Deku the Dad

Девушка по имени Ешикава сидела в конце стола в кабинете Дисциплинарного комитета. Она была одета в типичную школьную форму своей школы - черную юбку и белую рубашку. Ее руки лежали на коленях, пока она перебирала пальцами. Ее зеленые глаза встретились с непроницаемым лицом председателя Дисциплинарного комитета. Его черные волосы были зачесаны назад, а на носу висели прямоугольные очки. Он был одет в парадная рубашку и черные брюки. В комнате было настолько темно, что она почти теряла в ней фигуру другого мальчика в комнате. Она пару раз видела его в школе, но на самом деле он ничем не выделялся. У него были темно-зеленые спутанные волосы, похожие на мох. Он просто стоял в углу, пока его зеленые глаза вперились в нее. Это было похоже на то, будто ее просвечивали рентгеном. Ешикава кашлянула. — Мицуруги, с какой целью ты позвал меня сюда? — спросила она, Мицуруги же на это наклонился вперед и поправил очки. — Прежде всего, спасибо, что пришла, Ешикава. И отвечая на твой вопрос, мы привели тебя сюда в связи с инцидентом, который произошел несколько дней назад. Как ты знаешь, недавно Маруи Яку обвинили в краже нескольких пар трусиков из женской раздевалки. Одна из этих пар – твоя, — произнес Мицуруги, Ешикава вздрогнула. — Да, я помню, но об этом же уже позаботились, я слышала, что Маруи собираются отчислить. Это то, чего заслуживает этот извращенец, — сказала она, скрестив руки на груди. Мицуруги посмотрел на Ешикаву. — Да, но у нас есть основания полагать, что Маруи подставили. — Что?! — воскликнула Ешикава, наклоняясь вперед и положив обе руки на стол. — Ты же не серьезно, конечно, этот гадёныш сделал это! — прошипела Ешикава. — Почему ты так уверена? — сказал парень в углу, выходя на тусклый свет. Его взгляд был таким жестким, что Ешикаве пришлось отвести взгляд. — Я хочу сказать, что это должен быть он, какой другой больной человек мог бы сотворить такое? — спросила она, немного испуганная взглядом парня. — Хороший вопрос, и у меня есть на него ответ; ты, — заявил парень, указывая пальцем прямо на Ешикаву. — Ты с ума сошел, что ты имеешь в виду под «ты»? Ты хочешь сказать, что это я украла трусики у девочек?! — крикнула она, прежде чем взглянула на Мицуруги. — Мицуруги, кто этот человек и почему ты позволяешь ему выдвигать против меня необоснованные обвинения? Это не то, чего я ожидала от председателя Дисциплинарного комитета, — обвинила она, Мицуруги только махнул рукой на парня рядом с ним — Ешикава, это Сузуки Мидория. Он помогает Дисциплинарному комитету в сложных или странных проишествиях, — юноша выпрямил свою спину. — Теперь, когда с представлениями покончено, давайте перейдем к делу. Да, я обвиняю тебя в краже женского нижнего белья. Конечно, у меня есть доказательства, подтверждающие это, — произнес парень, вынимая портфель и разложил из него фотографии. — Во-первых, наш предполагаемый вор Маруи Яку... эксцентричный юноша, мягко говоря. Он определенно выглядит как извращенец, но он положил глаз только на одну девушку, тебя, Ешикава. Ни для кого не секрет, что он признавался тебе уже несколько раз, каждый раз получая отказ, но он упорно продолжает преследовать тебя. Его постоянные действия привлекло внимание твоих одноклассников, которые начали подшучивать над тобой по этому поводу. И это было то, чего ты не могла допустить. Сузуки положил руки на стол и наклонился к Ешикаве. — Итак, ты придумала план, как избавиться от Яку и отомстить девушкам, которые дразнили тебя из-за его признаний. — Это смешно, если ты так уверен в этом, то где доказательства, ты не показал мне ничего, что доказывало бы, что это моих рук дело, и просто чтобы ты знал, мои трусики тоже были украдены, ты хочешь сказать, что я была готов положить свои собственные трусики в шкафчик этого подонка? — возмущенно спросила она, Сузуки на эти слова только улыбнулся. — Раз уж ты заговорила об этом, нет, я не думаю, что ты положила свои трусики в шкафчик Яку, ведь трусики, которые ты назвала своими, не были ими! — заявил Сузуки, Ешикава же откинулась назад. — Извини, но я считаю, что я бы узнала свои собственные трусики, — сказала она, Сузуки кивнул. — Конечно, в конце концов, на месте преступления ты сказала, что найденные трусики были твоей любимой парой, что подтвердили многие девушки. Теперь вот где я докажу, что эти трусики не были твоими. Видишь ли, если бы на самом деле эта пара трусиков в клубничную полоску была твоей любимой, то она была бы гораздо изношенней. Одежда со временем портится при стирке, и чем больше ты ее носишь, тем чаще ты стираешь ее. Тем не менее, найденная пара не выцвела, резинка не была никак