Теплый минус

Уф, ну и мороз сегодня! Градусов семнадцать, если не больше. Да, это не абсолютный минимум, но по сравнению с предыдущими минус пять это холодно. Поэтому я основательно утеплился, прежде чем выйти из дома. Натянул теплые лосины, зацепив их за пятку, сверху толстые пуховые носки. Потом штаны, которые заправил в высокие зимние ботинки, потуже их затянув по ноге. Снизу я укомплектован — чувствительные щиколотки в тепле. Сверху были футболка, толстовка, пуховик, шапка и огромный шарф, в который я мог завернуться, как в плед. И конечно же варежки. Таким образом все мои стратегически важные места — горло, подбородок, лоб, кисти рук и щиколотки — были защищены. Снежок приятно поскрипывал под ногами — тротуары еще не успели посыпать песком и солью — идти, правда, было немного скользко, и я полз пингвиньим шагом, ставя пятки рядом, а носки отводя наружу. Такой шаг требовал некоторой концентрации, поэтому когда рядом кто-то промчался ураганом, я вздрогнул. Вскинул голову и невольно вскрикнул вслух, достаточно громко: — Миленький мой, да разве так можно! — Чего? — с рыком обернулся ко мне пробежавший рядом альфа. Господи, совсем еще ребенок, лет восемнадцать, вряд ли больше. Трясущийся, замерзший. Это и не удивительно, учитывая, как он был одет. Без перчаток, с голым горлом, в короткой куртейке-поддергайке, в маленькой скрученной шапчонке (бини это вроде называется), что вообще ничего не грела. Спортивные штаны, явно без термобелья под ними, тоненькие летние кроссовки и голые красные уже обмороженные щиколотки. Вот из-за них-то я и вскрикнул. Выглядели щиколотки не самым лучшим образом, а я привык эти места на своем теле закрывать, и от одного взгляда на альфу весь покрылся мурашками. Захотелось этого ребенка неразумного одеть по-нормальному. Куда вообще его родители смотрят! — Ну! — нетерпеливо рыкнул альфа, отвлекая меня от «холодных» мыслей. — Чего надо? — Миленький, никакой модный образ не стоит обморожения. Но ведь можно же надеть какие-нибудь прикольные носки, так даже круче будет. Эх, молодежь… — Тебе-то какое дело, папаша? — осклабился альфа. Ну да, конечно, мне не восемнадцать, мне тридцать два, но до звания папаши я еще не дорос. — Отвали, — завершил этот замерзший ребенок и побежал дальше, а я только покачал головой. Да, действительно, молодёжь-молодёжь… Аккуратно, чтобы не разъехаться на льду, я потопал дальше, старательно «пингвиня». Мне надо в магазин за зеленым горошком, ведь скоро новый год, и пора запасаться продуктами. Может быть кто-нибудь заглянет в гости, если будет неподалеку. Родители, может, зайдут по пути с одной гулянки на другую. Или детные приятели завалятся со своими мелкими, укатав их на санках. Детей мы отправим спать, а сами посидим немного, повспоминаем лихую юность. А если никто не придет, то я спать лягу. Тоже неплохой вариант развития новогодней ночи. В магазине было тепло, даже жарко, особенно в моем арктическом прикиде. Я размотал шарф, бросил его в корзинку и отправился на поиски горошка, попутно скидывая в корзинку разные нужные мелочи типа мандаринов и шоколадного деда мороза. Рядом с холодильником с заморозкой я заприметил знакомую куртейку и шапчонку. Это замороженный альфа что-то для себя выбирал. Я пригляделся — в его руках были три пачки пельменей. Ну вот, он еще и голодный. У меня сердце сжалось от жалости к этому ребенку. Молодой и глупый, прямо как я когда-то. Теперь мне захотелось еще и накормить этого «воробушка» чем-нибудь нормальным, а не магазинными пельменями. Судя по всему, он взял самые дешевые. Альфа словно почувствовал, что за ним наблюдают, и обернулся, натыкаясь на меня. Узнал, сузил глаза и воинственно раздул ноздри. От этого я постарался стремительно ретироваться с глаз его долой, чтобы не бесить ребенка еще больше. На кассе мы с ним, к счастью, разминулись — он выскочил из магазина раньше меня, но при подходе к своему подъезду, я снова заметил знакомую фигуру. Оказывается, мы с альфой жили в одном доме, я в начале, он в конце. Странно, раньше я его не замечал…

