не фансервис

— Я больше так не могу! Мне нужен свежий воздух! — выкрикивает Чонгук, покидая номер отеля. В двери появляется злой Намджун и строго, но с сочувствием смотрит в спину удаляющемуся маннэ. — Думаю, вам нужно пойти за ним, — коротко кивает он стоящему рядом охраннику. Тот кланяется в ответ и бежит за Гуком, но не успевает догнать — двери лифта уже закрылись. Лестница. Охранник стремительно летит вниз, попутно отдавая распоряжения. Не известно как, но он оказался в холле гостиницы раньше, чем Чонгук. Лифты в России такие медлительные. — Господин Чон, прошу, — он открывает перед звездой дверь уже подогнанного джипа, приглашая сесть внутрь. Чонгук медлит, затем произносит: — Приведите Бама, — и, не дав охраннику ничего возразить, прыгает в машину, закрывая за собой дверь. Через пять минут в автомобиль заскакивает безмерно счастливая псина, начинает радостно гавкать и, виляя хвостом, облизывать не менее счастливого хозяина. — Я тоже рад тебя видеть, Бам-и, — шепчет Гук псу на ухо и прижимает к себе. — Куда, господин Чон? — сухо и обыденно спрашивает водитель. — Куда-нибудь в парк. Баму нужно погулять, — так же равнодушно отвечает Чонгук и, отворачиваясь к окну, еле слышно добавляет, — мне тоже. Москва очень красива, Гук не может не восхищаться вечерними огнями на проспектах столицы самой большой страны мира. В последний раз он был здесь семь лет назад, но, кажется, ничего не изменилось. Кроме того, что теперь его все узнают и без закрытого лица выходить на улицу противопоказано. Гук не знает, сколько они уже едут. Гнев, охвативший его при разговоре с Намджуном, давно улетучился. Да и разозлился он зря, накопилось, так сказать. Теперь он немного жалеет, что позволил себе так разговаривать с хёном, тем более — лидером. «Извинюсь, когда приеду», — думает он. На часах 22:00, а на улице ещё довольно светло. Может быть, это от уже включенных фонарей? Машина остановилась. — Парк Красная Пресня, господин Чон, — произносит охранник, «Красная Пресня» — на чистом русском. — Спасибо, Юрий, — отвечает Гук и будит уже сладко спящую у него на коленях собаку. — Идём гулять, Бам-и! Пёс с радостью выпрыгивает из машины, но от хозяина не отходит. Юрий плетётся за ними. — Простите, но вам придётся взять собаку на поводок, — Гука внезапно останавливает мужчина в форме. Юрий спешит на подмогу. После нескольких минут объяснений, охранник парка с восхищённым удивлением смотрит на Чонгука и едва может подавить в себе вопли счастья. Юрию с трудом удаётся удержать мужчину от того, чтобы тот не подбежал к маннэ и не начал приставать с просьбами сфотографироваться или дать автограф. «Только не это, — думает Чонгук про себя. — Отдохнул, называется». Уже не надеясь, что удастся спокойно прогуляться, он разворачивается обратно к машине и хочет уйти, но Юрий его останавливает и, бросив короткое: «Всё в порядке. Можете пройти, господин Чон», указывает рукой вглубь парка. Чонгук поворачивается к опешившему охраннику и вежливо кланяется, тот с дурацкой улыбкой до ушей делает то же самое. Мужчины двигаются в парк и проводят там минут сорок — бегают, валяются, веселятся (Гук и Бам). Чонгук отдыхает, забыв о завтрашнем концерте и чёртовом фансервисе, который вот уже долгие годы не приносит ему ничего, кроме стресса. — Господин Чон, простите, — подходит Юрий к нему. — Звонил стафф. Господин Ким Намджун просит Вас вернуться. Чон сразу меняется в лице. Ему не хочется возвращаться в отель. Но глядя на высунувшего язык Бама, он понимает, что тот устал, и им обоим пора спать. — Я хочу чего-нибудь сладкого, поехали в магазин, — бросает Чонгук, проходя мимо Юрия, и садится в машину. — Господин Чон, магазины сейчас закрыты. А ближайший круглосуточный, о котором мне известно, далеко. Думаю, нам нужно скорее вернуться. — Я хочу сладкого, Юрий, — настаивает Гук. — Простите, господин Чон, в отеле есть сладости. — Джун всё забрал, — притворно-равнодушно, даже с каплей злости бубнит Гук. Юрий молчит. Думает. Аргументов