больше не боюсь

      Он бежал.       Так быстро, как только мог. Ноги работали быстрее, чем мысли, и он не успевал даже думать о том, что ему нужно бежать. Тело все делало за него. В груди кололо, воздуха не хватало, галстук сбился на бок, но это не мешало, а только наоборот, придавало еще больше ускорения. Он начал мысленно играть в старую детскую игру: если за десять секунд добегу до того дерева быстрее, чем Оно меня схватит, все будет хорошо. Десять, девять. За каждым деревом было еще одно. И еще. За ним уже давно никто не гнался, он не слышал за собой шагов, но все равно боялся обернуться и проверить — а вдруг это обман? Вдруг Оно бежит так тихо, что его невозможно услышать? Да и кровь в ушах стучала так громко, перекрывая все другие звуки леса. Он боялся, что если вдруг обернется, то наступит на что-нибудь, упадет, и тогда Оно точно его схватит. Оно не может не схватить. Теперь Оно знало его секрет. Поэтому утерев пот со лба, он принялся бежать еще быстрее.       Только когда Юра почувствовал, что больше не может, что колени ломит, а в груди очень тесно, он чуть сбавил темп. Побежал медленнее, потом обернулся (и не упал!), но за ним никого не было. Еще какое-то время он бежал просто так, по инерции, как будто ноги уже не желали переходить на обычный шаг. Чуть наклоняясь, чтобы ветки деревьев не царапали лицо, Юра пошел медленнее, стараясь выровнять дыхание. Во рту пересохло, волосы взмокли. Он снял с шеи галстук и промокнул лоб, скривился и убрал красный лоскут ткани в карман шорт.       Ладно, в этот раз он оторвался. Спрятался и сбежал. А что будет дальше? Юра остановился возле большого дерева, присел в его тени. Он так далеко убежал от лагеря, что в любой другой ситуации он бы уже испугался, что его начали искать, что Ирина подняла всех на уши, но он больше не чувствовал страха по таким мелочам. Он испытал Страх — огромный, невероятный страх, и все житейские проблемы по типу нотаций от Ирины, казались ему теперь мелочью.       Он прислонился головой к шершавой поверхности дерева и закрыл глаза.       «Я видел это. Я и правда видел это. Господи, теперь и я. И теперь Оно не оставит меня в покое».       Юра нашарил возле себя на земле тонкую веточку, вцепился в неё, стал мять пальцами. Потом поднес ко рту, и когда сомкнул на кусочке прутика зубы, почувствовал, что они у него дрожат.       «Приди в себя. Возьми себя в руки. Его не существует, это плод твоей фантазии».       Но как бы ни старался Юра себя убедить, он знал, что Оно существует. И теперь Оно добралось и до него.

***

      Он не помнил, когда точно это началось. Лет пять назад? Да, наверное. Ему было одиннадцать, это была его первая смена в лагере, и среди ребят ходили байки о том, что в Ласточке пропадают дети. Мол, каждый год сюда приезжает толпа детей, но к концу смены одного ребёнка всегда не досчитываются. Во всех рассказах дети пропадали таинственным образом. Юрка вспомнил, какая история напугала его больше всего. Она была про мальчика Ваню из первого отряда, который лег спать вечером, а утром вожатые обнаружили его постель пустой, и только на простыни, где едва был различим след от детского тельца, остался красный помпон, как с костюма клоуна. Юрка вспомнил эту историю, и даже сейчас у него зашевелились волосы на затылке. Тогда эта страшилка здорово его напугала, хотя конечно, он никому в этом не признался. Но ему тогда было одиннадцать. Было не так стыдно бояться, а вот сейчас..       А сейчас Юра знал, что это правда.       Каждый год в лагерях дети рассказывают страшилки. В Ласточке таинственный клоун, который похищает детей, стал своего рода талисманом. В него никто не верил, но старшие ребята пользовались этим и часто пугали малышню. Мол, если они не будут слушаться, то страшный клоун заберет их в свое логово и съест. Но это были только шутки.       