Если тебя не будет рядом...

      По улицам Йокогамы с бешеной скоростью нёсся красивый манёвренный автомобиль. Судя по всему, его водитель был либо слеп, либо пьян, либо не знал правил дорожного движения, либо...его глаза были наполнены ужасом и слезами осознания, а мозг воспроизводил картины жутких воспоминаний, и главной целью этого момента представлялось только одно: не дать воспоминаниям о прошлом захватить настоящее. За рулём сидел Дазай.       Рядом съёжился от боли раненный двумя пулями человек. Несмотря на страдания, он молчал из нежелания выказывать своей слабости. Он недоумевал, зачем Осаму спас своего врага. И спас ли вообще... Может, это он подстроил перестрелку, чтобы после захватить обессилевшего оппонента и без труда покончить с ним? От бывшего мафиози можно ожидать чего угодно. Мыслительный процесс отнимал последние силы, и вскоре пострадавший отключился.       Он очнулся на крыше. На крыше? Не собирается же Дазай его отсюда сбросить? Мужчина оглядел себя и недовольно поморщился: белые брюки и рубашка осквернены кровью, тёмный и бежевый плащи, которыми перемотаны раны, тоже окровавлены. Особо отчётливо заметен алый бутон крови на бежевой накидке, принадлежащей не спасённому, а спасшему. Кстати, где спаситель? Осмотревшись вокруг он не нашёл никаких следов присутствия Осаму. Голова жутко болела. Раненый запустил руку в давно не стриженые чёрные волосы, ощупал голову и, благо, не нашёл нигде повреждений. По крайней мере ладонь осталась такой же мертвецки белой, какой и была. Фёдор вздохнул с облегчением. Вдруг кто-то схватил его за плечи и неосторожно развернул. Достоевский увидел перед собой шатена.       Дазай смотрел на поражённого демона взволнованно, жалостливо, даже с какой-то нежностью. Он был не в силах выговорить ни слова. Тогда Демон спросил: - И... Для чего ты меня спас? - А ты сдохнуть решил? Ты зачем полез туда вообще? Давно на том свете не был? - Осаму был в ярости. По крайней мере ему удавалось умело скрывать слёзы под маской гнева. - А я думал, ты подстроил всё это...       Вместо ответа последовала смачная пощёчина. От удара голова Дьявола наклонилась и опустилась вниз. Когда тот поднял взгляд, полный ненависти, то увидел перед собой согнувшегося и закрывшего лицо руками Дазая. С минуту Фёдор смотрел, как на пол капают редкие слезинки, сопровождаемые тихими всхлипываниями. Внезапно глаза его смягчились, и он осторожно положил ладонь на спину Осаму.                          Утешительный жест был воспринят положительно, шатен с трудом распрямился и посмотрел на Достоевского. Улыбнувшись своим мыслям, Дазай пальцем стёр каплю крови, выступившую под нижней губой Фёдора. Осаму хотел было отдёрнуть руку, но Достоевский схватил его за запястье и повалил на холодный грязный пол. Шатен сплёл руки на шее Демона и поцеловал его. Фёдор, кажется, снова обессилел и потерял сознание.       Первое, что он увидел после пробуждения: рассвет. Солнце медленно поднималось из-за океана и слабыми лучиками возвещало жителям города о новом дне. - Если Йокогама будет гореть так же ярко и прекрасно, как это небо, то я действительно желаю увидеть, как она истлеет... - произнёс Фёдор. - Уверен? - Осаму обратил на себя внимание. Оказалось, что Достоевский лежит у него на коленях. - Нет. Если тебя не будет рядом, это зрелище не будет столь же прекрасным...