстро собравшись ответил тем же, и постепенно завязался разговор, поначалу неловкий и местами топорный, он все же вскоре стал более непринужденным и свободным. Снейп сам не понял, как так вышло, но время за разговором и укращением холла пролетело незаметно, а Северус узнал довольно много нового про некоторые виды растений и нюансы работы с ними, о которых прежде знал лишь весьма поверхностно. Все же слушать искренне увлеченного своим делом человека было одно удовольствие. Поэтому расставшись с Лонгботтомом Северус чувствовал себя непривычно воодушевленным, чего с ним давно не бывало, особенно после встреч, а уж тем более разговоров, с бывшими учениками, часть которых продолжала его тихо ненавидеть, часть, значительно меньшая, в которую каким то образом угодил и Поттер, считала его героем, часть презирала его, сюда входили в основном отпрыски чистокровных семей. И встречи с кем из них были хуже Снейп не знал. Просто с представителем каждой из этих частей встречи оставляли после себя свой неприятный осадок. Однако, в этот раз все было иначе, это был разговор двух специалистов в своих областях, подспудно немного разбирающихся в сферах деятельности друг друга. И это было... ново. Все же для разных людей в своей жизни он играл какую то роль, носил свой, определенный, ярлык. Злобный учитель из школы, готовый прийти на помощь декан, герой войны, предатель из за которого пошли прахом годы войны за власть, коллега, школьный приятель, бывший ученик, Пожиратель смерти, знаток Темных искусств и т.д. Мало кто знал его как Мастера зелий. Нет, все знали что он хорош в зельях, но это было будто само собой разумеющимся, незначительным на фоне прочих его "заслуг" и "привилегий", и так уж сложилось, что поговорить о своих успехах и достижениях было банально не с кем. Всех интересовало в нем другое. Его знания и успехи в зельеварении были ничем для других. И вдруг найти столь же увлеченного чем то человека, который еще и разбирается, пусть и частично, в твоей области... Это было неожиданно. Еще более неожиданным было то, что этим человеком оказался никто иной, как Лонгботтом, никогда особо не блиставший, мягко говоря, в зельеварении в школе, и видимо знатно подтянувший этот предмет в университете, что опять же ставило под вопрос квалификацию Снейпа как педагога. И тем не менее это было приятно, воодушевляюще, волнующе, и открывало некоторые перспективы, если, конечно, все же удастся и в дальнейшем наладить общение с относительно закрытым, как мог судить Северус, гербологом. Но даже если и нет, само присутствие рядом такого человека приятно согревало, как будто даря чувство того, что он не одинок в своей привязанности делу всей своей жизни, пусть даже для него самого это было зельеварение, а для другого гербология. *** В сочельник Снейп ни к завтраку, ни к обеду, ни к ужину в Большой зал так и не поднялся. Зелье требовало внимания, и дабы не пропустить время для добавления каждого компонента Северус решил не рисковать и следить за ним в оба, заранее предупредив Макгонагалл о том, что будет отсутствовать. Время едва перевалило за полдень, когда сработали сигнальные чары на двери, ведущей в его покои. Убедившись, что с зельем все нормально, Снейп покинул лабораторию и отправился к месту сигнала. Никого там, правда, так и не обнаружив. Только одиноко стояла у двери коробка, подписанная его именем, сканирование которой показало сложную вязь чар на том, что было внутри, не несущих, однако, вреда, а потому Северус решил вернуться в лабораторию и там вскрыть находку, так неожиданно оказавшуюся у его двери. Вновь убедившись, что зелье не спешило убегать или как то иначе бунтовать, Снейп осуществил задуманное и просто обомлел. Внутри коробки, укутанное в чары как в покрывало, стояло растение Pulchritudo в небольшом горшочке. И то что это оно не было никаких сомнений. Помимо него обнаружилась записка, без подписи, написанная