До поры до времени.       Когда пропал Пчелкин — Пелкин, самый надоедливый ребенок из всего лагеря, — никто не поверил в страшилку про клоуна. Старшие вожатые сказали просто: ночью ребенку стало плохо, у него поднялась температура, а утром его забрали родители. Типичная история, правда? Никто даже не моргнул глазом, и только Юрка почувствовал озноб на коже. За день до этого Пчелкин пожаловался Юре, что в ванной слышит голоса. — Какие еще голоса?       Пчелкин поманил Юрку пальцем, чтобы тот нагнулся к нему, и тихим, детским шепотом произнес: — Из сливного отверстия в раковине. — И что ты слышишь? — спросил Юрка, чувствуя непонятный страх. Он обернулся. На аллее рядом с ними никого не было. Где-то вдалеке Ксюша, Полина и Ульяна играли в мяч. А Пчелкин стоял рядом с Юркой, с огромными глазами, и такой бледный, что, если бы его увидел кто-то другой, тоже бы поверил в историю с температурой, но Юра — Юра не поверил. — Детские голоса. Они говорят, что.. Их похитили. — Ну, тебе могло показаться, — Юрка сглотнул. Сзади него Ксюша громко засмеялась над шуткой подруг, и Юре этот смех показался каким-то очень далеким, — может, трубы так шумят или еще чего. — Нет! — плаксиво произнес ребенок, — там были голоса! Они звали меня! И сказали, что все там летают!       Пчёлкин не успел договорить — Юрка заметил, как к ним двигается Ирина Петровна, с явно еще одной претензией. Юрка похлопал ребенка по плечу. — Не переживай, это просто старые трубы. А я вам больше страшилки перед сном рассказывать не буду, а то еще чего привидится.       И быстро ушел.       А на утро Пчелкин исчез.       Юра сжал ветку в зубах, перекусывая ее. Он твердил себе, что если бы Пчёлкина правда похитили (кто? Что? Клоун?!), руководство лагеря бы просто так это не оставило. Просочились бы слухи, сплетни. Но все вели себя спокойно. Ребенку стало плохо — родители его забрали. А то, что ему слышалось из сливного отверстия — да кто в это поверит?! Юрка и сам не поверил, пока..       Пока сам не увидел его.       Он старался списать это на бессонную ночь, на стресс из-за готовящегося спектакля, на нервы, но он его видел.       Страшное существо, которое стояло в толпе взрослых вожатых, а его никто не замечал. Или делали вид, что не замечают. Или, может, никто и не хотел обращать внимания на то, что сзади них стоит клоун? Не настоящий, конечно. Мужик в костюме. Ведь скоро праздник. Юрка убеждал себя в этом. И даже спросил у Ирины, мол, а в какой день будет выступать клоун? На что вожатая едва не покрутила пальцем у виска. — Какой еще клоун, Конев? Я только одного клоуна здесь вижу.       И Юра поспешил ретироваться, чтобы и его не посчитали больным и не отправили домой.       Если, конечно, его могли отправить домой, а не куда-нибудь, откуда он будет переговариваться с детьми через сливное отверстие.       Юрка закрыл глаза. Ведь не может быть такого? Чтобы среди лета, яркого, солнечного, душного, пропадали дети? Чтобы взрослые об этом не знали или закрывали глаза? Чтобы Пчелкин взял и пропал? Поддавшись такой волне страха, Юрка в один момент не выдержал и заперся в ванной, отказавшись идти на обед. Он долго стоял над раковиной, всматриваясь в сливное отверстие. Но ни голосов, ни клоуна он, конечно, не увидел. А тот мужчина в костюме — мог ли он быть чьим-то родителем? Или Ирина просто не захотела раскрывать секрет про праздник, куда позвали клоуна? Юра терялся в мыслях, а потом забыл об этом на два дня. Точнее, попытался забыть, но потом клоун появился снова.

