Дети бледных закатов и ярких страданий...

Слишком юные в холодном городе... Два стакана, губы цвета смородины. Выходи гулять из комнаты, Или за меня... Моно сидел, обняв колени. Шестая присела тоже, но было видно, что она напряжена. Она ожидала нападения в любую минуту. Но только не Моно. Мысль о том, что он совершил первое убийство ползло по спине, оставляя дорожку мурашек. За все время, которое Моно провёл со своей подругой, никто не промолвил ни слова. Шестая заметила некоторую подавленность своего нового друга. Что ей делать? Помочь? Поговорить? Сделать вид, что не видет его состояние? Наконец, Шестая решила прервать давящую на уши тишину. - М-Моно? — Она неуверенно взяла его за руку. Хотя Шестая и не видела его глаз, но чувствовала, что он смотрит в неопределенную точку. Пустой взгляд... Так знакомо. — Все хорошо? Он вздрогнул. Затем глубоко вздохнул, увидев, что это была она. Моно не знал, что сказать. Поэтому он уныло спросил: - Шестая... Что ты чувствовала, когда мы выстрелили в того охотника? Шестая поняла суть. Причину такой травмы. Она обняла Моно, не думая, что это особо поможет. Но она просто обязана попытаться... - Моно... Это было необходимо... Точно так же, как и нам воздух под водой. Если бы мы не выстрелили... Т-то есть, если бы ты не выстрелил бы, то нам пришлось бы худо. Не вини себя в этом. Я думаю, в этом месте такие действия необходимы... Ты же видел, как тот охотник зарился на нас, — на двух детей маленького роста. Не думаю, что... Другие возможные жители будут мирно проходить мимо и спрашивать, как у нас прошёл день. Я не знаю, что готовит нам этот день, но... Будь готов ко всему, ладно? Для убедительности Шестая посмотрела Моно в глаза. То есть в прорези в пакете, предназначенные для глаз. Её взгляд был тверд, но в то же время мягок. Она дождалась лёгкого, нерешительного кивка со стороны Моно. - Моно... Я что-то чую... - Запах гари, да? И чего-то ещё, безжизненного... - Словно душа покинула тело... Я дум... Она не договорила. Шестую, как и Моно, чуть подбросило в воздух. Дверь, что играла роль плота, уткнулась в берег. Шестая опрокинулась на спину, а Моно лег пластом. Потирая ушибленные места, дети осторожно приподнялись. Но они были слишком лёгкими, чтобы опрокинуть "плот". Сходя на берег, Моно старался приглядеться. Шестая по-прежнему держалась с ним за руку. Она не была смущена. Наоборот, Шестая чувствовала себя старым закаленным бойцом, за спиной которого было не одно сражение. И с ней ее товарищ, участвовавший в сражениях вместе с ней. Хотя отчасти так оно и было. Уверенность нахлынула на девочку волной, возбуждая молодую кровь в жилах. С ней был её друг. Друг, способный помочь, поддержать. И они вместе. Вместе смотрели на огромный и неприветливый город. Вместе смотрели в глаза опасности. По-прежнему держась за руки, Моно и Шестая шагали в сторону города. И с каждым шагом уверенность в собственных действиях росла. Постепенно они исчезли в дымке тумана, прикрывающей город. И были слышны лишь их шаги, с каждым мгновением удаляющиеся.