потерта. Даже если бы ты купила их недавно, то остались бы некоторые признаки того, что их носили хотя бы один раз, будто пара, найденная в шкафчике, была куплена только для того, чтобы их туда подложили. — Это какое-то неубедительное доказательство, не так ли? Мицуруги, ты и правда доверяешь такие сложные дела ему? — поинтересовалась она с ухмылкой. Сузуки воспринял это спокойно и улыбнулся. Мицуруги же пожал плечами. — Он не сделал ничего, чтобы доказать обратное, — заявил Мицуруги, глядя на Сузуки. — Пока. — Я знаю, что одна улика недостаточна для обвинения, но у меня есть еще кое-что. Второе доказательство, которое я приведу, это то, что ты сделала это с целью прогнать Яку и отомстить девушкам, которые дразнили тебя. За пределами шкафчика Яку было найдено несколько пар трусиков, которые привели к тому, что шкафчик Яку был открыт. Эти трусики принадлежали каждой из девушек, которые больше всего дразнили тебя одержимостью Яку. Конечно, это было бы совершенно унизительно, если бы они не смогли ходить по школе без того, чтобы все не представляли их трусики в своих головах. Яку не самый умный человек в школе, эта честь принадлежит вашему покорному слуге, — сказал Сузуки, положив руку себе на грудь. — Тем не менее, он не настолько слабоумный, чтобы оставить след, ведущий к его тайнику, да и я поспрашивал, не было ли у какой-либо другой девушки проблем с Яку, и шокирующим было то, что Яку был полным извращенцем до этого года. Как только он положил на тебя глаз, его заигрывания и извращенное поведение по отношению к другим девушкам прекратились. Так зачем же зависимому по Ешикаве красть чьи-то трусики, кроме твоих, и, прежде чем ты скажешь, что это было ради заметания следов, зачем ему заходить настолько далеко, только чтобы спрятать все трусики в своем шкафчике. Если он хотел скрыть следы, почему бы не взять только твои и бросить остальные где-нибудь? — произнес Сузуки, пресекая нападки Ешикавы на его теорию. — И наконец, неопровержимое доказательство: у Яку есть алиби, — после слов Сузуки Ешикава сразу встала. — Это ложь, он никогда ничего не говорил о том, что у него есть алиби! — Сузуки улыбнулся. — Ну, видишь ли, его алиби само по себе довольно ужасное, но после того, как ему донесли, что ему, возможно, грозит заключение в колонии для несовершеннолетних, он признался, — Сузуки вытащил свой телефон и показал экран Мицуруги и Ешикаве. То, что они увидели, было видео из плавательного клуба, где они упражнялись в плавании на коленях, и сквозь звук плеска и бултыхания воды слышалось тяжелое дыхание. — Во время преступления Яку прятался в корзине для полотенец и шпионил за тобой, Ешикава, когда он за неимением лучшего термина ублажал себя. Это видео с телефона Яку, отправленное прямо мне. Просто чтобы убедиться, что это не подделка, ты можешь послушать, как другие девушки рассказывают о тесте, который они писали в тот день. Что делает дату этого видео неоспоримой. У него целая библиотека видео с тобой, — и как будто по сигналу из экрана раздался низкий стон. — Достаточно, Сузуки! — прикрикнул Мицуруги, Сузуки выключил телефон, а Ешикава откинулась на спинку стула и прикрыла рот рукой. — Это отвратительно, и вот это его алиби!? — прокричала она, Сузуки кивнул. — Конечно, Яку придется понести за это некоторые дисциплинарные взыскания, но теперь его не касается преступление кражи трусиков, оставив тебя одну, у кого был мотив и возможность взять вину на себя. Итак, Ешикава, каково твое алиби на это преступление? — спросил Сузуки, Ешикава лишь схватилась за свою голову. — Я-я просто хотела, чтобы он отстал, все продолжали дразнить меня, говоря, что я должна дать ему шанс или как мило мы выглядели вместе. Девочки просто не хотели останавливаться, я должен была что-то сделать! — крикнула она, Сузуки же отступил, собирая свои записи, и взглянул на Мицуруги, когда они вдвоем вышли из кабинета, дабы пройти в кабинет Директора. — Хорошая работа, Сузуки, — похвалил Мицуруги, когда Сузуки протянул ему руку. — Моя плата, — сказал Сузуки, Мицуруги кивнул. — Конечно, здесь, вот, — указал Мицуруги, протягивая Сузуки конверт. — Как всегда, приятно иметь дело с вами, начальник по дисциплине, — бросил Сузуки, уходя. В этот момент к Мицуруги подошел вице-президент студенческого совета. — Ты платишь ему за это? Для него будет честью помочь нам в этих вопросах, — сказал Широ, когда Мицуруги покачал головой. — Оплата - это уловка, не более того. Он бы сделал это бесплатно, если бы не его гордость. Я не сомневаюсь, что единственная плата, которая его действительно волнует, - это острые ощущения от расследования и радость от успеха.