***

      Юрка увидел его на аллее возле лагеря. Он появился прямо из воздуха. Володя, единственный друг, которому Юрка мог бы признаться в своих галлюцинациях, тыкал карандашом в текст пьесы, объясняя ему, кем им теперь придется заменить Пчёлкина (Володя в историю про больного ребенка поверил), как клоун появился у него за спиной. Огромный, почти под два метра. С рыжими волосами над большим выпуклым лбом, с красными кровавыми подтеками под глазами. В белом костюме. С помпонами, про которые ходили легенды. Юрка попятился. — Я знаю, твой секрет! — проговорил клоун, и Юрка так изменился в лице, что Володя испуганно выронил листы с текстом. — Юр, ты чего? — Обернись. — Это шутка? — Обернись, — Юра смотрел в глаза клоуна, который насмешливо открывал уродливый рот с таким количеством зубов, что Юрке стало дурно. Володя вздохнул, нахмурился. — Хватит меня разыгрывать.       Но обернулся.       Юрка закрыл глаза, ожидая громкого крика, ора, может, даже матерных слов. Но Володя устало повернулся к Юре обратно. — И что?       Клоун перекривлял Володю и на его носу появились очки, точь-в-точь как у вожатого. Юра покачал головой.       Он в прямом смысле чувствовал как сходит с ума. Как кожа под тонкой белой рубашкой плавится на чертовом солнце так, словно его поджаривает. По спине пополз пот. — Ты что.. Не видишь.. — Конечно, он не видит! — визгливо заорал клоун, меняясь в лице. Белый грим потек от жары. Юра взмолился, чтобы увидеть там человеческое лицо — хоть какое-нибудь лицо! — но грим сползал вместе с ним, образовывая пустоту, — он тебе не верит! Потому что он нормальный! А ты нет! Я знаю твой страшный секрет! Хочешь расскажу его? Рассказать? Рассказать?! — Заткнись! — заорал Юра, и Володя вздрогнул. Он поправил очки, принял строгий тон: — Юра, что это значит?..       Но Юрка уже не слушал его. Он развернулся, и преследуемый ужасным хохотом клоуна, помчался в лес. Он бежал и бежал. Бежал и бежал. Ему было так страшно, что сердце готово было остановиться. В какую-то минуту он даже захотел этого — так было бы легче — умереть вот прямо сейчас, в ту же секунду, и не чувствовать ничего.       Мгновение — и Юрка споткнулся, расшиб коленку о камень. Вскочил и побежал дальше. В ушах звучал противный голос.       «Я знаю твой секрет»       Кем бы ни было это чудовище, существующим монстром или плодом его воображения, Юра понял: Оно знает. Оно все про него знает. Оно знает, какая ужасная тень на нем лежит.       И поэтому Оно будет его преследовать, пока Юра не умрет от разрыва сердца.

