По стеллсу

— Ненавижу тентакли, — шептал Гэвин себе под нос, отплевываясь от нападавшей сверху грязи. В этом долбаном дождливом лесу на тебя вечно то что-то сверху падало, то из-под ног вылезало, то норовило едва ли не в задницу забраться. — Ненавижу эти сраные тентакли… — Тихо, — прошелестел Рич. Вот уж кто тут был как дома — Рич, впрочем, везде был как дома: комбинезон с иголочки, лицо суровое и целеустремленное, в глазах успех миссии… Гэвин вздохнул, пытаясь отплеваться заодно и от раздражения. В происходящем дерьме Рич был уж точно не виноват. Не больше, чем сам Гэвин. — Вон они, — голос Коннора был не громче шума дождя, и его палец указывал прямо в гущу травы. — Нужно не упускать их из виду. Гэвин пригляделся, стараясь где-то там в тенях узреть то, на что Коннор показывал, и при этом не выдать себя. Потому что это была, мать ее, тайная миссия, и если они себя выдадут, то эти сучьи тентаклиевые дряни их заметят и не приведут куда надо, а тогда окажется, что Коннор зря тащил в гравирюкзаке свою чудесную новенькую бомбу — с которой он едва не целовался, серьезно, Гэвин точно видел, как он целовался с бомбой! — а если Коннору не дадут ее взорвать, то он устроит Гэвину райскую жизнь. — Тебе надо, ты и не упускай, — все равно огрызнулся он, — ненавижу тентакли! И сделал вид, что не замечает ответного убийственного взгляда.   На Бете 6542 колонисты добывали то ли какую-то древесину, то ли руду, Гэвин не вникал. Он эти провинциальные колонии терпеть не мог — народ в них был своеобразный и неприветливый, да еще и норовил наебать честных тружеников вроде них троих. Они — Коннор, Гэвин и Рич — зарабатывали тем, что решали проблемы. — Мы решаем проблемы, — обычно говорил Рич на переговорах. Коннор улыбался — серьезно, опасно было недооценивать силу его улыбки. А Гэвин помалкивал, потому что в переговорах он был не то чтобы хорош. С бывшими солдатами такое бывает, а Гэвин успел помотаться по частным армиям и организациям наемников и никогда не старался развить красноречие. Рич с Коннором зато талантами блистали, хотя о своем прошлом говорили неохотно — что ж, они отлично дополняли друг друга. И решали проблемы. А у колонистов на Бете 6542 появилась проблема. Вообще, местные флора и фауна их никак не беспокоили, и почти год — по местному времени — колонисты добывали свою руду и в ус не дули… а потом наступил сезон дождей. А с дождями пришли эти тентаклиевые сволочи. Огромные гнезда, каждое возглавляемое королевой, обосновались в окружающих колонию лесах и принялись устраивать набеги на колонистов, пожирая руду — значит, это было все же дерево, ага, — самих попавшихся в щупальца колонистов и вообще все, что плохо лежало. Коннор это все довольно красочно и подробно описывал, будто был в полном восторге от здоровенных тентаклиевых насекомых, но Гэвин лишнее пропустил мимо ушей. Он ненавидел насекомых. Ненавидел тентакли. Ненавидел дождь. Проклятье.   Осторожно перебирая ногами, Гэвин прокрался через поляну, стараясь не упускать цепочку насекомых из виду. Это были разведчики, и сейчас они возвращались в гнездо, принося с собой все интересное, что удалось найти. Тогда королева выберет заинтересовавшие ее «вкусняшки», и за добычей отправятся охотники. Внешне твари — вообще, у них было название, и Коннор его говорил, но Гэвину больше нравилось «тентаклиевые дряни» — не слишком напоминали насекомых: состояли сплошняком из щупалец и сенсорных усов, никаких крыльев или ног. Они были, как утверждал Коннор, слепыми и глухими, но усы были невероятно чувствительны, и приближаться к ним не стоило. Ведь найти гнездо со стороны было нереально — они уже пробовали. Они уже столько всего перепробовали, что стали, можно сказать, настоящими экспертами. Проследить за разведчиками оказалось самым дельным