Пушинка

Он заметил это крохотное чудо в своей родной лаборатории, в царстве микросхем и сложных вычислений. Сам он был роботом, машиной, неспособной на чувства, но машиной, у которой в программе заложено любопытство. И именно любопытство заставило его оторваться от вычислений траектории нового недавно открытого метеоритного тела Солнечной системы и отвлечься на крохотное семечко растения, одетое в пушистую шубку, которое влетело в открытое окно. Ну, казалось бы, отвлёкся и не смертельно. Это было бы именно так, если бы пушинка, приземлившись на пол, тихонечко забилась в уголок и сидела бы там тихо и благовоспитанно. Но маленький белый комочек, столкнувшись с воздушным потоком от вентилятора одного из компьютеров, пробежал по полу, и, оказавшись в ветре из окна, повернул кругом и спрятался за тумбой с дисками. Робот довольно быстро свернул окно расчёта траектории и уставился на щель, в которой исчезло зёрнышко. Оно почти сразу же «выбежало» обратно и снова описало дугу. Робот взялся за новый расчет. Да… Семечко появится ровно через 2,24 секунды. Но… Резкий порыв ветра выгнал пушинку намного раньше. Если бы у робота были брови, он бы наверняка вздёрнул бы их от удивления. Как так не сошлось?! Пересчитать, пересчитать немедленно с учётом изменившихся условий! Как это сам он, лучшая машина по расчёту траекторий, может ошибиться здесь, прямо глядя на тот предмет, что катится рядом и издевательски дразнит его пушистым боком? На окно вспорхнул голубь. Пушинка, совершив изящное сальто-мортале, снова не уложилась в траекторию. Робот предостерегающе загудел. Та-ак, добавить в список препятствий влияние голубя! И ветер. Этот непредсказуемый… Но как, как – непредсказуемый?! Как?! Почему он дует рывками? Рукой с тремя гибкими хватательными пальцами робот взял пушинку, чтобы взвесить. Пока ставил ее «на место», та попала на капельку конденсата. Перевзвесить… С разницей в весе она будет… Вообще не движется! Пушинка прилипла к капле воды. Но, стоило ветру дунуть сильнее, как она вырвалась из своего плена, оставив в капкане несколько волосков, и, значительно похудев, закружилась ещё непринужденнее… Теперь она взлетала, двигаясь уже в трёхмерном измерении. Робот лихорадочно применял все новые и новые формулы, а семечко, обдуваемое ветром, теряло свои пёрышки, но все же продолжало танцевать, выписывая в воздухе спирали, круги и лихие параболы. – Ну, наверное, закончил… Что за… Перегорел, что ли?! Робот сидел за столом, экран его погас, а корпус электронного мозга был очень горячим, таким, что прямо не дотронешься. – Да что же это… Что он вообще рассчитывал? Вот это дела, что за траектории?.. Да уж, приятель, завтра тебя переберём и почистим… Учёный вышел, хлопнув дверью, и от потока в воздух лениво поднялась пушинка. Небрежно вальсируя, она приземлилась между погасших глаз-камер робота. Она сильно истрепалась от бегов по полу. От её пушистой шубки остался крохотный куцый пучок, и семечко умудрилось приземлиться так, что этот венчик остался наверху. Так она и сидела в притихшей лаборатории, а остатки её пуха гордо топорщились, словно корона миленькой, но непредсказуемой феечки.