***

      Какое-то время Юра еще просидел так, сжав зубами от напряжения ветку, и чувствуя, как по чуть-чуть, медленно отступает страх. Сердце билось чуть быстрее обычного, но уже не грозилось прорвать грудину. Юра закрыл глаза. И вдруг понял, что плачет.       Не от страха. А от того, что это чудовище решило ударить по самому больному.       Конечно, Юрка ему не поверил. Его даже никто не видит. Володя вот даже не видел, а значит, Оно никому ничего не скажет. Но.. Если об этом смог узнать монстр, мог ли догадаться сам Володя? Юра затряс головой. Нет, нет. Это исключено. И Юрка снова заплакал, желая остановиться, но злые слезы, как у обиженного ребенка, все текли и текли у него по щекам.       Он и сам не понял, как и когда это с ним произошло. Нет, он не про момент, когда начал видеть галлюцинации — он все еще старался верить в то, что он абсолютно нормальный и с ума не сходит. Он не помнит, когда у него появился секрет, который касался Володи, а потому так тщательно от него скрываемый. В первый ли день смены? Или на следующий? Юра обхватил голову руками. Что, если этот Клоун охотится на плохих детей? Пчёлкин вот дисциплиной не отличался. А Юрка.. А он вообще — ненормальный.       Юрка задышал тяжелее, словно снова бежал куда-то. Но теперь он бежал в собственной голове от мыслей. Он не хотел, чтобы это происходило с ним. Он не хотел, чтобы Володя ему нравился. Это же невозможно! Нравиться должны девочки, ну или там, актрисы какие, певицы. Пусть хоть Пугачёва! Но Володя?! Он парень и.. И это неправильно. И самое ужасное, что ближе Володи у Юрки сейчас никого не было. Будь это другой парень — Юра скривился, словно сама мысль о том, что ему мог понравиться другой парень, неприятно обожгла его, он, может быть, и рассказал Володе. Ну, он старше. Умнее. И живет в Москве. А там, глядишь что-то и знает про это. Но предметом этой самой симпатии был сам Володя, а значит, исключено. Он лучше признается ему в том, что видит клоуна, и разрешит отвезти себя в психушку, чем признается в том, что Володя ему нравится.       Исключено.       Он будет молчать.       Юра похлопал себя по щекам. Возьми себя в руки, мысленно взмолился он. Вернись в лагерь и скажи, что тебе померещилось. Солнечный удар. Вон жара какая. Извинись перед Володей, а потом..       «А потом поцелуй его!»       Юрка вздрогнул.       Он обернулся. Он слышал голос. Явственно слышал его. И хотя рядом никого не было, Юрка даже не знал — радоваться или огорчаться этому. Радовало, что рядом с ним никого все-таки не было. А пугало, что он начал теперь и слышать еще что-то страшное. Самое ужасное, что голос и тут оказался прав. Кем бы ни было это существо, Оно знало, чего Юрка хочет и чего так ревностно скрывает.       Он хотел поцеловать Володю.       Он даже не помнил, когда это началось. Если бы они были знакомы раньше, Юрка бы с полной уверенностью сказал, что это длится у него всю жизнь. Ему казалось, что он не помнит себя без Володи. То есть как это он прошлым летом приезжал сюда, а Володи тут не было, и он спокойно ел, пил, спал, рассказывал страшилки, купался и участвовал в конкурсах? Как можно было жить, не зная Володю? Юрка понимал, что его к Володе тянет. Сильно. Намеренно. Он даже знал, что так бывает — слышал от знакомых старших товарищей, что бывают такие парни, которым тоже нравятся парни. Только это все неправильно, грязно и отвратительно, и таким лечиться надо. Юрка не хотел лечиться. На секунду он задумался, а вдруг его галлюцинации — следствие его ненормальности и болезни? От подобных мыслей Юрке стало совсем дурно и он затряс головой. Он как мог убеждал себя в том, что в его чувствах к Володе нет ничего неправильного или не такого. Просто он ему нравится. И не то чтобы Юра совсем бы уж кривил душой, если бы сказал, что он не думает ни о чем таком. Намеренно, конечно, не думает. А если случайные мысли вдруг и попадут ему в голову, то что же, он не виноват в этом, они же сами. Юрка не думает их специально.       