по всей видимости прыткопишущим пером, с тщательно расписанными условиями ухода за растением, лаконичным поздравлением с Рождеством и пожеланием удачно приготовить зелье. Сказать, что Снейп опешил – было ничего не сказать. Он впал в ступор. Кто? Как? Зачем? Вопросы роились в голове зельевара и не находили ответов. Это не могла быть Помона, так как она бы вряд ли бы стала разводить секретность, да и к тому же, она еще в августе четко дала понять, что не в ее силах вырастить такое растение в местных условиях. И, в общем то, это было понятно. Никому этого еще не удавалось. Как и суметь пересадить данное растение в горшок, так как оно было излишне чувствительным. Однако же, вот оно, стоит на столе зельевара, цветущее и вполне хорошо себя чувствующее, по всей видимости. Значит кому то эта задача оказалась по плечу. Но кому? О том, что Северусу нужно было именно это растение, и именно к Рождеству, знала только Помона, как и про зелье, для которого оно требовалось. Ну, и может быть пара поставщиков ингредиентов для зелий, но уж этим типам точно не за чем было присылать такое растение в качестве подарка. Сделав мысленно пометку поговорить со Спраут, Северус аккуратно вытащил горшок с Pulchritudo и переставил его на отдельную, защищенную собственными чарами полку, к рядом стоящей Sicut, которую и планировал использовать заместо Pulchritudo, и вернулся к зелью, обдумывая внезапное появление на пороге своих апартаментов столь нужного ему растения. *** Разговор со Спраут ничего не дал. Она все так же настаивала, что Pulchritudo не под силу вырастить ни ей, ни кому либо из знакомых ей гербологов в Англии, а Снейп окончательно впал в прострацию. Зелье выдалось на ура, и Снейп уже накатал небольшой черновик статьи про него, но определить личность того, кто сделал это возможным благодаря своему подарку так и не смог. Северус даже переговорил с домовыми эльфами, вездесущими и всегда знающими, что происходит в школе, но и они не помогли пролить свет на таинственное появление у его комнаты растения, которое могло возникнуть там исключительно как чудо или как не много, не мало открытие в гербологии. Северус не любил загадок без ответов, а потому старался придумать ещё какие-либо способы вычислить "благодетеля". Но ни подробный анализ чернил и бумаги, ни разбор чар, навешанных на растение, ни почерка не приблизил Северуса ни на йоту к этому человеку. Даритель от души постарался остаться неизвестным. И может быть ему бы это и удалось, что вряд ли, но... Северус с задумчивым видом потягивал кофе. Обычно завтракать в такие дни он предпочитал у себя в аппартаментах, но в этот раз решил сделать исключение. Все равно ученики ещё не вернулись с каникул и можно было насладиться относительным спокойствием и тишиной. Даже разговор сидящих рядом Макгонагалл со Спраут особо не напрягал, а даже как то приятно разбавлял атмосферу. И понемногу Снейп начал прислушиваться к голосам женщин. – Нет, говорю тебе точно, Минерва, этот парень гений! – Никогда не сомневалась в способностях мистера Лонгботтома. – Ты бы видела, как он с растениями работает! Он их как будто приручается! Попади ему в руки Тентакула, и та будет вести себя как шелковая. – Еще чего! Тентакулы нам только в школьных теплицах не хватает! – Да я не к тому! – Очень на это надеюсь. – Я про то, что у Невилла талант. Пара лет – и парень прославится! – Как бы не уехал куда, а то придётся замену искать... – Минерва! О чем ты, у парня такое будущее, а ты все про замену! – Ну извини, извини, обязанности директора накладывают свой отпечаток. А за Невилла, видит Мерлин, я рада. Прислушиваться и дальше к чужому разговору Снейпу помешало внезапное озарение, от которого у него чуть кофе носом не пошёл. А ведь все было так просто! Ответ был прямо на поверхности! Хотя... Да нет... Или все же... Нет, определённо разрешить сомнения Северуса мог лишь непосредственно разговор с