Цветочная лихорадка.

Он сжимал ткань легкого одеяния. С каждым новым вдохом, рука сжималась все сильнее и сильнее. Тяжелое дыхание отдавалось легкой испариной. Почти уже задыхаясь кровью и сгустков лепесток, почти что разрывая грудную клетку он дышал не переставая. Солнце уже близилось к окраине сопок. Рука резко скатилась на штанину сжимая внутреннюю сторону карман. Дыхание выровнялось, стало более похоже на здоровое и спокойное. Хотелось выть от безысходности, но увы, слезами горю не поможешь. В уголках губ остался маленький лепесток розоватого оттенка, "розовый не друг" был сбит со своего места одним взмахом подрагивающей руки. — это какие-то безумие.—, тихо, еле слышно проговорил пепельноволосый парень. Да, это было безумие. Некоторое время тому назад, первый лепесток смялся на его языке так неожиданно, так непонятно и странно. Было много вопросов, но мало ответов. Тогда он еще слегка догадывался, но стараясь не думать об этом, двигался на встречу своим целям. Не озвучивал, не думал, не верил. Возможно это началось после, а может перед, но все же, это было так. Он не хотел думать о нем, о его голосе, что был как музыка для ушей. Не думал о томном запахе сладких приправ, не думал о его глазах, тонких запястьях, что хотелось сжать и не отпускать. Ему было важно слышать обращение своего объекта воздыхания, слышать как он зовет его по такой глупой кличке. Да, наверное он не действительно не помнил, когда это началось, но он никогда не сможет забыть эти темные волосы, как смоль, эти тонкие красивые руки. Казалось, что в этом брюнете изящно и вожделенно все. Хотелось нюхать, прикасаться, защищать, ласкать, да в конце концов уже завоевать! Шаг. Еще один. Шаги приближались к округе где находился Какаши. Может, именно сейчас, он не хотел чтобы эти шаги, принадлежали ему. Ветер ласкал волосы хатаке, что так яростно лезли в глаза. Было мало что видно, ведь солнце, уже ушло за горизонт. Было видно очертания темной фигуры и темного бора позади. Но никак не удавалось узнать личность незнакомца. А руки какаши прилетел лепесток. Синий лепесток. С непонимание он посмотрел на проходимца, что остановился подле его носа. — больно больше не будет. —, ответил ему обито. Холодные маленькие руки оказались на щеке блондина. Рука обвела родинку и скользнула к губам. Все пропало так же, как и началось— резко. Руки не было, а родная теплота исчезла как по инерции. Вдруг губы накрыли чужие. Холодные, но нежные и мягкие. Лепестки смешивались во рту. Они плыли в собственных чувствах и теперь уже взаимной любви, что отдавалось в синих и розовых цветах. Наверное, больно уже не будет