А теперь этот мерзкий голос. Юра слышал его внутри своей головы. И он снова раздался, как будто говорящий был совсем близко.       «Ты врешь. Ты хотел бы поцеловать его. И не только. Ты думаешь об этом перед сном, утром, и поэтому тебе так неловко оставаться с ним наедине», — мерзкий голос захихикал, — «ты боишься, что он все узнает, и перестанет с тобой дружить. Так хочешь, я ему расскажу?»       Юрка обернулся. На поляне позади него скакал клоун. Мерзкий, страшный, с окровавленной пастью, он помахал ему рукой и сделал сальто. Юрка приложил руку ко лбу — горит, как опаленный огнем, словно у него температура поднялась до сорока градусов. Стараясь держаться из последних сил, Юра ответил (мысленно или нет, он не знал).       «Это неправда. Ты все придумал»       «О да! — закричал клоун, — конечно, я всё придумал! А что ты тогда скажешь про свои сны? Думаешь, я не вижу их?! Я все про тебя знаю, знаю все твои грязные секретики, и именно такой, как ты, и нужен мне! Пойдем со мной! — Клоун склонил голову к плечу, а потом повернул ее на сто восемьдесят градусов, словно она была закреплена на шарнирах, — у меня там, в канализации, собрались все плохие мальчишки! Ты будешь главным!» — Отстань! — закричал Юрка, закрывая лицо руками. — Ты ненормальный! — заорал клоун, приближаясь нему разболтанной походкой. Руки и ноги чудовища висели, как петли. Юрка вдруг заметил, что чудовище не отбрасывает тени на траву, и почему-то это напугало его еще больше, чем все, что было до этого, — грязный и отвратительный! У тебя не голова, а воздушный шар! Хочешь, я лопну его? — Отвали!       Клоун завизжал и бросился к Юре. Тот начал отползать по траве, царапая руки о ветки, крича и отбиваясь. Клоун оказался в паре сантиметров от него и схватил за плечи. — Мы там все летаем. У нас есть шарики всех цветов радуги для таких, как ты, которые скрывают свои мерзенькие секретики, потому что полны страхом и гнилью!       Юрка отвел глаза. Он боялся встречаться с Клоуном взглядами — в них не было ничего человеческого. Только огни       (не смотри в них не смотри не смотри)       От него пахло прогорклой сахарной ватой, лошадями и цирком. Юрку замутило от этого детского, полузабытого запаха. — Смотри на меня! — закричал клоун, хватая Юрку еще сильнее за плечи и спиной вдавливая в дерево. Из огромного рта, напомаженного красной кровью, сочилась слюна, капала по подбородку и стекала на белый костюм. Зубов было в несколько рядов — Юрка не мог открыть глаза и сосчитать их. Перед глазами мерцали огни — разноцветные точки слипались в одну, вспыхивали, как фейерверки, и Юрка отчаянно жмурился. — Отпусти меня! — Пойдем со мной! Ты будешь летать, летать, летать! И там ты будешь хорошим мальчиком, мы будем играть с тобой!       Голос клоуна превратился в шепот. Он все еще держал плечи Юры, надавливая пальцами на кости, и шептал. В какой-то момент Юрка стал терять сознание. От страха ли, от жары — он не знал. Он стал обмякать в руках клоуна, но глаза так и не открыл. Он боялся, что встретится с ним взглядами и клоун уверится в том, что прав. Что он, Юрка, грязный, неправильный и мерзкий. И его место только там, в вонючей канализации.       «Но Пчёлкин же не был таким», — успел подумать Юрка, но через минуту он уже потерял сознание. Он только почувствовал, как его губ коснулись пальцы (человеческие), а потом под спиной оказалась мягкая и нагретая солнцем трава. Юрка лег, и когда почувствовал, что его плечи больше не сдерживают тиски из пальцев, приоткрыл глаза, ровно настолько, чтобы заметить, что клоуна рядом с ним нет. Вокруг — лес, залитый солнцем, удушающая жара, смятые листья и одиноко плывущий по воздуху красный воздушный шарик. Юрка пару секунд следил за ним взглядом, а когда шарик подлетел почти к самому его лицу и лопнул, отключился.

