Представь историю: Осколок

Запись двухсотлетней давности включилась с тихим шипением помех. «*Мужчина тихо кашлянул, прочищая горло* Я всё делал правильно. С того самого момента, как покинул свой дом. Да… Сколько времени прошло с тех пор… Практически вечность. *Недолгая пауза. Голос становится монотонным, из него исчезает тень эмоций.* С того момента я сверял свои ощущения с тем, что считал благом для мира. Я думал, что всегда знал, что есть милосердие, а что – жестокость, что есть верность и что есть подлость. Иногда я оставался глух к голосу совести, например в те моменты, когда я делал что-то исходя из холодной логики. Я был жесток. Но справедлив. *Тяжёлый вздох* Совесть… Какое сентиментальное понятие. Однако именно она приближала меня к тому, что я верю. К тому… Во что Верил. Именно эта Вера поддерживала меня. Я всё делал правильно, но люди, которых я уважал, погибали в столь бессмысленной бойне, которой не видно конца. Я всё делал правильно, однако при этом практически ничего не менялось в мире, застрявшем в своей никому не нужной войне, словно паршивая собака, утопающая в выгребной яме. Я всё делал правильно, но не смог удержать рядом с собой смысл своей жизни. Свою розу… Свою любовь. Я много думал о том, что сделал. Это, несомненно, много больше, чем деяния простого человека… Но как только я вспоминаю масштабы Войны, то кажусь себе каплей воды, которая плывёт против течения реки. Выходит всё, что я делал – ложь и самообман? Выходит, что только смертью всех живых можно что-то изменить? *Пауза, затем следует тихий, неестественно холодный смех.* Возможно. Я думал о себе. О том, чем я являюсь. Отпрыском породившего меня мира? Просто циником, ищущим забвения? Верующим во что-то… *далее голос сквозит неприкрытым сарказмом* …светлое? *Снова слышен вздох, говорящий вновь переходит на монотонный тон. * Может быть, я просто тень себя настоящего, призрак, преследующий давно потерянные возможности? Убийца с зачатками чести? Безразличный, от всего уставший разум без души? Я не знаю ответа… *Долгая пауза, несколько минут слышатся шуршание плаща и тихие шаги. Наконец, человек продолжает безразлично говорить.* Я думал о жизни, о смерти, о… товарищах… Или всё же друзьях? Я никогда не мог переступить некую границу в общении с ними, никогда не мог посмотреть на них с другой стороны… А тем временем жизнь превратилась в погоню. Бессмысленную погоню за недосягаемыми идеалами. Идеями. В этой круговерти лишь смерть является абсолютом. *Пауза, но меньше, чем предыдущая. Тихий голос продолжает.* Я все делал правильно, в соответствии со своими принципами. Но сейчас я не могу избавиться от усиливающегося подозрения, порожденного страхом, что я изначально ошибался. Иллюзии, сопровождающие меня по жизни, рухнули. Поиск выхода и попытки что-то изменить обернулись падением в пропасть. *Голос становится злее, в нём проскальзывают угрожающие нотки.* У меня не осталось ничего, кроме моего боевого мастерства, выучки, опыта, верной винтовки и ножа. Я заново построю свою жизнь на этой основе. Я – предатель. И теперь я буду убивать всех тех, кто разрушал и уродовал этот мир. Я убью любого, кто встанет на моём пути. Я забыл слово «жалость». Я забыл слово «сострадание». Я потерял слишком многое в своей жизни. Моя винтовка вновь станет продолжением руки. А нож – единственным спутником, которому я верю. Я буду бороться. До конца. Или своего… Или этого мира. Меня звали Каин. Если вы слушаете эту запись, значит я уже мёртв. Конец сообщения.» Сухо щелкнула лента в диктофоне, запись остановилась. Боец, с символом двухголового медведя на наплечнике потертой брони, аккуратно убрал приборчик назад, в полуистлевший карман военного комбинезона с накинутым на плечи пыльником. Странно, что до него никто не побывал в этой церкви на окраине лагеря Сёрчлайт. Или, может быть, то, что он нашел скелет нетронутым, было данью уважения останкам солдата, чьи пальцы всё ещё сжимали ржавую снайперскую винтовку с разбитой оптикой? И почему именно здесь ему довелось найти смерть? Была ли она для него избавлением? Или наказанием? Кем же он был? Кого решил предать? Скорее всего, ответа на эти и многие другие вопросы никто никогда не узнает. Развернувшись, он поспешил вернуться к привычному маршруту патрулирования местности. Пусть осколки прошлого покоятся с миром.