***

Как сглазил! Теперь я практически везде и всюду натыкался на своего «теплолюбивого» соседа. То он бежал мне навстречу в своих тоненьких кроссовках, когда я шел на работу, то я замечал его на остановке в кучке таких же «жарких» ребят. Мода что ли сейчас такая, на обморожение? Так это вроде уже не актуально. Иногда мы пересекались в магазине, где «воробушек» закупался пельменями и пивом. Каждый раз, как он меня замечал, он кривился и старался побыстрее слинять. Только один раз его терпение лопнуло. У меня был выходной, законный и долгожданный, который я, естественно, потратил на поход в магазин. Новый год был все ближе, можно уже было покупать что-то мясное и колбасное, а все нужные консервы я домой уже перетаскал. К горошку добавились кукуруза, фасоль, ананасы, что любит отец, и оливки, горячо любимые папочкой. Традиционные шпроты, хоть в нашей семье их почти никто не ест, и маринованные огурчики. Груженый несколько больше, чем обычно, я неторопливо возвращался домой, когда передо мной внезапно возник «воробушек». — Ой! — от неожиданности вскрикнул я, мои ноги заскользили по присыпанному снежком льду, и я чуть не опрокинулся назад, но альфа вовремя выкинул вперед руку и схватил меня за куртку своими покрасневшими замерзшими пальцами. — Ты за мной следишь? — прорычал он мне в лицо, обдавая тяжелым сигаретным духом. — Я? — пискнул я и кашлянул, возвращая голосу нормальный тон. — Я не слежу за тобой. С чего ты это взял? — Ты, блять, постоянно за мной ходишь! Че те от меня надо? — Я не хожу за тобой, — поправил я лямки тяжелого рюкзака. Они врезались в плечи, и мне хотелось побыстрее оказаться дома и скинуть свою ношу. Да и холодновато сегодня снова. У меня кончик носа уже почти ничего не чувствует! — Я живу в том же доме, что и ты. Только в первом подъезде. И ничего мне от тебя не надо. Разве что неплохо бы было, чтобы ты по погоде одевался, хотя бы носки надел высокие. — Тебя ебет, как я одеваюсь? — грубо отозвался альфа, а я поморщился. Великий и ужасный мат… Я старался себя в таких словах ограничивать, чтобы они даже случайно из меня не вылетали. Нужно следить за языком, особенно когда работаешь с детьми. — Нет, не ебет, — признался я альфе, — просто жалко тебя. — Себя, блять, пожалей, — злобно отозвался «воробушек», — папаша. — Ох, ребенок-ребенок, — покачал я головой, стянул с себя варежки и сунул альфе. Варежки у меня большие, даже на крупные альфьи ладони налезут. — Береги себя. — Да пошел ты, — привычно огрызнулся тот, но я не обратил внимания. Все в таком возрасте немного дикие. Восемнадцать лет, ты уже вроде как взрослый, но ни хрена не взрослый. Думаешь, что крутой и независимый, а на самом деле питаешься пельменями и ходишь зимой по улице в летних кроссовках. Вот и мой знакомец тоже решил, что он крутой, и никто ему не указ. Только погода подкачала… Я тепло улыбнулся «воробушку» напоследок и спокойно пошел дальше. Варежек мне было не жалко. Пусть ребенок носит хоть что-то теплое, у меня дома еще есть. Можно будет наконец достать что-то из своих обширных запасов, а то покупать новые варежки и перчатки я себе покупаю, но не ношу. А тут такой повод!

***

Через пару дней я снова заметил альфу на остановке. Он стоял один, притопывал ногами, а на руках у него красовались мои варежки. Мне вдруг внутри стало тепло-тепло. Приятно было, что я помог альфе хоть немного согреться. Он сделал вид, что меня не заметил, даже отвернулся, но я успел увидеть некоторое смущение у него на лице. А еще через день, к моему удивлению, альфа надел высокие белые носки. Тонкие, конечно, но щиколотки хотя бы были закрыты. И это меня обрадовало еще сильнее, чем приближающиеся каникулы. Наконец-то можно будет отдохнуть от моих неугомонных подопечных. Дети бывают так утомительны, особенно чужие.

