Подарок на Рождество

      Дин зашел, а точнее ввалился в дом весь в крови. Лоскуты военной куртки разлетались в стороны от порыва ветра, который ворвался вместе с ним. Он едва не упал на колени — Кас резво скинул с себя наушники, отбросил бумаги и подхватил старшего из оставшихся на земле Винчестеров. Экс-ангел не проронил ни слова: вздохи, ахи и прочие причитания давно отошли на второй план. Это был две тысячи двадцать седьмой год — то, что Дин вернулся было уже большим счастьем. После того как Джек возглавил Небеса, а Кас, чудеснейшим и таинственным образом сумел вырваться из власти Пустоты, многое поменялось в мире. Почти полгода Дин и Сэм мотались по штатам, пытаясь добить оставшуюся нечисть, и в один прекрасный момент, когда Дина практически добивал один из стаи вампиров, возник Кастиэль. Растерянный. Дезориентированный. Дикий. Это было чудом. Настоящим рождественским чудом, хотя они так часто теряли друг друга, — вся троица, — что можно было и привыкнуть. Только не в этот раз. Даже Джек не мог вытащить Ангела Четверга из склизких, мазутных щупалец королевы тишины, тьмы и безысходности. Он обязан был соблюдать баланс, а значит все оставалось на своих местах: грешники в Аду, святые на Небесах, а те, кто заключил пари с Пустотой... — Мать твою, почему каждый раз так больно, — рычал Дин, пока его спаситель орошал свежие раны дешевым виски. Кас ничего не ответил. Спустя столько лет он понимал, что не все вопросы задаются людьми из желания получить ответы. Видя Винчестера таким, в его груди истошно ревел маленький ребенок, которым Кас никогда не был. Но он видел детей. Видел их горе и слезы, эту боль, когда на тебя крохотного сваливаются проблемы апокалиптических масштабов, а ты должен оставаться воином. Маленьким, хрупким, но воином. Вот уже как пять лет они не задавались вопросом: «Как это произошло с ними?» или «Когда-нибудь они выберутся из этой ловушки?», просто потому что на надежду сил не оставалось. Им приходилось бороться каждый день. Стараниями приспешника Захарии, Дин и Кас оказались в мире, который был схож с миром Кроатона. И только лишь схож, потому что это место было поистине усовершенствованное: Ад и Чистилище, Пустота и мир Апокалипсиса. Он был переполнен кротами, джинами, левиафанами и новыми существами, которых приходилось ловить, изучать и убивать. Дин часто вспоминал, что это была самая красивая вспышка из триллиона оттенков фиолетового. Она завораживала, заставляя раскрывать рты от удивления. Самое прекрасное зрелище в жизни и Дина, и Сэма. И даже Каса, который за сотни миллионов лет наблюдал разные необъяснимые явления. Вспышка разлетелась вокруг троих мужчин, погружая каждого из них в перламутровое облако. Они не были готовы к атаке, они всего лишь отдыхали в маленьком домике в горах, передвигаясь между охотой. Дин так и не смог выкинуть из памяти лицо мстительного ангела. Каждую ночь он просыпался от этих приторно сладких слов, скользящих сквозь улыбку: «Я долго ждал этой минуты, чтобы расплатиться с тобой за смерть Захария. В добрый путь, Дин Винчестер». — Я бы хотел умереть… — безразлично кинул Дин, приходя немного в себя и перевязывая бинтами торс, покрытый ранами. Кастиэль поднял пустые, лишенные прежней синевы, глаза на Дина, а затем снова принялся перевязывать его раненое бедро. — Ты знаешь, что это невозможно. Ты пытался, — сухо произнес Кас, выдержав паузу. — Только не начинай. — Я лишь констатирую факт, — ангел рывком затянул бинт, заставляя Винчестера ойкнуть и скривиться. — Черт возьми, Кас! Ангел и бровью не повел: опустил чужую штанину вниз и поднялся с коленей на ноги, поглаживая ладонью затекшую поясницу. Да, теперь у него затекала поясница. И много чего происходило с ним обычного, ведь эта была очередная Вселенная, в которой от ангельского в нем осталось только имя. Дин поглядывал за мужчиной исподлобья, хватая относительно чистую футболку и натягивая ее на себя. — Каждый раз я вижу это. Уже проходили. Сколько лет ты будешь злиться на меня? — выдохнул Винчестер, прикладываясь губами к бутылке виски. — Я не злюсь. За предательство не злятся, Дин. — А что делают? Ненавязчиво ебут мозг? — хмыкнул он и поднялся с кровати, но почувствовав головокружение, мгновенно плюхнулся обратно. Кас, наконец, начал подавать признаки жизни: он повернулся всем телом к Винчестеру, его руки висели словно обломанные ветки, а взгляд безбожно сверлил раненного на кровати. — Если ты это так называешь, извини, что доставляю дискомфорт. Я предлагал тебе уйти сотни раз, но ты возвращаешься. Зачем? — Кас приблизился к Дину, хлопком руки скидывая чужую ладонь с глаз. — Смотри на меня, если мы ведем диалог. — Не