Сложно любить своего хулигана

Антон приоткрыл глаза. Всё вокруг слегка расплывалось. В горле было очень сухо, он попытался сглотнуть, но горло обожгло изнутри. Парень приподнялся на локтях, однако в теле всё ещё была слабость и это удалось ему с трудом. Он огляделся и понял, что находится никак не дома. Антон попытался восстановить в памяти последние события. Он вспомнил как оказался в тёмном переулке, вспомнил холод лезвия под горлом, вспомнил чьи-то крики, удары, вспомнил твёрдый асфальт под руками и коленками. Догадавшись где находится, начал изучать глазами белую палату больницы. В помещении кроме него никого не было. Дверь в палату была закрыта, окно в стене ведущее в коридор занавешено жалюзями. Антон оглянулся назад, за спинкой его койки было ещё одно окно, ведущее на улицу, тоже занавешенное жалезями. Дверь в палату щёлкнула. Парень обернулся на звук и увидел как в комнату вошла молодая медсестра. — О вы очнулись, как хорошо, — медсестра подошла ближе. — Как вы себя чувствуете? Парень попытался что-то сказать, ответить на вопрос, но из горла вылетело только сцепление и кашель, отдавшийся жжением в гортани. — Ой, прошу прощения, я забыла, что вы ещё не можете говорить. — медсестре было явно неловко. Девушка взяла с журнального столика, находившегося недалеко от кровати парня, бумагу и ручку, и протянула их ему. Скорее всего они были заготовлены заранее. — Напишите здесь о вашем самочувствии, — медсестра передала бумагу и ручку Антону. Парень черканул на бумаге несколько строк, по большей части о том, что с ним всё хорошо и передал бумагу обратно медсестре. Быстро прочитав написанное девушка снова ему любезно улыбнулась и задала следующий вопрос: — Скажите как вас зовут? Мы до сих пор этого не знаем, к вам за всю ночь кроме одного человека так никто и не приходил. Антона повергло в шок то, что хотя бы один человек заходил к нему. Антон снова взял лист и написал своё имя фамилию и также вопрос: «Опишите человека, который ко мне заходил». Медсестра снова взяла лист и улыбнулась. — Антон значит, замечательно, так и запишем. Что насчёт этого человека… — медсестра призадумалась, как бы восстанавливая в голове образ. — Это был молодой парень достаточно приятной наружности. Вчера я была очень уставшая и не помню точно всё все его черты лица, но точно помню, что у него были голубые глаза. Антон тут же догадался о ком идёт речь и оказался ещё большем шоке чем прежде. Оказывается Арс не только, по-видимому, его и привёз в больницу, но ещё и заходил навестить. Всё это одновременно и пугало и нравилось парню. — Да, я думаю завтра или послезавтра мы сможем вас выписать раз вы чувствуете себя хорошо, — подвела итог медсестра. — Позже я зайду взять пару анализов. Естественно Антон не собирался ждать так долго, ему оставалось только найти подходящий момент, чтобы сдёрнуть. Постаравшись не подавать виду о своих планах, парень покивал и лёг обратно на койку. Медсестра вышла из палаты и закрыла за собой дверь. Парень остался один на один со своими мыслями. Конечно он ещё был не в состоянии куда-то бежать или даже просто идти, но всё же не собирался задерживаться здесь надолго. Оставалось отойти от наркоза до такой степени, что он мог бы спокойно управлять своим телом, в таком случае можно будет свалить. В целом парень не был против лежать в больнице, но у него появились некоторые дела, которые необходимо было выполнить и разузнать поскорее. Если он этого не сделает он попросту сойдёт с ума от беспокойства и неведенья. Поискав глазами что-то похожее на свою одежду, парень заметил только кроссовки, джинсы и спортивную кофту на стуле, футболки не наблюдалось. Видимо она настолько пропиталась кровью в прошлую ночь, что врачи решили её выбросить. В целом это была небольшая проблема так как кофта застёгивалась на молнию. Полежав ещё полчаса, задумчиво глядя в потолок, что он очень любил делать, Антон чувствовал как его тело постепенно наполняется энергией. Собравшись с силами, он сел на кровати отлепил от рук всякие датчики и капельницы. Сбросив одеяло, свесил ноги с кровати, они коснулись холодного плиточного пола. Вылезать из-под одеяла было, как всегда, неприятно, парень был в одной ночной рубашке, что не добавляло тепла. Парень подскочил к стулу с одеждой, это далось не очень легко, но всё-таки это было возможно. Быстро натянул джинсы и кроссовки. Скинул через голову ночную рубашку, застегнул кофту. Пройдясь по палате туда-сюда и разминая ноги и руки, что заняло несколько минут, он прислушивался к окружающим палату звукам. В коридоре было тихо, свет был включён, но не везде. Наконец решившись, Антон приоткрыл дверь и аккуратно выглянул в коридор. В коридоре было пусто, только в дальнем конце, в какой-то палате раздавались голоса. Антон заметил лестницу в конце коридора и припустил к ней. Спустившись на первый этаж, парень тут же увидел женщину, сидевшую за столом. Проскочить мимо незаметно явно не получилось бы, а сойти за навещающего тоже, выдавала повязка на шее, которую Антон побоялся снимать, мало ли что. Женщина естественно заметила парня и недоуменно глянула на него. — Уже уходите? — с ноткой сарказм спросила