***

Вот и тридцать первое. Как же быстро пролетел этот месяц! Весь вечер накануне и все утро я провозился с заготовками салатов и горячего. На всякий, так сказать, случай. Я нисколько не переживал, что могу остаться один в новогоднюю ночь. Это раньше, во времена беззаботной юности, мне требовалась большая компания, танцы, алкоголь и веселье. А потом все друзья как-то быстро исчезли — кто-то с головой ушел в работу, кто-то в семейную жизнь. Я выбрал первое, но не из-за денег, а по велению души. Окончил в свое время педагогический как учитель рисования и сейчас в детском центре творчества учил мелких рисовать. Работа не очень сложная, но энергозатратная, и съедает много времени. Поэтому-то я до сих пор один. Постоянный партнер требует очень много сил и внимания, а как я брошу шестьдесят своих детей ради одного альфы? Два моих альфы в разное после университета время не выдержали моего ритма жизни и сбежали, но я решил не переживать по этому поводу, а просто наслаждаться своей жизнью. Рано или поздно и на моей улице перевернется грузовик с любовью. Может быть, как раз сегодня. В девять вечера в дверь позвонили. Хм, странно. Кто это? Для родителей слишком рано, они обычно появляются после полуночи. Оставшиеся у меня друзья заняты в такое раннее время. Преисполненный любопытства я пошел открывать и в глазок разглядел топчущегося на площадке моего морозного знакомца. Мне было крайне интересно, зачем же он пришел, и как меня нашел. — Привет, — распахнул я дверь и улыбнулся гостю. Альфа немного завис и дернул шеей. Мы обычно встречались на улице, он видел вместо меня бесформенную гору одежды и только глаза-щелки, виднеющиеся между шапкой и шарфом. А сейчас я был одет более-менее прилично — в прикольную зеленую футболку со снежинками и елкой и джинсовые шорты до середины бедра. Альфа вперился взглядом в мои голые коленки и сглотнул. — Что-то случилось? — отвлек я его созерцания моих ног. Обычных, кстати, среднестатистических ног. — Я… кхм… — кашлянул альфа, вскинул голову и уставился теперь мне в лицо, пытаясь не вдыхать слишком глубоко, чтобы не показаться еще бо́льшим придурком. — Вот, принес. Спасибо. Он впихнул мне мои варежки, продолжая на меня пялиться. Я не то, чтобы красавец, но симпатичный, со мной даже иногда на улице знакомятся. Что во мне необычного — это запах: луговые цветы, травы, молоко и мед. Приятный теплый запах, напоминающий о лете. Мне всегда говорили, что мой запах успокаивает, особенно детишек. Это тоже некоторым образом повлияло на мой выбор профессии. Альфа очень хотел принюхаться, и я его понимал. На улице, да еще и в мороз, запахи обычно развеиваются, исчезают, и трудно понять, кто перед тобой. Зато в тепле моей квартиры, где бываю только я, мой аромат пропитывал все вокруг. И если моему гостю было неловко нюхать меня, я беззастенчиво потянул носом. «Воробушек» пах пряным имбирем и чем-то алкогольным. Запах был еще тонкий, слабосформированный, наверное, у этого ребенка и гона-то нормального не было. Но когда он подрастет, заматереет, то пахнуть будет как имбирный эль, только алкогольный. Представляю, как он будет кружить голову бедным омегам. У этого ребенка неплохие перспективы в жизни, если только он возьмется за ум. — Пожалуйста, они тебе больше не нужны? — Нет, — почему-то покраснел альфа, — я… я купил себе перчатки. — Хорошо, — улыбнулся я и бросил варежки на полочку под зеркалом. — И я, это, извиниться хотел. Я там нес бред всякий. Извини. Ну что за ребенок! Ему осталось только ножкой перед собой повозить, потому что потупленные глаза и заложенные за спину руки уже были. Я просто умилился от такой картины. Захотелось потрепать альфу по голове и крепко-крепко обнять. Но я сдержался. — Ничего страшного, бывает, — хмыкнул в ответ. — Молодо-зелено, все вы бунтари в таком возрасте. Взрослые детки. — Эй, я не ребенок! — вскинулся альфа. — Мне вообще-то восемнадцать. — Ну а мне тридцать два, — зубасто улыбнулся я. — Сколько? — вытаращился мой гость. — Да, малыш, я почти в два раза старше тебя. А что, не похож? — Не-ет! Я думал тебе двадцать пять максимум. — Я хорошо сохранился. Или плохо развивался. Альфа ухмыльнулся на незамысловатую шутку. — Ладно, я пойду. Не буду тебе мешать. Еще раз спасибо. — Еще раз пожалуйста. Ты, собственно, мне и не помешал, — пожал я плечами. — Я уже все приготовил и даже был рад отвлечься и поболтать с тобой. — А семья там, дети, муж? — альфа смешно вытянул шею, пытаясь разглядеть квартиру за моей спиной. — Я один, — спокойно отозвался я. — Один? — опять у моего гостя глаза на лоб полезли. — Типа один отмечать будешь? — Не совсем. Может родители заглянут, может друзья решат заскочить. А нет — так спать лягу. В моем возрасте всей этой внешней мишуре придаешь меньше значения. Альфа как-то странно на меня посмотрел. Наверное, для него было открытием, что новый год можно не отмечать. — И тебе не скучно одному? — Нет, мой юный друг, — легко рассмеялся я. — Если мне станет скучно, я сам могу сходить к кому-нибудь в гости. — Это странно. Ты сам странный, — наконец выговорил альфа. — Я знаю. И хочу поддержать странность на нужной высоте, поэтому подожди, — я развернулся и скрылся в квартире, тактично не замечая, как альфа разглядывает мою задницу. Это поступок был странным даже для меня, но я ничего не мог с собой поделать. Не знаю, что двигало мной в тот момент, когда я выбирал и покупал в магазине теплые прикольные носки. Желание позаботиться о молодом альфе? Или жалость к нему? Не знаю. Я просто выбрал толстые носки с мехом внутри, купил их и некоторое время таскал с собой с надеждой отдать свой подарок «воробушку». Мы бы все равно рано или поздно где-нибудь столкнулись. Но альфа пришёл сам и облегчил мне задачу. — Вот, — протянул я гостю яркий пакетик. — Не морозь себя. Ты еще молодой, побереги свое здоровье. — Спасибо, — альфа был в очередной раз ошарашен. Он заглянул в пакет и покрылся красными пятнами. — Мне… мне надо идти, — выдавил он из себя и посмотрел мне прямо в глаза. И я впервые за все время нашего знакомства увидел, какие красивые у него глаза. Золотисто-карие, теплые и лучистые. Черт, я похоже пропал! Нельзя-нельзя-нельзя о таком думать! Этот альфа совсем ребенок, я реально сильно старше него… — Пока, — альфа пропищал это и постарался максимально быстро смыться от моей квартиры. — Пока-пока, ребенок, — пробормотал я его широкой спине, закрыл дверь и отправился на кухню, чтобы заесть стресс.