лучший момент, не находишь, Кас? — зарычал Винчестер. — Тогда и начинать не надо было. Ты сдался. Сдался в тот день и хотел, чтобы я прошел... что? Через ту боль, когда ты потерял всех, кого любишь? Поверь, я знаю об этом многое. — Это же, блять, к тебе не имело никакого отношения! — все же подскакивая с кровати, начал эмоционировать Дин. — Я пошел в эпицентр, потому что не мог больше бороться. Терпеть этот ебаный бой с тенью. Падали не становится меньше, если ты не заметил, Кас! Мы не стареем, наши раны затягиваются и мы снова идем в бой. Каждый чертов день... — Дин откинул от себя бутылку и потянулся за ботинками. — Я даже не знаю, жив ли мой брат. — Но Я жив! — не выдержал мужчина и тут же накрыл измученной сухой ладонью шершавые губы, отворачиваясь от охотника. Дин поднял на него свои потерянные глаза, выпуская ботинок из рук. — Шеф, мы нашли способ убить Пустокровок! — залетая в дом, ликовал молодой светловолосый парнишка. Но заметив расстроенных мужчин, он тут же вжался в дверной проем, виновато стреляя глазами. — Извините, командиры. Мне следовало постучать! — Да, следовало, — отчеканил Дин и тяжело вздохнул, вновь притягивая к себе массивные грязные ботинки. — Я буду в штабе через пару минут, попроси Кристал перенести отчеты с диктофона на бумагу. — Конечно, шеф, я мигом! Еще раз извините... Парень юркнул за дверь, оставляя Дина и Каса в неловком молчании. Пока охотник обувался, делая паузы на подышать между шнурованием ботинок, его верный соратник неловко стер те слезы, которые успели брызнуть из его глаз, и подошел ближе. — Не надо... — мягко произнес Винчестер, хотя понимал, что мужчину это все равно не остановит. Кас снова присел на корточки и начал плотно шнуровать берцы. Дин не любил, когда тот за ним ухаживал, как женушка, но в какой-то момент просто выдохнул и позволил Касу быть собой. Да и Кас знал, когда подобные жесты уместны. Не перед десятком глаз их верных солдат и соратников, а наедине. В тишине. Винчестер провел рукой по темным и пыльным волосам своего ангела. Один раз, всего лишь один раз, чтобы не тратить время на извинения. Оба знали, что тот неправ. Нужно было просто обозначить и все. Когда ангел закончил, то мягко улыбнулся своему человеку, снова поднялся на ноги и подал руку, чтобы Винчестер нащупал почву под ногами. Эти редкие, но успокаивающие касания были их смыслом. Были тем теплом, которое позволяло на короткий миг подумать, что все не так уж и плохо, раз они рядом. — Пустокровки... — усмехаясь протянул ангел, и Дин залился румянцем. — Придумай лучше, умник, — по-доброму фыркнул Дин и улыбнулся в ответ. Кас не ответил, но махнул головой на дверь, чтобы тот выметался. — Обещаю, буду к полуночи.       Дин вернулся даже раньше. Кас встретил его с шальными глазами и весь переплетенный в мишуре и дождике. Видеть надо было лицо Винчестера: какая-то детская радость перемешанная с полнейшим конфузом. Маленькая елочка стояла на рабочем столе, где в Диновом порядке были расставлены книги и файлы с документами. Над кушеткой, которую Винчестер называл кроватью, висела коротенькая тусклая гирлянда из трех цветов: красный, синий и зеленый. Кажется, Кас пытался забросить блеклую мишуру и дождик на оленьи рога, и в этот момент Дин застал его. — Что за... — не скрывая улыбку, произнес Дин, скрещивая руки на груди. — Ты говорил, что будешь к полуночи, — оправдывался Кас. Он кинул остатки праздника на пол и приблизился к соседнему — своему — столу, хватая красный шерстяной носок, видимо взамен рождественскому, и подошел к мужчине. — Загляни! — Куда, в носок? — нахмурился Дин. — Мы живем не в то время, где можно выбирать, — Кас закатил глаза. Дин не обратил внимание на колкости. Сунув руку в колючий носок, он вытянул несколько черных пачек вяленого мяса. Срок годности на продукцию оставлял желать лучшего, но в мире, где не работали заводы и магазины, их это уже мало смущало. — Индейка, говядина и оленина... — глаза Винчестера засияли, пока он не осознал страшное, — Кас! Какого черта? Ты выезжал из базы? Чем ты думал! Глаза охотника и главнокомандующего нервно метались по уставшему лицу бывшего ангела. Кас поджал губы, улыбнулся и отошел от Винчестера, кидая носок обратно на свой стол. — С Рождеством, Дин. — Кас... — протянул Винчестер, крутя перед своим носом любимые лакомства, запас которых иссяк еще добрых пару лет назад. Он кинул пачки на кровать, медленно приближаясь к мужчине и неловко захватывая его в крепкие объятия. — Ты не должен быть таким сумасбродным ради меня, ладно? Пожалуйста. Тебя могут серьезно ранить, а я не умею нянчиться. Это у тебя искусно получается. Кас висел в чужой хватке, словно