Малыш

–Ты вообще обуза для нашей семьи, который только мешается везде! Нафиг мы вообще завели ребёнка? Одни проблемы из-за тебя! Тьфу! - громко кричал мужчина, который был явно подвыпивший, - И мать твоя дура, вечно заступается за тебя, подонка. Бесите! Оба! Вот придёт она, получит у меня. *От лица Чонина* Мне было больно слышать такие слова от родного отца, хотя отцом его называть было крайне стыдно и мерзко. Он, когда выпьет, чуть ли не взрывается и орёт на нас с мамой. Часто нас избивает, даже в трезвом состоянии. Не успевает у меня пройти один синяк, как тут же появляется другой. Постоянно тело моё всё болит, будто я с пятого этажа падал. Я ненавижу, когда мама заступается за меня, потому что отец бьёт её сильнее, чем меня. В наш адрес летит куча оскорблений, что аж дышать больно от обиды. Дома у меня дела обстоят крайне ужасно, зато в школе всё куда лучше. Друзей у меня особо не было, только сосед по парте - Сынмин, который был старше меня на год. С оценками у меня хорошо, учусь на 4-5. Преподаватели понимающие и добрые, такие же и одноклассники. Из всех выше перечисленных никто не знает о моей проблеме, даже Сынмин. Обо всём знает только один человек. Этот человек - мой сосед сверху. БанЧан - тот самый человек, который меня всегда понимал и защищал. Он самый добрый и прекрасный человек в моей жизни. Целый год после нашего переезда в эту новостройку Чан меня ,скажем, держал у себя под защитой, я бы даже сказал, под некой опекой, потому что я вёл себя, как мне казалось и кажется, как ребёнок - часто показывал свои не самые приятные эмоции. Но он меня за это не винил, скорее наоборот - понимающе обнимал, говорил мне слова поддержки, за что я ему безмерно благодарен. Но есть одно НО - уже как полгода я питаю к Чану нечто большее, чем дружбу. Наверно, я люблю его, но говорить об этом сильно боюсь. Вдруг пошлёт меня, и буду ходить с разбитым сердцем до конца своих дней. Ещё я не хочу быть обузой для хёна. Вдруг у него есть прекрасная девушка? Не, такого счастья мне не надо. Лучше буду любить его молча, чем потом перестану его вообще когда-либо видеть. Чан - красивый, высокий, крепкий, 20-тилетний парень, мечта любой девушки. И я - 16-тилетний сопляк, низкий, худощавый, смазливый парнишка с брекетами. Да он никогда не посмотрит на такого, как я, да я даже и не думаю, что он по мальчикам. Когда отец снова избивал мать у меня на глазах, меня охватили ужас и паника. Меня трясёт, такое чувство, что он и меня изобьёт, хотя это волновало меня в последнюю очередь. Как будто в первый раз. Больше всего меня беспокоило состояние мамы. Как она такое терпит? Как?! Не понимаю... Быстро убегаю в свою комнату и запираюсь. В слезах я бегу в самое укромное местечко в помещении - под одеяло. Судорожно набираю Чана и его обеспокоенное: "Что, малыш, опять? Ты цел? Мне зайти к тебе?" Слышу его слова поддержки, которых мне так не хватает. "Хён, не нужно. Я не хочу, чтобы тебе от отца моего досталось. Я просто хочу слышать твой голос прямо сейчас,"— отвечаю я ему. Я соврал. На самом деле я очень сильно хотел сидеть с ним вот здесь и обниматься, но чтобы он не пострадал от рук этого пьяного амбала, я хотел больше. Поэтому я, ещё сильнее плача, одеваюсь. Стараюсь как можно тише пройти мимо комнаты этого алкаша. Выбегаю на лестничную площадку и вижу его. Я ещё ничего не сказал насчёт встречи, а он уже всё прогадал. Я на минуту оказался в ступоре, потом почувствовал тёплые Чановы руки на своей спине. Без лишних слов тихо жмусь я к нему, наслаждаясь моментом. Спустя долгих 10 минут напряжённых объятий Чан предложил подняться к нему в квартиру, на что я, естественно, согласился. Сразу же с порога чувствую приятный, уже настолько родной запах свежеиспечённых печенек. Мы прошли на кухню и заварили свежий зелёный чай, который, по словам Чана, успокаивает нервную систему. Но ничто не успокаивает меня так, как присутствие хёна. И конечно же, я не сказал этого вслух. После небольшого чаепития мы всегда выходим вместе погулять по ночному городу. Нет ничего прекраснее ходить с ним за руку по улице, прячась от косых взглядов немногочисленных людей. В основном это были компании подростков или пьяных гопников, и во вторую можно было бы отнести моего отца, но сейчас не об этом. Примерно так проходил каждый мой день, пока не произошло кое-что.