Ужас, без которого я не смогу жить

Утром Аллен проснулся с ощущением дикой головной боли. Он привстал на кровати, пытаясь сфокусировать взгляд на настенных часах и потирая виски. – Чёрт, да что же это такое, – произнёс подросток, свешивая ноги с кровати. Вдруг в памяти седовласого всплыли события прошлой ночи. Он очень ярко ощутил жуткий холод и дикую боль, с которой когти твари рвали его тело. Уолкер задрожал и сорвал с себя пижамную рубашку. Но, на удивление мальчика, на его теле не было абсолютно никаких следов. Аллен, всё ещё не веря в это, провёл рукой по коже. «То есть, это был сон? – ошарашено думал подросток. – Нет, не может этого быть! Ведь эта жуткая боль… я до сих пор её чувствую. Стоп! Стена!» Седовласый резко повернул голову и уставился на абсолютно чистую стену. «Но где же надпись? Я ведь точно помню, что она была здесь! – Уолкер непонимающе стал озираться вокруг. – Неужели всё это мне приснилось?» Вдруг размышления подростка прервало громкое «Угу» над головой. Аллен встрепенулся и уставился в золотистые глаза Тима. – Тим, а ты что здесь делаешь? Я же оставил тебя в гостиной? В ответ сова вспорхнула на плечо мальчика и больно ущипнула его за ухо. – Ай-ай-ай! Ты что делаешь?! – заорал Аллен. – По-моему, он хочет есть, – в дверях комнаты Уолкера-младшего стоял Нэа и с улыбкой наблюдал за мальчиком. – Дядя, это ты впустил его ко мне? – Да. Он посреди ночи стал жутко шуметь и я не вытерпел этого крика. Кстати, Аллен, зачем ты вынес его в гостиную? – Он не хотел быть в моей комнате, – пожал плечами седовласый. – Да ну? – Нэа прищурил золотистые глаза. – Когда я его выпустил, он полетел к твоей комнате и начал рваться к тебе. Мне пришлось впустить эту неугомонную птицу. Аллен сглотнул ком, вставший в горле, и спросил, глядя в пол: – Дядя, а когда ты ко мне заглянул, ты ничего странного не видел? Мужчина удивлённо выгнул бровь. – Нет, ты спал. А что случилось? – Да нет, ничего. Просто плохой сон приснился, – вымучено улыбнулся седовласый. Старший Уолкер нахмурился и подозрительно посмотрел на племянника. – Аллен, я вижу, что ты от меня что-то скрываешь. Ты всё время какой-то задуманный и обеспокоенный. Я уже молчу о твоих фальшивых улыбках. Что с тобой происходит? – Не волнуйся, – отмахнулся подросток. – Просто мне всё ещё снятся кошмары о моём славном приключении. – Аллен, ты можешь мне доверять. Ведь ближе тебя у меня никого не осталось, – Нэа тяжело вздохнул и подошёл к мальчику, садясь возле него на кровать. – Скажи, с тобой точно всё в порядке? Подросток посмотрел в золотистые глаза, переполненные заботой и беспокойством. – Всё хорошо. Не волнуйся, дядя. Кстати, давно хотел спросить, почему у папы глаза были карие, а у тебя – янтарные, как у кошки? Нэа рассмеялся грудным мягким смехом. – Ал, ты совсем ещё маленький и не скажешь, что тебе уже шестнадцать. Мана был похож на нашего папу, а я на маму. Вот и всё. Так, хватит глупых вопросов! Раз с тобой всё в порядке, значит, марш умываться и чтобы через пятнадцать минут уже сидел за столом. Мальчик вскочил с кровати и шутливо отдал честь. – Есть, сэр! Нэа рассмеялся, глядя вслед убегающему в ванную комнату племяннику. Голодный мальчишка уплетал так, что казалось, его не кормили как минимум месяц. – Аллен, – окликнул его Нэа. – сегодня вечером мы вместе с Тикки улетаем во Францию по делам. Меня не будет четыре дня. – Дядя, но ведь это не честно, – возмутился мальчик. – Я ведь только-только приехал, а ты уже меня бросаешь. – Глупый, никто тебя не бросает, – мужчина потрепал обиженного племянника по седым волосам. – Поверь, если бы можно было отказаться – я бы, не мешкая, это сделал. Если ты не хочешь оставаться один, тогда попроси Лави пожить с тобой на протяжении этого времени. Думаю, он не откажется. – Дядя, я уже не маленький, чтобы няньку мне нанимать! – вспылил подросток. – Сам справлюсь. – Ну, хорошо-хорошо. Только не злись на меня. Я просто переживаю. Аллен с гордым видом доел третью миску салата и поднялся в свою комнату. На самом деле в мальчика на душе возникло очень нехорошее предчувствие. Он совсем не хотел оставаться один в огромном особняке. Пусть днём туда приходили двое горничных, но на ночь они уходили домой. Это значит, что Аллену предстояло провести четыре одиноких ночи и это его сильно обеспокоило. Уолкер думал над тем, что ему приснилось сегодня ночью. Он помнил каждое ощущение, будто это всё произошло с ним наяву. Но мальчик упрямо убеждал себя в обратном. « Если бы это произошло на самом деле, то я бы лежал хладным трупиком с разодранной грудью, а поскольку я жив-здоров, то значит – весь