We're gifts

Рождество. Мы так давно не украшали ёлку, не наряжали комнату, всё то время на острове мы лишь выживали, и как звери дрались за малейший кусок просроченной еды. И всё напрасно. Нам не сумели помочь, нас обрекли на смерть, и лишь Байетт, Риз, и я сумели выбраться. Байетт избавилась от токс, потеряла рассудок, но это не остановило нас от того, чтобы сделать тоже самое. Нам повезло больше. Поначалу пальцы тоже начали чернеть, я испугалась, не хотелось умирать вот так, когда мы уже так близки к своей цели. Но на этом всё и остановилось. Ничего не поменялось, но стало немного легче. Мы оставили токс в лодке, кое-как доплыв до города, и вышли на берег. Всё наше путешествие держалось на одном везении, но мы смогли преодолеть расстояние от острова до города, и уже не собирались сдаваться. Я закинула правую руку Байетт себе на плечо, Риз сделала тоже самое с левой и мы вместе шли в глубь города, пробираясь к больнице. Люди от нас шарахались, вокруг нас словно образовался защитный барьер диаметром в несколько метров, даже в больнице врачи не сразу подошли к нам с помощью. Первым делом они обезопасили себя защитными костюмами. Мы лежали в больнице несколько месяцев. У нас постоянно брали анализы, проверяли, вкалывали какие-то препараты, но улучшения длились настолько медленно, что их почти никто не замечал. Только спустя месяц врачи заметили изменения в лучшую сторону, и спустя полгода мы вышли из больницы полностью здоровыми. Но никто не отрицал возможность возвращения болезни. К Байетт вернулся рассудок. Она вспомнила сначала меня, потом и Риз, а следом и всё, что происходило на острове. После двух месяцев в больнице у неё исчез второй позвоночник. Просто разложился и распался на ферменты прямо внутри неё. У Риз постепенно стала отваливаться чешуя с руки, но под ней оказались почерневшие пальцы. Токс навсегда изменила что-то в наших телах. Её волосы продолжали светиться так же, как и раньше, мой глаз зашили врачи, потому что иначе он отказывался существовать вовсе, словно жил сам по себе, и у всех нас остались чёрные пальцы, как вечное напоминание о том, через что нам пришлось пройти. И вот сейчас спустя почти год, мы собрались втроём в маленькой тесной квартире, что выделило нам правительство, ведь наши родители давно смирились с тем, что их дети умерли и не ждали нас, а жить где-то было надо. Детские дома посчитали нас опасными для других детей, поэтому нам просто выделили одну квартиру на троих. Но и это не мешало нам жить спокойно. Нас взяли в старшую школу в класс, который мы не окончили, но чтобы заработать деньги приходилось подрабатывать. Не та жизнь, о которой мы бы могли мечтать, но мы живы, больше не страдаем от мутаций и боли, и это главное. Сегодня Байетт притащила в дом ёлку. Она радостно кричала о том, что мы должны отметить это Рождество, а Риз смотрела на неё, как на малое дитя. - Байетт, у нас даже нет украшений для ёлки, - сказала я, грустно вздохнув. - Есть! В Дальнем ящике есть немного старых украшений, - она стояла на своём. Мы с Риз переглянулись, ничего не оставалось, кроме как согласиться на её предложение. Час спустя мы нарядили ёлку и украсили самую большую комнату, на кухню украшений не хватило. Байетт рассказывала смешные истории о том, что случилось в школе, пока мы её не видели, я смеялась, Риз иногда улыбалась, но чаще просто говорила какие-нибудь колкости. Несмотря на это я чувствовала тепло от этих разговоров. В них было что-то настолько родное, что и словами не описать. Я вспоминала, как в детстве мы с родителями украшали ёлку на Рождество, и понимала, насколько сильно на самом деле скучала по таким простым семейным делам. А потом мы пошли на кухню готовить имбирное печенье. Я чувствовала семейное тепло в своей груди, я смеялась вместе с Байетт, и даже Риз стала более восприимчивой. Я слушала её смех и в сердце разливалось тепло. И пусть печенья получились кривыми, а вся кухня была испачкана в муке, мне было хорошо. Мне было тепло. Байетт заставила меня сходить в магазин за какао. Риз долго отговаривала её, утверждая, что это дорого и того не стоит, но в итоге я успокоила их обоих и пошла в магазин, а по возвращению оставила на столе упаковку какао и маршмеллоу. Мы сделали себе горячий напиток и долго говорили о разных вещах. О школе, о том, что будем делать дальше, но ни разу не вспоминали о ом, что произошло на острове. Я отпустила это, Риз и Байетт наверное тоже, но не могу быть уверена. - Я хочу подарки от Санты, - сказала Байетт, когда мы уже готовились ко сну. - Мы уже слишком взрослые для Санты, - ответила ей Риз. - Ну нет, мы же хорошо себя вели в этом году, правда? Значит заслужили подарки, - она стояла на своём. - Байетт, мы с Риз оставили всю школу умирать, а ты что-то говоришь о хорошем поведении, - сказала я, после чего в комнате повисла тишина. Наверное это было лишним, и я уже успела пожалеть о сказанном, но Риз обняла меня со спины, прижимая к себе, а Байетт лишь мягко улыбнулась. - Мы как дикие звери, - начала Риз. - Выживают сильнейшие, - поддержала Байетт. - Но это не отменяет того факта, что мы вели себя хорошо и заслужили подарки! Я тихо засмеялась с её детского поведения, только Байетт может совместить серьёзный разговор с дурачеством. - Ну вот утром и проверишь, насколько хорошо ты себя вела! Первым, что я увидела проснувшись утром, это грустно сидящую у ёлки Байетт. - Тут нет подарков, - расстроенно говорила она, скрестив руки на груди. Тогда я поняла, что мы втроём и есть подарки друг для друга, самые ценные на свете.