внезапным кандидатом на роль того, кто преподнёс ему Pulchritudo. *** Лонгботтома удалось найти лишь ближе к обеду, в теплицах. К моменту, когда Северус его нашёл, уверенность в необходимости разговора снизилась, но Снейп был не из тех, кто отступал от своих целей, а потому, примерив на себя маску напускного равнодушия, за годы ставшую настолько привычной, что даже самому Северусу не всегда удавалось отличить её от своего лица, зельевар смело перешёл сразу же после приветствий к сути разговора. – Сложно было вырастить Pulchritudo, полагаю? Собеседник напротив замер на мгновение, столь мимолетное, что не привыкни Снейп фиксировать малейшие изменения в мимике и жестах людей, с которыми ведется диалог – то и не заметил бы, но тут же расслабился вновь, решив видимо не оптираться. – Нелегко. Это был интересный опыт. Снейп, не ожидавшей столь быстрой капитуляции, даже растерялся. Он полагал, что Лонгботтом, если это и правда был он, далеко не сразу в этом признаётся и придётся его подлавливать на словах, а тут... Как то совершенно Северус не был готов к такому повороту и маска равнодушия пошла трещинами быстрее, чем зельевар успел это осознать. – Почему? – это все, на что хватило Снейпа. – Почему что? – вопросом на вопрос ответил Невилл, прямо смотря на собеседника. А Северус не мог сформулировать точно, что именно хотел спросить. Почему бывший ученик решил преподнести ему такой подарок? Почему вообще взялся за идею вырастить такое сложное и прихотливое растение? Почему прислал его анонимно? Почему он вообще что то решил ему подарить? Почему не ненавидит его за все то, что по вине Северуса ему пришлось пережить? – Почему... – голос внезапно сорвался, и прежде чем продолжить Северусу пришлось откашляться. – Почему именно мне? – Вам нужно было это растение для зелья, разве не так? Снейп внимательно смотрел на Лонгботтома. Тот также открыто смотрел ему в глаза. – Вырастить это растение в здешних условиях – невозможно, по мнению ваших коллег. И то что вы сделали тянет на небольшое открытие. А вы так спокойно дарите его человеку, попортившему вам немало крови в прошлом. – Что было в прошлом – то в прошлом. Мы с вами уже другие люди, по сравнению с теми, какими были тогда. Вы изменились, я изменился, мир меняется ежедневно. Я знаю, что вы знаток в своей области, и как специалист в близкой к вашей сфере деятельности, я решил вам немного помочь. А открытия... Не существенны. Я делаю это все не ради открытий и патентов, мне интересен сам процесс. Признайтесь, вам тоже. Я видел как блестели ваши глаза, когда мы разговаривали во время украшения замка к Рождеству. Вы также больны зельеварением, как я гербологией. А посему, коль скоро я был раскрыт, предлагаю и впредь сотрудничать. Мне будет интересно послушать ваши выкладки, как, полагаю, и вам кое что узнать про новые методы заготовки растительных ингредиентов для зелий. Северус не знал как реагировать. Перед ним стоял человек, боггартом которого сам Снейп когда то был, и предлагал сотрудничество. И Северус интуитивно понимал, что никакого подвоха нет. Это было странно, но Снейп был бы полным придурком, если бы отказался. А Северус придурком не был. Возвращаясь в замок, зельевар обдумывал сложившуюся ситуацию. Уже на сегодняшний вечер у них была намечена встреча с Лонгботтомом. Северус мало представлял, о чем будет их диалог, однако кое в чем был уверен более чем твёрдо: патент на выращивание Pulchritudo в их климатическом поясе Снейп его уговорит получить. И вообще, надо проследить, что бы талант не пропал втуне. Работа для собственного удовольствия, как уже давно понял зельевар, это, конечно, прекрасно, но все нужно документировать, для точности. Северус ещё не подозревал, но уже медленно и неотвратимо перед ним вырисовывалась новая, пусть пока еще и не ясная, цель, для достижения которой действительно не жалко было бы использовать силы, время и способности.