***

      Юра почувствовал, что клоун трясет его за плечо. Несильно, но ощутимо. Он испуганно закрыл глаза руками. — Отстань! — Юра, это я.       Голос клоуна перестал быть мерзким, а стал очень похожим на голос Володи, но Юрка не повелся на это. Ага, он сейчас откроет глаза, а там этот клоун как схватит его! И конец. Но голос был мягким, ласковым. Рука на плече осторожно поглаживала, а не сжимала стальными пальцами, что Юрка рискнул и приоткрыл один глаз.       Перед ним на коленях стоял Володя. Самый обычный и настоящий. С очками, в идеально выглаженной рубашке, с красиво повязанным галстуком. Свой Юрка потерял еще во время бега. Смутившись того, что он лежит на траве, Юрка попытался сесть и привалился спиной к дереву. — Ты чего тут в прятки решил играть? Весь лагерь на уши поставил! — принялся отчитывать его Володя, но Юрка был только рад этому. Ему хотелось слушать и слушать голос Володи, пусть отчитывающий, пусть с наставлениями, но без мерзких визгливых ноток клоуна. Юра потёр лицо руками. — Я.. Я просто уснул. — Ты дурак совсем? — Володя оперся пальцами о землю, — тебя три часа не было! — Разморило на солнце. Кажется. — Ну-ка, дай потрогать, — и Володя быстро прикоснулся рукой ко лбу Юрки. Тот замер, — нет, не горячий. Ты как вообще? Голова болит? Ты в последнее время такой странный… — Володя покачал головой, — у тебя все в порядке?       «Нет, не в порядке. Я вижу мерзкое существо, разгуливающего по лагерю в костюме клоуна, которое похищает детей, и который знает, что я в тебя влюблен. Ах да. Еще я в тебя влюблен». — Юр? — А? Все нормально. Перенервничал, устал. Плюс еще жара эта… — Юрка как-то неопределенно махнул рукой, но Володя свел брови к переносице. Он явно ему не верил. — Ты не врешь? Юр, ты смотри, если что-то случилось, ты уж лучше расскажи…       И вдруг Юрка снова его заметил. Чудовище появилось за спиной Володи и принялось скакать и танцевать. Оно выделывало такие па, какие даже в цирке не увидишь. Крутил руками, жонглировал помпонами с костюма, которые отрывал с мерзкими хлюпающими звуками, а на их месте появлялись новые. А потом Клоун, подскакав почти вплотную к Володе, остановился рядом с ним и принялся целовать воздух.       Юрка почувствовал, будто его сейчас стошнит. — Юр? Юр, ты чего? — Володя подполз на коленях к нему еще ближе и положил руки на плечи, — ты… ты как привидение увидел. Что с тобой?       «Он не видит. Он не видит его. Господи. Я схожу с ума» — Юра?       От нежного голоса Володи стало еще хуже. Он волновался за него. Осторожно сжимал его плечи, аккуратно, и всматривался в глаза. Юрка не смотрел на него, как до этого на клоуна, но не потому, что боялся, а потому что ему было стыдно. И неловко. — Я…       Но слова не шли. Клоун все прыгал и прыгал. Вокруг него летали сотни красных шариков. Один пролетел почти в миллиметре от лица Володи, но он даже не моргнул. Даже бровью не повел!       «Еще секунда, и я схвачу вас обоих! Ну же, разве ты за него не боишься?» — визжал клоун, вставая на руки и делая сальто. В момент приземления одна рука оторвалась у него, и он быстро схватил ее другой, здоровой, и привинтил на место, — хочешь, я тогда заберу его, а тебя оставлю? — Нет, нет… — заплакал Юра, и вдруг встретился глазами с Володей. Тот смотрел на него с нескрываемым страхом. Он схватил его за руки. — Юра, боже, что с тобой?..       И тут Юрка решился. Он знал, он чувствовал, если не сделает этого сейчас — чудовище схватит Володю. Пусть Володя его не видит — Оно все равно стояло рядом, готовое схватить его в одну секунду, как тот повернется. Он утащит его вниз, в канализацию, и потом Юрка будет слышать только его голос из сливного отверстия. Нет. Нет. Он не будет бояться! Пусть Володя его оттолкнет, пусть никогда не будет общаться с ним, но он не хочет, не может больше испытывать это чувство страха. Клоун питается страхом. Юрка оставит его голодным. — Юра?       