***

Сузуки вышел из школы, открыл конверт и с улыбкой посмотрел на Школьный пропуск. На следующий месяц Сузуки был освобожден от занятий. Это было только на том основании, что он продолжил бы свою школьную работу, что вряд ли было условием. Это была его плата за свободу от занятий, которые были просто пустой тратой времени для кого-то вроде него. Ему нужно было заниматься все время, на что не были способны его классы. Он покинул территорию школы и направился в пятьдесят второй участок. Он вошел так, будто это место было заброшенным. Вы слышали же старую пословицу "иди туда, где тебе будут рады". В случае Сузуки это было "иди туда, где никого нет" и это работало для парня, которого почти никогда не замечали, но потребовались практика и концентрация, чтобы стать невидимым в самом широком смысле этого слова. Конечно, невидимость не была причудой Сузуки, но с усилием он мог стереть свое присутствие из окружения. Он прошел через участок, пока не оказался в комнате для допросов. Он приложил ухо к двери и ,услышав голос отца, улыбнулся. Он подошел к двери и медленно приоткрыл ее ровно настолько, чтобы проскользнуть внутрь. Сузуки стоял позади троих офицеров и через одностороннее зеркало мог видеть затылок своего отца и подозреваемого. Он медленно достал блокнот, готовясь записывать.