решением — если, конечно, не попадаться им на глаза. Или усы. — Уже недалеко, — Коннор выглянул из-за дерева. Рюкзак он перевесил на грудь и теперь время от времени кидал на свою бомбу нежные взгляды. В прошлый раз, когда Гэвин оглянулся, он едва ли не облизывал гладкую металлическую оболочку, испещренную знаками опасности. Иногда Гэвину казалось, что язык у них какой-то слишком длинный для людей, но он старался не забивать себе голову глупостями. Он любил Коннора и Рича — так не похер ли, какой длины у них языки? — Похер, — прошипел он — и ухмыльнулся в ответ на недоуменный взгляд Ричи, — не отвлекайся, детка. И подмигнул, когда Рич покачал головой.   Колонисты были довольно любезны, когда нанимали их решить проблему с насекомыми. — У нас проблема с насекомыми, — так сказал их главный, то ли мэр, то ли шериф, то ли то и другое сразу, — с вредителями. И надо эту проблему решить! За дело! И он хлопнул кулаком по столу, подкрепляя свои пафосные слова. — Мы этим не бесплатно занимаемся, — мягко напомнил Коннор и закинул ногу на ногу. Гэвин предпочитал постоять — стулья тут были как специально изготовленные для суровой колонии: жесткие даже на вид. На рубленом лице мэра-шерифа отразилось отвращение, он поиграл желваками — Гэвин видел, как напрягся Рич, — наступило тягостное молчание, которое всегда наступало, когда этим засранцам напоминали, что за услуги надо платить. Будто сами они тут трудились из альтруистичных соображений. — У нас приемлемые расценки, — зато на Коннора такое впечатления не производило, — уверен, вы сравнивали цены с нашими коллегами. Шерифа-мэра аж всего перекосило. Серьезно. Каждый раз начиналось это говно. Каждый. Долбаный. Раз. — Мы бедные люди, — попытался шериф, — нам приходится трудиться в бесчеловечных условиях, чтобы такие, как вы… — Всего доброго, сэр, — Коннор поднялся, а Рич с самым скучающим видом уже развернулся к двери, — приятно было познакомиться. Судя по тону, нихрена ему было не приятно, но Коннор был воспитанным мерзавцем. — Черт с вами! — рявкнул мэр и снова стукнул кулаком по столу. — Мы вам заплатим!   — Чееерт, — выругался Гэвин, когда путь им преградила целая куча поваленных деревьев. Насекомые с легкостью преодолели ее и скрылись в переплетении гнилой древесины и листьев, исчезая из виду, и успех миссии, еще минуту назад такой очевидный, повис на волоске. — В обход? — предложил Рич. — Мы не успеем, — Коннор — не дожидаясь конца моментального совещания — стянул бомбу, закидывая ее вместе с рюкзаком на ветку над головой и принялся карабкаться вверх, — шевелитесь! Засранец. Все же слишком уж вольно он обращался со взрывчаткой, — успел подумать Гэвин, тоже подпрыгивая и повисая на ветке, — что, если они взлетят на воздух? Дерево крошилось под пальцами и прогибалось под подошвами его ботинок, а сверху продолжала падать дождевая вода вперемешку с каким-то долбаным мхом. В гробу Гэвин видал такие приключения! Но цель была близка, и отступать Гэвин не собирался. Подтянувшись, он перевалился через верхушку кучи — успев увидеть исчезающий в высокой траве хвост шеренги… Дерево под ним затрещало и просело. Едва подавив вскрик, Гэвин секунду балансировал на самом краю — и, не удержавшись, свалился вниз, по дороге сосчитав все выступы и коряги. Земля больно ударила в бок, в ноге что-то хрустнуло — а может, это упавшие ветки хрустнули. Гэвин со стоном перекатился, сел… И прямо перед собой обнаружил тентакливую дрянь. Вытянув усы, та ощупала его коленки. Проклятье, это был провал! Тварь поднялась на всех своих тентаклях, готовясь подать сигнал сородичам, растопырилась… И сдохла, не успев пискнуть, потому что спрыгнувший сверху Рич вогнал нож прямо в нее. — Эта была последняя в ряду, — сказал он негромко, — они нас не заметили. Рядом с небес спустился Коннор, уже в обнимку с бомбой. — Ну что, идем? — как ни в чем не бывало спросил он.   