сегодня

Стэну хочется напиться и он это делает. Кричит, толкается, танцует, пьёт, дёргает Кайла и плачет. Плачет долго. Срывается и не может кричать. Давиться из-за охрипшего горла. Льнёт к Кайлу, ласкается, трётся об него и тычется мокрым носом в шею, как слепой щенок. Кайл терпит, Кайл успокаивает, грустнеет вместе со Стэном, вытирает слёзы, гладит по спине и жмёт его крепче к себе, позволяя всё: шептать ядовитые пары ненависти ко всем, закидывать ноги, прижиматься ещё ближе и дышать прямо в ухо сладким перегаром. Стэну плохо. Стэн устал. Кайл знает это и так. И Кайл знает, что он хочет сделать. Он кладёт Стэна на смятые простыни, как фарфоровую фигурку и смотрит в красные от слёз глаза, наполненные болезненной синевой отвращения и боли. Гладит по запутанным смольным волосам, очерчивает ключицы и плечи. Целует так нежно и пугливо, будто бы боится, что Стэн прямо сейчас в его руках рассыпится. Что-то шепчет, но уже сам не разбирает что. Просто знает, что ему нужно успокоиться. Что ему это нужно. Обжигает горячими как кипяток ладонями, оглаживая прозрачную тонкую кожу. Считает рёбра. Гладит исполосованные руки. Цепляет взглядом сиреневые озёра под глазами и мутный взгляд. И молиться. Прости мам. Прости Стэн. Кайл сегодня ненавидит себя. И ему это надо, что бы сегодня Стэн мог не ненавидеть себя.