***

Изуку Мидория мужчина тридцати пяти лет и детектив пятьдесят второго участка полицейского управления Мусутафу. — Ну же, Гаран, ты мог бы с таким же успехом признаться в этом. Ты убил Кике Сендзи, — произнес Изуку, мужчина покачал головой. — О чем ты городишь, Кике была женой моего лучшего друга. Зачем мне ее убивать? — задал вопрос он. Изуку лишь посмотрел на него и покачал головой. — Хорошо, думаю, мы пойдем трудным путем, — сказал Изуку, выкладывая на стол несколько фотографий с места преступления. Это была женщина со светлыми волосами, ее голова была вывернута под странным углом, когда она лежала у подножия какой-то лестницы. Гаран отвел взгляд. — Почему ты показываешь мне это? — спросил он, когда Изуку положил на стол еще один предмет, это был пластиковый пакет с несколькими письмами в них. При виде их лицо Гарана немного побледнело, что Изуку заметил. — Я вижу, ты узнал свою работу, — подметил Изуку, пока Гаран покачивал головой. — Я-я не понимаю о ч-чем ты говоришь, — заикаясь, выдавил Гаран, когда Изуку посмотрел на него. — Хорошо, тогда дай мне объяснить тебе по буквам. Вот твой друг, твой лучший друг Кенпачи, вы двое были неразлучны, пока он не женился, и внезапно твои бромантические чувства отбрасывают букву "Б", но ты знаешь, что Кенпачи никогда бы не пошел на это, даже если бы захотел, он женат. Тогда тебе пришла в голову идея избавиться от его жены, но, конечно, ты не хотел причинять ему боль больше, чем необходимо, поэтому сначала ты пошел по мягкий пути, вбив клин между двумя, монополизировав время Кенпачи, и пока он был занят, ты названивал Кике с угрозами, говоря ей бросить мужа. — Это ложь, я ничего такого не делал! — Изуку бросил через стол страницу с записями телефонных разговоров в доме Сендзи. — Каждый день было по меньшей мере три звонка с таксофона, подозрительно близкого к твоей квартире, — возразил Изуку, прежде чем продолжить. — Конечно, Кике никогда бы не побеспокоила своего мужа из-за этого, поэтому она держала звонки в секрете, о чем ты знал, но мужья могут чувствовать такие вещи. Вот этого ты не понимаешь, так как не женат. Будучи сам женатым мужчиной, я могу сказать, когда моя жена в беде, и Кенпачи чувствовал то же самое, хотя Кике никогда не признавалась ни в чем, что было частью твоего плана, — сказал Изуку, глядя на Гарана так, словно он был рыбой в аквариуме с акулами. — Кенпачи беспокоился о том, что скрывала его жена, и доверял тебе. А ты сидел и смотрел, как эти двое страдают, но ты начал терять терпение, поэтому повысил ставку, отправляя письма Кике, уверяясь в том, чтобы там были ее фотографии, дабы она знала, что ты серьезен и всегда наблюдаешь. Без сомнения, ты ожидал, что Кике избавится от писем, но она этого не сделала, и было достаточно легко снять с них ваши отпечатки пальцев, хотя ты был очень осторожен с вырезанными буквами, — уточнил Изуку, когда Гаран сжал кулаки. — До сих пор Кике упорно держалась за твоего мужчину, и, наконец, ты больше не мог ждать, потому и сделала свой ход - убил ее, столкнув с лестницы. Довольно банально, на мой взгляд, но откуда мне знать, я же не убийца, — проговорил Изуку, на что Гаран хлопнул руками по столу. — Кенпачи был моим лучшим другом, я-я любил его, но она стояла у меня на пути! Я не хотел убивать ее, я просто хотел напугать. Я пошел к ней домой, чтобы вломиться и покрушить его, но она была там и видела меня. Я-я не мог позволить ей уйти, я схватил ее за руку, и она набросилась на меня. Я отпустил ее, и она оступилась и упала на лестницу. Это был несчастный случай, — признался Гаран, низко опустив голову. Изуку покачал головой. — Ты мусор, ты разрушил жизни двух людей из-за своего собственного эгоизма. У меня нет жалости к таким преступникам, как ты, — сказал Изуку, вставая и выходя за дверь, оставив ее открытой. — Уведите его, — приказал он двум офицерам в коридоре, и когда Гаран вышел в наручниках, он увидел Кенпачи. — Кен, подожди, это не то, что ты думаешь! Я сделал это для нас, потому что люблю тебя! — Кенпачи плюнул Гарану в лицо и ушел, пока Гаран кричал и вопил, до того, как его увели офицеры. Изуку вздохнул, открыл дверь в комнату наблюдения и посмотрел на Сузуки. — Я же говорил тебе не пробираться сюда тайком, — сказал Изуку, Сузуки лишь пожал плечами и убрал блокнот. — Мне нужны исследования, а наблюдение за лучшим детективом в действии - хороший способ их получить. Мое последнее раскрытое дело, — сказал Сузуки, протягивая Изуку папку. Изуку пролистал его и кивнул. — Лесть была немного чересчур, но все равно хорошая работа, — произнес он, подходя к своему столу, и выдвинул ящик, ложа в него папку. Он заглянул в ящик и кивнул, глядя на Сузуки. — Дело номер сто. Не думал, что ты найдешь так много дел для работы в своей школе. Хочу только сказать, что я волнуюсь, но с твоим послужным списком сомневаюсь, что произойдет что-то важное, чего ты не сможешь понять, — сказал Изуку, наклонившись и вытащив тонкую папку. — Это то, для чего ты здесь, верно? Нераскрытое дело для тебя? — спросил Изуку, когда Сузуки кивнул. — Что ж, сделка есть сделка. Ты сможешь просмотреть его, когда мы вернемся домой. Оно все твое, — Изуку передал папку Сузуки, который держал его так, словно ему подарили Святой Грааль. — Помни, что любые открытия, которые ты сделаешь, ты приносишь мне. Ты не полицейский, помни об этом, — сказал Изуку, когда Судзуки взволнованно кивнул. — Хорошо, пойдем домой, — закончил Изуку, выходя из-за стола. Сузуки подошел к своему отцу еще до того, как начал свой первый год в средней школе, и сказал ему, что хочет быть детективом, как Изуку. Его отец не воспринял его всерьез, но посмеялся над ним и сказал, что если Сузуки сможет найти и раскрыть сотню дел до конца его первого года в средней школе Изуку даст ему официальное закрытое дело для работы. Судзуки согласился на сделку, и Изуку начал обучать своего сына науке расследования.