она. Вспомнив, что не может нормально говорить, Антон просто кивнул и пошёл дальше, но не тут-то было. Женщина вновь окликнула его и протянула бумагу. — Подпишите и будьте свободны, — коротко бросила она. Антон пробежал глазами бумагу, и быстро догадался, что это бумага о добровольной выписке из больницы. На нужных полосках указал свое имя и корявую подпись, он вернул бумагу женщине и быстро смотался из больницы. На улице было ещё ранее утро. Машин и прохожих не было, пустота, тишина. Парень повернул налево, предположительно в сторону своего дома, и как мог быстро, посеменил в ту сторону. Ноги, всё ещё не вернувшиеся в нормальное состояние, плохо слушались его и парень быстро выбился из сил. Заглянув за один из домов, он увидел приятный пустой дворик освещённый солнцем. Присел на одну из качелей и перевёл дух. Тёплый воздух щекотал лицо и забирался под кофту приятными волнами. Качель тихонько поскрипывала, кроме этого во дворе не было никаких звуков. Птицы, как ни странно, не пели несмотря на почти летнюю погоду. Антон поднял руку и коснулся повязки на шее. Надавив на неё, он почувствовал жжение, неприятное, но почему-то успокаивающее. Из-за того, что он почти не мог нормально глотать, в горле пересохло. От этого чувства сухости становилось ещё неприятнее чем от жжения. Парень сунул руку в карман джинсов, нащупал там пару монет. На воду должно хватить. Вытащив их на свет, раскидал по ладони. Дести рублёвые и пяти рублёвые монетки золотым и серебреным поблёскивали в солнечных лучах, переливались. Некоторые более старые, затёртые, некоторые поновее. Антон пересчитал монетки. Сорок рублей — на воду должно хватить. И даже на что-нибудь ещё. Хоть он и не знал, что ему можно есть, пить и можно ли вообще, а что нельзя, парень прикинул, какие варианты самые безопасные и дешёвые. Явно не горячее, не острое, не кислое, ну вообщем, без яркого выкуса. Воду можно, решил он. Сунув деньги обратно в карман, Антон поднялся, вышел тем же путем со двора на поиски ближайшего магазина. Ларьки скорее всего ещё закрыты, в такое достаточно раннее время. Обычные магазины скорее всего тоже. Оставалось искать круглосуточные. Озираясь по сторонам, Антон вспоминал, как от сюда попасть к его району, где точно был открытый магазин. В детстве он частенько бегал туда по ночам за алкашкой для матери. Тогда она ещё активно тусила с какими-то мужиками и тетками. Парень вышел на более оживленную улицу. Он сразу же её узнал. Дальше дорогу он прошел на «автопилоте», погрузившись в свои мысли. Они были всё об одном и том же. Как бы парень ни старался их запрятать куда подальше, они всё равно его не покидали. На душе почти скребли кошки и только мысли о том, что он возможно не совсем-таки безразличен Арсению, грела душу. Антон постарался переключиться. Задумался о том, спохватился ли его кто-нибудь дома. Нужен ли он своей матери или ей плевать на то, где он. Да скорее всего плевать. Всегда так было. Но каждый день Антон надеялся, что все поменяется. Надеялся на что-то большее, чем просто бесплатное жилье, немного денег и немного еды. Хотя возможно и это уже было неплохо. Потом он неожиданно вспомнил, что к нему утром должен прийти Дима. Вот он точно забеспокоится, если не застанет Антона дома. Даже зная, что парень может забыть про договор и уйти куда-нибудь с утра пораньше, Дима все равно будет на нервах. Особенно после того как Антон вчера поделился с ним переживаниями по поводу Арсения и их «сделки». Мало ли что могло с ним случиться вчера вечером, когда он в потемках шел домой. И действительно случилось. Телефон Антон носил с собой максимально редко, и сейчас тоже не имел его при себе. Парень ещё около десяти минут шел по тротуару вдоль шоссе. Нужный и, ура, открытый магазин, находился как раз недалеко от дороги. Антон зашёл в него. Магазин был небольшой, разнообразие товаров тоже, но в нём было все необходимое. По знакомому пути добрался до отдела, где на верхней крайней полке стояла вода. Взял 0.5 и вернулся к кассам. Все кроме одной были пустыми, на самой крайней сидела старая кассирша. В целом, кроме этой кассирши и Антона в магазине больше никого не было. Только где-то в углу кто-то громыхал коробками, видимо разгружая товар. Кассирша пробила бутылку, назвала сумму. Антону хватало с лихвой. Он подумывал было взять что-нибудь ещё, поесть или попить, неважно, но побоялся. Чувство голода ещё не настолько разъедало его изнутри и страх съесть что-то «запрещённое» был сильнее. Антону ужасно хотелось спросить сколько времени, но он понимал, что не сможет. В надежде увидеть часы он повертел головой. Но никаких часов и в помине не было. Кассирша смерила, удаляющегося к выходу парня, осуждающим взглядом. На свежем воздухе, он открыл воду и опрокинул к себе в рот. Залпом выпил почти половину бутылки. Сухость и першение как рукой сняло, а вот боль, к сожалению, осталась. Опустив бутылку, парню понадобилось несколько секунд, чтобы отдышаться. Он закрутил крышку, и повернул в сторону дома, хоть там на часы посмотрит. А может и встретит Диму. Правда как ему объяснить то, что случилось, он не знал. Тем более что и сказать Антон ничего сможет.