не остаётся. Он поворачивает голову в сторону противоположного тротуара и облегчённо улыбается. — Господин Чон, вы когда-нибудь пробовали русский гематоген? — Что? — хмурится Гук. «Да мне за эту разработку такую премию дадут… Уууу!» - думает про себя Юрий. — Будьте здесь. Я сейчас, — довольный собой охранник покидает салон машины и спешит через дорогу. Гук хмурится сильнее, что-то бубнит под нос, открывает дверь и бежит за ним. Интересно же… Бам подрывается и маннэ приходится взять его с собой. Когда собака выпрыгивает из машины, Юрий уже скрывается за дверью какого-то здания. Чонгук смотрит на него и не может понять, куда зашёл его охранник. Он терпеливо ждёт, пока дорога опустеет и, подгоняя Бама, перебегает на другую сторону проезжей части, оставляя растерянного водителя возле машины. Заходит. В лицо тут же ударяет запах лекарств, хлорки и чужого парфюма, перемешанного с ещё десятками запахов. «Что это? Больница?» — думает он, плотнее прижимая маску к лицу. Лишь заметив витрины и кассира он понимает, куда попал. Чонгук неспешно рассматривает разноцветные коробочки на витринах, почти не слышно переступая с ноги на ногу. — Простите, но с собаками вход воспрещён, — вежливо обращается к Чонгуку фармацевт, выглядывая из-за плеча Юрия. Последний оборачивается и неожиданно для девушки выругивается русской «рафаэлкой», что заменяет тысячу эпитетов и глаголов. — Блять!.. Гук не смотрит. Он не понимает языка, и думает, что разговаривают не с ним. А фармацевт очень даже смотрит. На охранника. Озадаченно. Даже возмущённо. — Что, простите? — слышит Юрий в затылок. — Извините. Я от неожиданности, — Юрий кланяется фармацевту по привычке, что тот делает взаимно, не осознанно. — Господин Чо… — охранник прикусывает губу. — Господин, зачем вы пришли? Сюда нельзя с собаками. — А?.. — маннэ делает вид, что не услышал вопроса и продолжает рассматривать витрины. — Господин Чон, пожалуйста, вернитесь в машину. Баму нельзя быть здесь, — как можно тише говорит Юрий, косясь на фармацевта. — Почему? — громко спрашивает Гук у охранника, но почему-то смотрит на фармацевта. Девушка заметно нервничает. То ли от непонятной ситуации, то ли от того, что её рабочий день заканчивается через пять минут. — Господин, пожалуйста. Так принято. Вернитесь в машину. Я куплю всё необходимое сам. — Господа, мне нужно уже закрываться. Пожалуйста, сделайте покупку. Охранник поворачивается на голос фармацевта и подходит к кассе. — Пожалуйста, простите его. Он иностранец, с собакой не может расстаться. Позвольте мне сделать покупку, и мы все сразу уйдём. Той ничего не остаётся, кроме как согласиться. Охранник скупает все вкусы гематогенов, что были в аптеке и, машинально поблагодарив девушку на корейском языке, а потом снова на русском, спешит к выходу. А вот Гук не торопится уходить. Больно смотреть на лицо Юрия. Он взглядом извиняется перед работником, но ничего не может сделать с Чонгуком. Видя смятение на лице охранника, девушка выходит в торговый зал и обращается на ломаном корейском к Чон Чонгуку, вспоминая, как когда-то учили её на курсах: — Чуним, миянэ. Якуги муныль татнында, — насколько можно вежливо и спокойно выговаривает каждое слово. Юрий столбенеет и даже открывает рот от удивления. Но девушка на него не смотрит. Чон, услышав нежный женский голос с грубым акцентом, отрывается от витрины и через затемнённые очки начинает внимательно разглядывать изучающее его лицо фармацевта. Вся в белом, словно ангел. Русые длинные волосы аккуратно собраны в колосок, однако, несколько прядей, всё же выбившихся за рабочий день, торчат из причёски и хаотично обрамляют лоб и щёки. Большие глаза за очками выдают нервозность расширенными зрачками, а образовавшиеся складочки на нижнем веке говорят о том, что за маской — улыбка. — Чуним, чибэ каго щипо, — умоляюще произносит фармацевт. Чонкук приходит в себя. Суетливо вертится в поисках выхода и, найдя, вылетает на улицу. Юрий за ним. В аптеке остаются фармацевт и Бам.