***

К полуночи меня отпустило, я выкинул неуместные мысли из головы и, бодро напевая, сервировал для себя стол. Выставил все: и салаты, и закуски, и даже шпроты. В духовке шкворчала и приятно пахла курица с апельсинами, мелькала огоньками елка, телевизор работал на беззвучном режиме, пестря картинками, кажется, голубого огонька, и это в целом был мой обычный новый год. Я даже последние года три готовил одно и то же — оливье, винегрет, курицу. Все, что я люблю и готов есть круглый год. Из деликатесов — закрытая баночка красной икры — глядишь, кто-нибудь соблазнится бутербродами, да морской коктейль из мидий, осьминогов и креветок. Я такое не люблю, но все равно покупаю. Вот картинка поющих и пьющих людей сменилась на виды Кремля, а значит осталось совсем чуть-чуть. Я наполнил себе бокал белым вином, потому что открыть бутылку шампанского не смог, послушал, какой тяжелый у нас был год, и что следующий будет лучше: веселее, счастливее, плодотворнее, — и не сдержал скептической ухмылки. Ладно, прорвемся. С двенадцатым ударом я загадал желание об отпуске где-нибудь летом на море, успел выпить полбокала, как в дверь яростно затрезвонили. Воу! Такого у меня никогда не было. По телевизору еще пели гимн, на улице грохотали салюты, соседи за стенкой громко кричали «Ура!», а я поспешил открыть дверь, иначе бы ее вынесли с петель. Меня с порога смело морозным ураганом. «Воробушек» налетел на меня, обхватил руками и практически засосал мои губы в энергичном, но неуклюжем поцелуе. Я с первых секунд растерялся, а когда понял что к чему, сопротивляться уже не хотелось. Происходящее казалось бредом, но таким морозно-сладким. Альфа целовался страстно, немного слюняво, и чувствовалась нехватка у него опыта. Но он такой молодой! Ох, что же я творю! Я на четырнадцать лет его старше. Когда он только родился, я уже вовсю учился целоваться, видимо чтобы через четырнадцать лет целоваться уже с ним. Бред же, говорю! Альфа отстранился от меня, заглядывая в лицо широко распахнутыми глазами, на дне которых плескался страх. Он не знал, что ему ждать: моего испуганного крика, ругани или хлесткой пощечины. Но я выбрал совсем иное решение. Погладил моего «воробушка» по щеке и улыбнулся: — Пойдем, ребенок, покормлю тебя. Что ж, два своих желаниях я уже исполнил: альфа тепло одет и накормлен, — а остальные желания будем исполнять в течение года.