тряпичный лоскуток: опустив руки по швам и расслабляясь. — Ну же, обними меня, старик... И Кас вжался в заметно исхудавшее, но все еще крепкое тело Винчестера. Он обхватил широкую спину, смыкая ладони воедино и зарываясь лицом куда-то в область шеи. Она пахла костром, потом и Дином. Каким-то особенным запахом Дина. — Мы никогда не праздновали Рождество с тех пор, как... — Я знаю, — торопливо оборвал Кас, — самое время начать. — Это будет означать, что мы смирились... — Нет, Дин. Это будет означать, что среди постоянной резни, темноты и зловоний, мы — это все еще мы, — Кас практически шептал в чужую шею, ощущая, как рождаются мурашки под его губами. Он мягко прикоснулся к тонкой коже в поцелуе. Таком чистом, девственно нежном, поцелуе. Они не знали точно, сколько простояли так, плавясь под нежностью и теплотой чужого тела, но это было долго. После предсмертного признания Каса, он просто вернулся к Дину и они ничего не успели обсудить. Сразу же понеслась охота с Сэмом, а через мгновение они уже были в этом новом уродливом мире, высасывающем из них жизнь капля за каплей. На обсуждение чувств как-то не хватило времени, энергии, да и неуместно было это все. — Я не приготовил тебе подарок, — выпуская мужчину из объятий, виновато признался Дин. — Но если теперь это традиция, я обещаю, что в следующем году не облажаюсь. — У меня уже есть подарок, — нежно улыбнулся Кас и прошагал к своему столу, усаживаясь и начиная компоновать бумаги. Дин задумался. Он оглядел их общую комнату, почесал затылок, хмуро поразглядывал ангела, но так и не понял, о чем шла речь. Винчестер устало прошагал к чужому столу, усаживаясь на него задницей и скрещивая пальцы на коленях. Кас поднял глаза наверх, не выпуская из рук бумаги. — И какой? — Ты, — скромно произнес Кас и потянулся к кассетному плееру тире радио, подготавливаясь к записи ночного эфира из соседней базы. — Ха-ха, Кас... — Я не шучу, — мужчина, наконец, отодвинул стул, разворачиваясь к главному командующему и неосознанно копируя его позу. — Дин, я не совсем понимаю, что должны ощущать люди в Рождество, но Клэр однажды со мной поделилась. Она вспоминала, что чувствовала рядом с родителями, что чувствовала в семье Джоди, как это было с Кайей... Рождество — это как впервые осознать, что ты влюбляешься в кого-то, — Дин неловко потупил взгляд и Кас улыбнулся сам себе. — Одновременно это спокойствие и какой-то трепет. Максимальная концентрация семейности, тепла и заботы. Верно я говорю? — Угу, — шепнул Винчестер себе под нос, все еще не заглядывая Касу в глаза. — А еще она сказала, что если ты ощущаешь себя рядом с человеком, как в Рождественскую ночь, то есть... ты ощущаешь так себя в любое время, словно человек — это и есть Рождество, — Кас путался в словах, кажется, второй раз за свое существование пытаясь отпустить чувства в воздух, разрешить им быть услышанными. — В общем... ты, Дин, как Рождество. Это и есть подарок. Плечи Дина поплыли вниз, а голова склонилась на бок. Это выражение лица Кастиэль знал наверняка. Оно снилось ему в Пустоте, ведь это было последнее, что он увидел, прежде чем навсегда отдаться черным сгусткам. — Кас... — Нет, ты... ты ничего не должен говорить. Я просто отвечал на твой вопрос, — Кас заерзал на стуле. — И у нас работы непочатый край, сейчас как раз... — Спустя столько лет? — перебил его Дин. В его глазах читалось это вечное «за что?», «разве я тот, кого можно любить?». И Кас всей душой ненавидел это. Ненавидел его ненависть, непринятие, отвращение к самому себе. Ангел взял паузу, вдыхая полные легкие воздуха, а затем делая длинный выдох. Пальцы неуверенно коснулись чужой руки, которая вмиг развернула ладонь навстречу теплу. Кас проделывал такой маневр ни один раз — целовал Винчестера в середину ладони. Дин не понимал. Думал, что это что-то из ангельских заскоков. На самом деле, Кас, который испытал разные интимные вещи в своей жизни, ощущал интим иначе. Поцелуй в ладонь для него был целым миром. На перекрестках линий ума, жизни, сердца, он оставлял свой след, приклоняясь перед человеком, которого любил, которым восхищался и за которым следовал. — Всегда. Дин неловко спрыгнул со стола, переводя ладонь от чужих губ к щеке, оглаживая горячую шею, пальцами хватаясь попутно за твердые волоски на затылке. Кас сомкнул веки, погружаясь в ощущение, едва приоткрывая от наслаждения обветренные бледные губы. Дин шумно сглотнул, прежде чем впервые приблизиться настолько серьезно к знакомому лицу. Бывший ангел так и не раскрыл своих глаз, наслаждаясь мокрым ощущением от поцелуя. Самого заветного в его жизни. Самого необходимого. Может, именно так и выглядит рождественское чудо.