этот кошмар был обычным жутким сном. Ну, это и неудивительно. Многие на моём месте сошли бы сума. Поэтому, нет ничего необычного в том, что мне снятся такие сны», – думал Аллен, перебирая перья Тиму, сидевшему у него на коленях. Хоть мальчик и очень этого не хотел, день прошёл довольно быстро. Не успел он оглянуться, как уже помогал Нэа собирать вещи. Ровно через два часа за ним должен был заехать Микк. – Ал, может, всё таки, позвонишь Лави? – обратился Уолкер-старший к седовласому. – Нет, дядя. Я уже не маленький, – упрямо покачал головою седовласый, чувствуя, что совершает очередную глупость. – Ну, смотри у меня. Если что с тобой случится – три шкуры спущу. Ясно? – Ясно, – вздохнул подросток, доставая из шкафа дядин костюм. Они ещё успели сесть и перекусить на дорожку перед тем, как кто-то позвонил в дверь. Аллен пошёл открывать. – Привет, малыш! – радостно воскликнул португалец, когда увидел подростка. – Привет, Тикки! – мальчик повис у него на шее. Немного приподняв седовласого над землёй, мужчина зашёл в дом и поставил младшего Уолкера на пол. – О, Тикки, ты уже здесь, – махнул рукой со второго этажа Нэа. – Подожди минуту, я возьму вещи и спущусь. – Не спеши, – крикнул ему вслед Микк. – Ну, как ты здесь, малыш? – Всё хорошо, хотя кошмары снятся ещё те. – Куда ночь – туда и сон, малыш. Не думай о них и не вспоминай. – Я и не буду. А куда это вы с дядей так мылитесь, – подозрительно прищурил глаза мальчик. – Решили закатить мальчишник в Париже? – Если бы, – наиграно грустно вздохнул мужчина, почесав затылок. – Работа, она и в Африке работа. Вдруг на втором этаже послышался грохот и на лестнице возник Нэа Уолкер собственной персоной. В руках он тащил чемодан. – Ну, ладно, малыш, – Тикки потрепал его по волосах. – Бывай. Я постараюсь привезти тебе каких-нибудь французских сладостей. – Замётано! – седовласый радостно улыбнулся, провожая двух самых дорогих ему людей к двери. Проводив взглядом удаляющуюся чёрную машину, седовласый вернулся в дом. Он включил громкую музыку и начал убираться в гостиной, хоть это и была забота горничных. – Ой, зачем вы убираете, это же наша работа, – завозмущалась только вошедшая девушка по имени Сидни. – Ох, Сидни, я почти твой ровесник, а ты меня на «вы» называешь, – вздохнул Аллен. – Да и к тому же, я тоже не могу сидеть на месте. Мне нужно что-то делать, а то так можно и мхом обрасти. Девушка громко рассмеялась. – Прости, Аллен. Больше не буду. И я хотела тебя кое о чём попросить. – И о чём же? – выгнул бровь седовласый. – Можно, я уйду сегодня пораньше? – А что так? – удивился Аллен. – Ну… понимаешь, у меня свидание, – немного покраснев, сказала девушка и поправила блондинистый хвостик. – Это не с тем ли Алексом, за которого ты прожужжала мне все уши? – засмеялся Уолкер. – С тем, – счастливо улыбнулась Сидни. – Хорошо. Можешь бежать. А то я знаю вас, девушек – пока соберётесь, пока красоту наведёте, пока платье выберете. – Ох, спасибо тебе большое, Аллен! – радостно воскликнула блондинка. – Ты лучший. – Я знаю! – крикнул ей вдогонку седовласый. – Удачи и до завтра. – До завтра! Вот так мальчик остался один. Он поубирал гостиную, приготовил кексы, покормил Тимкампи. За окном было уже совсем темно, а на синем небе появлялись звёзды. Дом казался очень большим и неуютным. Седовласому много раз раньше приходилось ночевать здесь совсем одному, но тогда страшно не было. Хоть Аллен и включил по всему дому свет, любой уголок, куда падала тень, казался мальчику жутким, будто оттуда на него кто-то смотрел. Подросток вспомнил жуткий хрип со своего сна и ему стало совсем не по себе. Он уже успел пожалеть, что не пригласил Лави к себе ночевать. «Точно, Лави! Нужно ему позвонить и попросить приехать ко мне», ¬– подумал Аллен и бросился к телефону. – Привет, Лави. – Привет. – Слушай, я знаю, что это совсем не вовремя, но можешь ли ты приехать ко мне и пожить у меня четыре дня? – Эх, я бы с радостью, но ко мне приехал дед и он меня никуда не отпустит. Я ещё с обеда сижу над его драными манускриптами. – Лави! – послышался голос в телефоне. – Оболтус ты ленивый. Я сказал тебе перевести этих несчастных пять листов, а ты по телефону болтаешь? Вот тебе! – в телефонной трубке послышался звук затрещины. – Ай, больно, панда! – заныл Лави. – Прости меня, Аллен, но ты сам понимаешь, я должен работать. – Да, конечно. Прости за беспокойство. Спокойной ночи. – Не за что тебе извинятся. Спокойной. Подросток положил трубку и сглотнул. Липкие щупальца страха пробрались в душу и крепко стиснули сердце. Пойти было некуда.. Он остался один на один со своими страхами.