Сомнения без сомнений

Его рука упала на красное плечо, которое слегка дёрнулось от прикосновения. Они стояли вдали от толпы наверное пол часа, если конечно не больше. Небо пентаграммы слабым, тёмно-красным светом освещало небольшой холм, едва покрытый травой. Он находился над обрывом. Над обрывом в мрачную, завораживающую пропасть. Всё-таки плечо дёрнулось слишком сильно, хотя не то чтобы, но для сброса руки этого вполне хватило. Яркие глаза кровавого оттенка с недобрым взглядом уставились на экран другого повелителя. —Я не буду говорить об этом. Только и повторял радио-демон. Уже шестой раз, сколько можно то? Вообще медиа-магнат видел слабые стороны Аластора. Не раз. Далеко не раз. Он знал его любимую книгу, песню и многие его привычки. Кто же знал, что олень поклонник разговоров после полуночи. Однажды он разбудил Вокса только для обсуждения приправ для мяса. И как же долго он говорил о паприке и кумине. В этом были плюсы, теперь теле-демон знал в чём различие между базиликом и петрушкой и как долго нужно запекать говядину, а как бесятину. Но давайте будем честными, он никогда это не приготовит без помощи радио-демона. —Как знаешь—вяло протянул Вокс, ожидая. По его поведению нельзя было сказать точно плевать ему или нет. Мы знаем правильный ответ. Магнат не любит ждать, а Аластор медлить. —Мне кажется это ни к чему не приведёт. Опять. Не опять, а снова. —Ты о чём? —Я не создан для отношений, приятель—натянуто усмехнувшись сказал обладатель бардово-красного костюма с огромным галстуком-бабочкой. Экраноголовый тянет свою «жертву» за этот самый галстук, слегка приобнимая за талию и целуя одно из торчащих ушей. На бледном лице появляются задатки удивления, бровь приподнимается, но он не отступает. Он сдаётся. Это выше его сил. Слабо вздыхая радио-демон приобнимает в ответ. Вокс тихо хихикает и тянет хищника прямиком в капкан. Время замирает, наконец-то спокойствие. Оторвавшись от цифровых губ олень хотел произнести какую-то небось красивую речь о сомнении, смысле бытия и… Специях. Но демон повыше не дал вставить и слова. —Я тоже—смешок—Но это не значит, что дикаря нельзя приучить носить пиджак, ведь так? —Верно. Аластор лишь улыбается, на этот раз привычной улыбкой, и берёт за руку своё сомнение. Персональное, необходимое, любимое, его сомнение. —Ты хотел попробовать тот пунш? —Нет, дорогой, вот эта мешанина действительно ни к чему хорошему не приведёт.