Юра перевел взгляд с клоуна, который танцевал и резвился, но при этом пасть у него была открыта, а голова наклонена так, что даже выражение лица сползло, будто бы его опрокинули. Юрка уставился на Володю — огромные глаза за стеклами очков, теплая кожа, покрасневшие от жары щеки. — Ничего, — произнес он, и не давая вожатому опомниться, потянулся и поцеловал его.       Раздался ужасный гул. Словно тысячи воздушных шариков лопнули в одну секунду. От шума у Юрки заложило уши, но он продолжал прижиматься губами к Володе, сидя на коленях и касаясь пальцами его пуговиц на рубашке. Он не открывал глаза, пока шарики лопались. Что-то мягкое подкатилось к его пальцам (помпон), но Юрка не открывал глаза, и только переместил вторую руку на грудь Володи.       А потом все исчезло. Юрка открыл глаза. Отстранившись, он не сразу смог сфокусировать взгляд на Володе. Испугался, что сейчас на его месте увидит клоуна, и тогда в эту бы секунду его сердце точно остановилось. Но перед ним все еще был Володя и больше никого. Ни клоуна. Ни шариков. Только чистый лес. — Ты… Ты это прекрати, — тихо сказал Володя, но голос его сорвался, и в конце почти перешел на шепот. Юра сглотнул, переводя взгляд на его губы — красные, влажные — и замер. — Прекратить… Что? — Так пугать меня, — Володя потянулся пальцами к губам. — я… Что это было?       Юра на секунду представил, как вывалит на него всю историю про клоуна, шарики и дурного Пчёлкина. Володя бы точно покрутил пальцем у виска, но сам он в этот момент тоже не выглядел нормальным — очки сползли на кончик носа, слегка запотели. Взгляд — дикий, губы — опухли. — Не хочу больше бояться, — сказал Юра тихо, быстро поглядывая за спину Володе — не появился ли клоун? Но там никого не было. — Чего бояться? — тихо спросил Володя, все еще проводя пальцами по губам, словно не решаясь поверить в то, что только что целовался с Юркой. Юрка не мог даже понять, что тот чувствует — лицо было смущенное, взгляд бегал. Володя выглядел так, словно его огрели по голове чем-то тяжелым. — Всего.       Володя вздохнул — так глубоко, что грудная клетка поднялась и опустилась под рубашкой. Юрка отвел глаза. Молчание Володи длилось почти целую вечность. Он молчал и не говорил ничего, не осуждал, не кричал, и даже руку от губ отвел. — Извини, — пробормотал Юрка, начиная медленно подниматься. Пара травинок прилипли к коленкам, и Юра с грустью посмотрел на них, — ты прав, мне нехорошо, и я не должен был этого делать… — Жалеешь? — спросил Володя. — А ты?       Юра замер возле дерева. Володя все еще сидел, смотрел на свои руки, а Юра любовался тонкой кожей пробора на его голове. — Да, — тихо произнес Володя, и у Юрки остановилось сердце — это было больнее и страшнее, чем любые чудовища мира, — жалею, что ты не сделал этого раньше. — Что?..       Вместо ответа Володя поднялся, встал вровень с Юрой и взял его за руку. А потом потянулся и поцеловал его куда-то в угол рта. Юра почувствовал, что сам стал воздушным шариком — легким и невесомым. Володя целовал его не так, как Юрка до этого — не просто в отчаянии прижимался губами, а целовал медленно и тягуче, отстраняясь на пару секунд, а потом снова прижимаясь к нему всем телом, целуя так прекрасно, что у Юрки закружилась голова.       Может быть, клоун был все же не чудовищем, а неким союзником, а чудовища живут внутри нас самих? Юра первым отстранился от поцелуя, чтобы глотнуть воздуха, и Володя прошептал ему прямо в губы: — Теперь ты мне хотя бы расскажешь, что с тобой сегодня произошло? — и коснулся своим лбом Юркиного.       И тот, закрыв глаза, все рассказал.       Потому что теперь он не боялся.