merry christmas?

Who will catch your tears if you can't catch me?

Сынмин думал, что проведёт очередное Рождество в одиночестве, но один незнакомец полностью изменил его планы. Сынмин встретил его около круглосуточного магазина за неделю до Рождества. Шёл снег, крупные хлопья стремительно опускались к земле и покрывали холодным слоем асфальт. Он стоял, запрокинув голову к небу, и, не моргая, смотрел на танец снежинок. И это выглядело так завораживающе, так необычно, что Ким невольно остановился посреди дороги. Потому что люди вокруг него привыкли не смотреть по сторонам, не замечать погоды и перемен, они уткнулись в свои телефоны, сосредоточены на мыслях и себе, своих делах. Никому нет дела до происходящего вокруг. Но этот парень выделялся. Ему было плевать на мнение окружающих, он наслаждался снегопадом, его не волновали звёздные сплетни или новые музыкальные новинки. Он просто смотрел на снег и улыбался. А люди смотрели на него странно. Сынмин, если честно, тоже. Пока сам не поднял взгляд, чтобы понять, что же такого завораживающего в небе. И он вдруг понял этого незнакомца. Словно невидимой нитью проник в его мозг и увидел всю красоту этого мира. Из плотных серых облаков вылетали застывшие крупицы воды, которые принимали совершенно разные, неповторимые формы, и спускались на землю, будто маленькие ангелы, застилая тонким одеялом все вокруг. Парень позабыл счёт времени, в какой-то момент ему в голову пришла глупая мысль – попробовать поцеловать этих снежных ангелов. Он смешно вытянул губы трубочкой и прикрыл глаза. Рядом раздался тихий смех. Глаза пришлось открыть, но губы так и остались сложенными и чуть вытянутыми. – Их так не поймаешь, я пытался, – улыбаясь, говорит тот самый незнакомец, что незаметно подкрался чуть ближе к Сынмину. И Сынмин тает от этой улыбки примерно так же, как и снежинки на его коже. – А как их можно поймать? – удивительно глупый и одновременно серьёзный вопрос, что сам Ким смеётся неловко с абсурда ситуации. – Мне кажется, они что-то неуловимое. Только если сами захотят, чтобы их увидели, то покажутся тебе во всей красе, – задумчиво отвечает незнакомец и смотрит на красивую снежинку, упавшую на рукав его куртки. – Ты ведь не только о снеге говоришь? – Кто знает...

***

Сынмин долгое время был один. И ему стало абсолютно комфортно спать в пустой постели, готовить завтраки в одиночестве и не проверять телефон, зная, что никто ему все равно не напишет. Одиночество стало привычкой. Одинокие походы в кино, иногда разговоры с самим собой, чтобы хоть как-то разобраться в себе, в причинах своего одиночества, иногда слезы, что Ким сам же себе и вытирал, понимая, что кроме него никто этого не сделает. Это звучит грустно, но Сынмин привык. Сделал это своей зоной комфорта. И никогда не думал, что кого-то в его жизни станет слишком много, что кто-то подберётся так близко. Как это сделал Хёнджин. Хёнджин удивительный. Он невероятно странный и хаотичный, он наизусть знает все фильмы Гарри Поттера и смешно разыгрывает диалоги и сцены из многих других фильмов, заставляя Сынмина смеяться до боли в животе. Он не боится громко смеяться, не боится быть собой. Часто шутит, не даёт загрустить. Сынмин про себя называет его своим маленьким солнцем. Они сдружились за каких-то пару дней. Они сходны в своём постоянном одиночестве и нашли лекарство от этого друг в друге. Звучит, как сказка. Но эта сказка награда за их долгое одиночество. И теперь они знают цену дружбе и своим чувствам.

