Закат

Когда Стив, весь в крови, поте и пыли, распахнул тяжелую дверь темницы с топором наперевес, Баки, сидящий на полу со связанными ногами и прикованной к стене рукой, голодный, немытый, истощенный, сказал только четыре слова, огромными глазами смотря на хмурого, готового к бою Стива: — Сядь мне на лицо. Стив, замерев на секунду, так же хмуро и молча вышел, жалея, что дверью нельзя хлопнуть даже с его силами, и демонстративно громко ушёл, слушая, как эхом отдаются его шаги в стенах подземелья. Сразу же ему в догонку бросился настоящий вопль умирающего: — Стив! Нельзя так! Стив! И Стив понял, что, и правда, нельзя так — зная Баки уже сколько, лет сто? обижаться на его беспечность по отношению к происходящему, патологическую нечистоплотность, когда он такой длинный путь проделал, не зная, жив Баки или мёртв. Когда он самому себе поклялся делать всё, чтобы тот был здоров и счастлив. Пусть это и значит терпеть его выходки из раза в раз. Расковывая Баки, попросту рвя цепи руками и помогая себе топором, он осматривал его на предмет ранений, но не нашел ничего, кроме посеревшего от усталости лица и выступивших от голодания скул. Баки сосредоточенно смотрел в одну точку на полу, всеми силами избегая разговора. Который должен был состояться. — Ты не должен был этого делать, — тихо сказал Стив, заботливо осматривая плечо, от которого грубо оторвали металлический протез. Баки пробурчал что-то в своём духе, и на том они порешили — спорить с Баки всё равно бесполезно, но пусть хоть знает мнение Стива. Освобождённый, он встал, потянулся, вразвалку вышел, чуть-чуть кренясь на бок, найдя бочонок с водой — облился ей, растерев грязные лицо и шею, жадно напился оттуда же. Узнав, что Стив пришёл с Дьяволом — взбежал по лестнице вверх, в одну из многочисленных башен, по пояс высунулся из бойницы, из-за чего Стив схватил его за шкирку — расшибется ещё. И закричал, как заправский охотник, имитируя бог знает какого зверя и одновременно боевой клич — Дьявол услышал, узнал и сразу же нашёлся, вылезя из-под какого-то дерева. Подошёл, ткнулся мордой в окно, едва не раскрошив башню, и заурчал, когда Баки лёг ему на нос, обнимая и шепча приятности. — Малыш, мы здесь останемся на ночь, покормишь себя? И Дьявол, может, из-за своей мутации, может из-за того, что мы недооцениваем динозавров, утвердительно моргнул, дыхнул горячим воздухом Баки в лицо. Одобрительно заурчал, когда Баки благодарно начал чесать ему переносицу. У Стива никогда не выходило так ясно понимать мысли Дьявола и заставлять его слушать себя. Опрокинув пару деревьев, Дьявол удалился на поиски добычи, а Баки с победоносным выражением лица обернулся. Потом сменил гнев на милость, страшные замыслы на дружеское участие, и спросил, голодный ли Стив. Тот признался — ел вчера утром. Баки, видно, отрезвился, пришлось идти искать еду в лабиринтах пустого замка. Удивительно пустого замка — Стив так просто всех распугал? По его предложению найденные припасы было решено внести вверх, в башню, чтобы при случае чего можно было обороняться. И смотреть из бойницы на вечерний город, примитивный, но живой. Странный вид после бесконечных пустынь и джунглей. Стив ощущал от него какое-то умиротворение. Баки умиротворения не ощущал. Усталости тоже. Не успев доесть, пристроился сзади, положил голову на плечо, небрежно кинул свою загребущую руку куда-то на пояс. Потёрся щекой о вымытую из бочонка шею, поцеловал собранные волосы. И завёл: — Сти-ив. Сти-иив!.. Обречённо так, грустно. Наигранно, конечно — что, Стив не знает? Поэтому и сказал: — Нет. И понял, что не поможет, когда Баки только сильнее притёрся щекой и вздохнул. И не сдвинулся с места. Стив запрокинул руку, чтобы почесать макушку, поцеловал в лоб: — Ты должен быть уставшим от плена, нет? — Любовь даёт мне сил, — слишком серьёзно ответил Баки. Стив знал, к чему он клонит, и поддерживать разговор не стал. Только взглянул снова на горизонт, куда клонилось красное солнце, и подумал — подыграть, что ли? Они давно не виделись, это верно. — Делай, что хотел. Только быстро, — разрешил Стив, и Баки быстро, уже совсем не обречённо отлип от его спины, но почему-то не развернул его лицом к себе, а только сказал: — Смотри вперёд. И Стив послушался, потому что закат был — не отвести глаз. Но Баки тяжело упал на колени, вцепился в лодыжку, и Стив понял свою ошибку. Жаль, переиграть нельзя — Баки уже головой оказался под стивовой птеругой, а белья на нём, естественно, давно и нет. Хотел дёрнуться, но Баки пошёл на опережение, уже облизнул длинно, словно стараясь успеть всё за раз. И укусил — не злобно, а так, из любви широкой. Стив дрогнул, и душой и телом, отвернулся, снова уставился вдаль. Решил сохранять спокойствие и проявлять сдержанность — Баки, может, и надо пожалеть за перенесённые испытания, но он уже и так разбалованный. Интересно, он такой с рождения? Неподконтрольный голосу разума. Баки, явно прочитав мысли, укусил снова, лизнул по внутренней стороне бедра и вернулся вверх. Стив устало налёг животом на отверстие бойницы с порядочным подоконником — наверное, как раз под оружие. Откуда на Планете огнестрел? И откуда на Планете замок со смутно узнаваемым средневековым стилем? Но всё-таки хорошо, что на Планете есть Баки и такие красивые закаты. И хорошо, что Баки, с непонятно какими мыслями в голове, разошёлся. Стива спасало только то, что он не может видеть выражение его лица — иначе бы не стерпел. Если кто-то посмотрит сейчас наверх, на башню, о чём подумает? Стив стоит нахмуренный, серьёзный, насколько может, но точно знает — по лицу пробегает предательская дрожь. И по всему телу тоже. Пусть стоны он держит, но удержать дрожь не в его силах, и Баки знает, точно знает. Потому что вцепился рукой где-то повыше колена, и уже не отпустит, а что было бы, будь у него две руки — и думать страшно. Стив, не до конца осмысливая свой порыв, рукой нащупал у себя под одеждами голову Баки со спутанными волосами, потянул наверх — тот заворчал, даже заныл, но послушался. Стив взглянул на него размыленным взглядом, пытаясь прикинуть, зачем он вообще это сделал, но Баки понял что-то своё, снова прижался к спине Стива, только теперь не с безобидным посылом, и снова уткнулся носом ему в изгиб шеи, то ли целуя, то ли кусая. Рукой задрал птеругу, Стив, собравшись с мыслями, завёл обе руки назад и наугад начал стаскивать вниз кожаные брюки Баки. Пуговицы (когда?) тот уже успел расстегнуть, и манёвр прошёл достаточно легко. Смазки не было — не привыкать, и Стив просто, по-житейски плюнул в ладонь. Баки, зажав телом кожаные полы птеруги где-то сверху, снова, не брезгуя, поцеловал грязный затылок, уткнулся носом в такие же пыльные волосы. Романтик. Стив сам его направил, рыкнул что-то нетерпеливое, и только после этого полностью отдался на милость Баки — пусть дальше делает что хочет и как хочет. Стив, сам не знавший, что так соскучился по близости, снова обратил внимание на закат, положив руку поверх руки Баки. По закатному небу он может больше не скучать — запомнит его навсегда.