Проблема была в том, что их наебали. Они договорились с чертовыми колонистами, они обсудили цену, они провели две недели в этой долбаной дождливой дыре, пробуя все свои тактики борьбы с насекомыми. Они обнаружили все до единого гнезда, и Гэвин в ближайшее время точно не согласится ползать по джунглям, спасибо большое, он нахлебался грязной воды и нажевался грязного мха на годы вперед — но они сделали свою чертову работу! И если кто-то скажет, что это легко: ползти за насекомыми-разведчиками, иногда пару миль, выискивать укромное местечко рядом с гнездом и закладывать там взрывчатку, каждый раз скрупулезно рассчитывая направление взрыва… Такому придурку Гэвин засунет в рот вот эту их последнюю бомбу. Или не в рот. Так что да, они свою работу сделали — подорвали гнезда, блестяще! — вот только когда они вернулись за деньгами, возникли непредвиденные сложности. — Денег нет, — заявил шериф-мэр, и в этот раз на переговоры с ним пришел целый отряд вооруженных крепких колонистов, — простите, засранцы. И Гэвин знал, знал, что Коннор — наверняка! — сможет все уладить, но какого хрена, вы только посмотрите, кто называет их засранцами? — Пошел нахуй, — сказал он со всем возможным дружелюбием, — пошел нахуй со своими приятелями и гони бабки! Никаких бабок им, конечно, после этого не дали — просто выкинули, немного попинав по дороге. Видимо, искренне считая, что они сядут в свой корабль и уберутся куда подальше, смирившись с таким говном. — Плохо вы нас знаете, — сказал тогда Гэвин, сплевывая под ноги, — пока.   — Я все рассчитал, — Коннор любовно погладил бомбу, — у нас осталась только одна, но и с этим можно работать. Его пальцы скользили по карте — Гэвин и Ричи следили не отрываясь. — Может, потратить ее на мэра? — предложил Рич. Коннор рассмеялся. — Смотри, если мы разрушим тут горную породу, то откроем проход к лесу с той стороны, — он вскинул взгляд, его глаза сияли, — соображаешь? Гэвин соображал — о да, он соображал, и он видел, как на губах Ричи тоже расцветает улыбка. Обрыв отделял лес от другого леса, и в том втором лесу тоже наверняка водилась замечательная живность. А теперь, когда с этой стороны не осталось ни единого конкурента, насекомым наверняка захочется узнать, нет ли тут чего интересного… — Нужно только найти подходящее место, — Коннор постучал по карте, — место, которое им понравится. Ведь бомба всего одна. Нам нужно пробраться туда и проследить за их тропами, мы не можем ошибиться, ясно? Куда уж яснее. Так что еще неделю они потратили, взбираясь по обрыву и спускаясь назад, обдирая ногти и колени о твердые уступы, следя за насекомыми и наблюдая, как колонисты заполняют собранной древесиной огромные хранилища — и никто не приходит эту древесину сожрать.   Взрыв даже не прогремел. Просто скала вздрогнула под ногами, а потом небольшой перевал осел, складываясь внутрь, и если Гэвин и видел в глазах и поджатых губах стоящего рядом Коннора разочарование, то он ничего не сказал. Вместо этого он протянул руку и пожал его ладонь. В конце концов, они давно были вместе и уважали слабости друг друга. С другой стороны руку Коннору пожал Рич. — Нам стоит вернуться на корабль, — произнес он. Но никто из них не двинулся с места. Хотелось еще постоять и полюбоваться в бинокли, как полчища — буквально полчища! — тентаклиевых тварей вылезают из глубоких провалов в земле и собираются в стаи на краю леса. Вдалеке курились дымки над складскими помещениями колонии — как раз наступало время ужина. Ночь обещала быть очень долгой кое для кого. — Что ж, — сказал Ричи наконец, — деньги — это еще не все, верно? В жизни должно быть место и другим радостям. И Гэвин кивнул. Потому что лучше ведь не скажешь.