***

Сецуна женщина тридцати шести лет и герой номер пятнадцать, Ящероподобная, стояла посреди своего дома и, прикусив губу, оглядывалась по сторонам. В доме был полный барадак! Повсюду валялись стаканы и банки, везде были разбросаны бумаги, а вдобавок на стенах висели фотографии с места преступления. Она уважала дело Изуку, он не зря был лучшим детективом в Мусутафу, но это, это было уже слишком. У него был весь подвал для своих расследований, зачем поднимать это сюда, и хуже всего было то, что Сузуки тоже повторял за ним. — Вот почему люди думают, что мой муж - серийный убийца! — крикнула она, услышав, как открылась входная дверь. — Значит, эта девушка пропала без вести уже несколько лет, и единственный, кого это все еще волнует, - ее сестра? Мужа подозревали, но не было никаких доказательств его причастности? — спросил Сузуки, когда они с отцом вошли. — Да, у меня есть свои подозрения, но сейчас я хочу, чтобы ты взглянул на это свежим взгля…угх! — Изуку остановился, когда отделенная рука начала душить его, а другая дергала волосы Сузуки. — Вы двое должны были здесь убраться! — крикнула Сецуна, запихивая двоих внутрь и захлопывая дверь. — Если это место не будет безупречно чистым и свободным от преступлений к тому времени, когда я закончу с ужином, вы двое станете следующим преступлением века, — пригрозила Сецуна, Изуку закашлял. — Дорогая, идеального преступления не существует, хотя ты могла бы быть довольно близка, — Сецуна улыбнулась. — Может быть, для тебя, но как ты думаешь, насколько вероятно, что твои коллеги раскроют это преступление без тебя? — спросила она, Изуку после этих слов сглотнул. — Замечание принято, Сузуки, пошли, — сказал Изуку, Сузуки кивнул. И вдвоем они начали собирать бумаги и снимать фотографии со стен.

***

В этом мире Изуку последовал совету Всемогущего и стал полицейским, а благодаря своему вниманию к деталям быстро получил звание детектива. Он - Цукаучи для Всемогущего-Мирио. Что касается Сузуки, его причуда задумывалась, как что-то похожее на магию Гилдарта из "Хвоста Феи", он может разорвать на части даже людей, но в отличие от магии Гилдарта они умрут.