***

– Не хочешь прогуляться? – звонок в ночь с 24 на 25 удивил Сынмина, но не то чтобы сильно. Хёнджин был спонтанным, но в хорошем смысле. – За час до Рождества? – Это такой же день, как и многие другие, – младший даже знает, что на том конце трубки и всего в нескольких кварталах отсюда Хёнджин невозмутимо пожал плечами и прикусил губу. Казалось бы, невозможно сблизиться с человеком за неделю так сильно. Но Сынмин может сказать, что это возможно. Их с Хёнджином будто тянуло друг к другу, и они не отрицали эту связь, что невидимой красной нитью связала их души задолго до их рождения. Кажется, это зовётся связью соулмейтов. Хёнджин встречает его около подъезда, смешно укутанный в большой шарф, который закрывает половину его лица, и в длинную куртку. На голове беспорядок из светлых прядей и Сынмин тянется рукой поправить их, а потом надеть шапку, которую он специально взял из дома, зная, что Хван опять выйдет без неё. Они уютно переплетают холодные от мороза пальцы и неспеша направляются в парк. Тишина обволакивает их комфортом и заботой. – Сегодня отлично видно звёзды, – шепчет Сынмин, боясь нарушить кокон той атмосферы, которая витает вокруг них, – я даже могу различить дальние созвездия. – Почему тебе так интересны звёзды? Они же всего лишь огни погибших душ. – Ты невероятно странный. Неужели ты не знаешь, что мы ценим всё только после смерти. Звёзды мы тоже начинаем любить лишь тогда, когда знакомые нам души оказываются среди них. Мы говорим с ними, зная, что никто нас не слышит, но продолжаем надеяться. Звёзды дают ощущение, что после смерти есть что-то большее, чем просто безжизненное тело на глубине трех метров под землей. Вот почему звёзды для меня такие интересные. Они хранят сотни историй и рассказов, слез грусти и радости, улыбок и мольб. Это завораживает. – И пугает... – морщится Хёнджин и чувствует неприятные мурашки по телу от слов младшего. – Смотря как на это смотреть, – жмёт плечами и прячет нос в вороте куртки, чувствуя, как холод щипет щеки. И всё же у зимы есть свои минусы. – Почему ты не празднуешь Рождество? – Сынмин сжимает холодные пальцы рук внутри карманов пальто и цепляет зубами нижнюю губу в лёгком волнении от чего-то неизвестного. Пару минут назад часы пробили полночь. Он сам никогда не считал этот праздник особенным, но все равно отмечал. А сейчас чувствует некую свободу, когда понимает, что вовсе не обязан делать то, что делают все. Даже если это считается традицией. – Слишком много фальши. Семья собирается за столом, на улице холодина, а все улыбаются, некоторые довольно успешно делают вид, что им интересно и весело. Так не всегда, я знаю. Но все равно слишком сильно романтизированный праздник. А я просто не вижу смысла делать что-то чересчур особенное в этот день. Разве, что делать то, что ты сильно хочешь и с кем хочешь, – хёнджинов взгляд блуждает быстро по витринам магазинов, что слепят своей красотой и той самой фальшью, – но ведь нужные слова можно сказать и в обычный день? Для этого не должно быть причин или особых дней, – Хёнджин слишком много думает. И мысли у него для всех вокруг странные, но Сынмин его понимает. И да, Хван прав. Чтобы совершать поступки для дорогих людей и говорить им слова благодарности и любви, не нужно ждать специальных дней, потому что может стать слишком поздно. – Чтобы ты хотел сделать прямо сейчас? – спустя пару минут приятной тишины спрашивает Сынмин, совершенно не удивляясь ответу Хвана. Редко кто понимал мысли Хёнджина или принимал их, но Сынмин... Сынмин был исключением из правил. Очень уж приятным и нужным старшему исключением в этом фальшивом и черством мире. – Поцеловать тебя, – Ким хрипло смеётся и, останавливаясь, аккуратно стягивает шарф с лица парня. – Так вперёд, это же Рождество, – шепчет Сынмин и чувствует лёгкое морозное прикосновение немного сухих губ к своим. Он цепляется за шарф, притягивая ближе к себе, и проводит языком по губам, обводя их по контуру. Они не углубляют поцелуй, находя в простом прикосновении губ свою романтику, и оба одновременно улыбаются в поцелуй, понимая, что больше не одиноки. Эти улыбки широкие, наполненные счастьем и осознанием, что все закончилось, пришло время спокойствия и комфорта. Хёнджин отстраняется и несколько секунд просто вглядывается в лицо младшего, словно ищет там что-то. И он точно находит то, что искал, а затем стремительно приближается к лицу Сынмина и звонко чмокает его в холодный нос. Сынмин смеётся и чувствует, как его сердце оттаивает. Многолетняя мерзлота спадает кусками льда с сердца, освобождая дорогу чувствам и свободе, возможности дышать полной грудью. Они проходят мимо одного из многочисленных магазинов и слышат тихую знакомую мелодию. Ту, что навевает мысли о празднике и непременно с ним же ассоциируется. Хёнджин улыбается так красиво и сладко, что Ким не удерживается и в очередной раз целует его. – Потанцуем? – Хёнджин протягивает грациозно ладонь и прикрывает глаза, когда Сынмин без лишних слов вкладывает в неё свою, – I want you to know that I'm never leaving, – пропевает тихим нежным голосом и младший видит отражения звёзд в его глазах. Он верит его словам. – Кажется, я всю жизнь мечтал танцевать в снегопад под Snowman, – очарованно произносит младший, заставляя Хвана улыбаться ещё шире. – Мечты сбываются в Рождество, верно? – Тогда в это Рождество я загадаю, чтобы моё сердце всегда было рядом с твоим.