Ужас, без которого я не смогу жить

Канда удивлённо выгнул бровь и уставился на смущённого седовласого подростка. – Только пообещай мне говорить правду… – прошептал Аллен. – Мне нечего от тебя скрывать, – грустно улыбнулся длинноволосый мечник и прикрыл глаза. – Юу, что с тобой случилось? Почему ты был таким? Японец устало вздохнул, крепче прижал к себе Уолкера и тихим голосом начал свой рассказ. – Тот особняк, куда ты лазил, был моим домом. Когда-то я жил там вместе со своей семьёй. Мои родители были очень состоятельными и знатными людьми, их очень уважали. Моя жизнь была лёгкой и беззаботной. Я лишь учился и тренировался, готовясь принять дела своего отца и занять его место. Но однажды всё пошло наперекосяк. Когда мне исполнилось восемнадцать лет, мне начали искать невесту. Я совсем этого не желал… не хотел связывать свою жизнь с человеком, к которому у меня никогда не возникнет никаких чувств. Но спорить с родителями было бесполезно… Однажды ко мне пришёл отец и сказал, что вечером меня познакомят с одной девушкой. Весь день я провёл на тренировках, пытаясь хоть немного развеять свою злобу. И вот пришёл тот момент, который я всеми силами пытался отстрочить. Я сидел в своей комнате и медитировал, когда ко мне зашла мать и попросила спуститься и познакомится с моей невестой. Я несчетное количество раз проклял то самое мгновение, когда увидел ту девушку… Она оказалась европейкой. Светловолосая и кареглазая с высокомерным взглядом, считающая себя выше всех остальных. Только она меня увидела, как сразу натянула на свое фарфоровое личико фальшивую улыбку, а её глаза начали хищно блестеть. Корысть и фальшь – вот что я видел за этой невинной оболочкой. Мне стало жутко паршиво. Она весь вечер рассматривала меня, как будто я дорогой подарок, или же красивая вещь… Алма не видела во мне человека. Пока наши родители обсуждали предстоящую свадьбу, мне хотелось пойти и перерезать себе горло своим же мечом. Я понимал, что в будущем меня ждёт настоящий ад, – японец замолчал, крепко сжимая кулаки. Аллен почти физически чувствовал ту боль, которую сейчас испытывал Канда. Он легонько обнял синеглазого за шею и положил голову ему на грудь. – Если тебе так тяжело, не говори… – произнёс мальчик. – Нет, мелкий, ты должен всё это услышать, – парень вздохнул и продолжил. – Дата нашей свадьбы была назначена ровно через три месяца. Мы проводили гостей и я начал опять выслушивать нравоучение матери, которая утверждала, что Алма хорошая девушка и что я смогу её полюбить. Но моя душа просто наизнанку выворачивалась от того, что мне придётся прожить свою жизнь с ней. Я попросил прощения и ушел в свою комнату, пытаясь подавить бессильную злобу. В ту самую ночь во мне и проснулся этот дар, или же правильнее сказать семейное проклятие… Аллен удивлённо посмотрел в синие глаза, в которых плескалась тоска. – Многие в нашей семье по линии матери были чем-то вроде охотников на всякую нечисть. Они имели силу убивать призраков и других тварей, живущих во мраке и сеющих страдания и смерть. На протяжении пяти поколений эта сила спала, но в этот вечер она проснулась во мне. Символ на моей груди, синие глаза и волосы – это я получил после того, как переродился в охотника. В ту же ночь из моей силы родилось это оружие – Муген. Мне было больно, я ничего не понимал и не знал, что делать дальше… Когда родители поняли, что со мной произошло, они тут же отменили мою свадьбу, а меня должны были направить в специальную организацию, где обучали таких, как я. Дальше голос синеглазого парня стал сочится злобой и звенеть холодной сталью. – Но Алма не простила такого позора для её семьи и решила мстить. Она обратилась к одной чёрной ведьме. Та наложила на меня могущественное проклятие, от которого я должен был умереть в жутких мучениях, но моя новоприобретённая сила защитила меня от смерти, превратив в призрака. Мои мучения длились долгие годы, пока я не встретил тебя… Ты помог мне вернуться в этот мир из мира теней. Седовласый испуганно дрожал, крепче прижимаясь к Канде. Он только сейчас осознал, через что пришлось пройти его любимому. – Юу… – мальчик сглотнул комок, стоящий в горле. – Сколько лет ты был под проклятием? – Больше двухсот… Аллен чуть слышно всхлипнул. – Больше двухсот лет мучений, холода, боли и одиночества… Больше двухсот лет темноты и страданий. Я чуть не сошёл с ума, когда видел, как проклятие медленно убивает всё живое вокруг моего дома в том числе и всех моих родных… Они медленно умирали, а я кричал от боли, но никто меня не слышал и никто не мог помочь… Это очень страшно, Мояши. Тогда я жаждал умереть, но никак не мог найти способа, как это сделать. Это моё присутствие убило их всех… Это из-за меня там всё вымерло, остались только лотосы. Они стали напоминанием о том, что ещё не всё потеряно, что есть хоть какая-то крупица надежды. Седовласый закусил губу, пытаясь сдержать слёзы, которые так и наворачивались на глаза. Голос японца дрожал от боли, но он продолжал. – Тот лотос в стеклянных часах – мне его подарили на восемнадцатилетие… это на него Алма наложила проклятие. Она украла его у меня и принесла колдунье. Та привязала мою жизнь к цветку. Он должен был опадать, а я медленно умирать… Но случилось не так, как они ожидали. Я выжил и хотел отомстить, но судьба распорядилась по-своему – когда Алма уже должна была покинуть Японию, она решила прогуляться со своим отцом в горы. Там её разорвал тигр, при этом он не тронул её отца, заставив его смотреть на смерть дочери. Колдунью же я погубил собственноручно во время одного из её чёрных ритуалов по вызову демонов. Перед смертью она сказала мне, что от этого проклятия меня избавит тот человек, который сможет меня полюбить. Потом я долго слонялся среди людей, невидимый и усталый от своего существования. Я ждал спасения, искал его, но всё было напрасно… Прошли столетия. Я уже потерял надежду и хотел только одного – забытья, когда вдруг в моём доме появился ты… Я сразу понял, что ты тот человек, которого я так долго искал… Мояши, спасибо тебе за то, что ты есть… – последние слова синеглазый произнёс тихим и сорванным голосом, но Аллен всё равно их услышал. Он больше не смог сдерживать рвущиеся наружу рыдания и, громко всхлипнув, начал горько плакать. Канда, тихо заматерившись, прижал к себе плачущего Уолкера и осторожно поцеловал его в мокрую от слёз щёку. – Ну, чего же ты, глупый? Перестань, мелкий… – Юу покрывал поцелуями зарёванную мордашку подростка. – Вот знал бы, что ты такие концерты мне устраивать будешь – никогда бы не рассказал ни о чём! Ну, успокойся, Мояшка… Всё же хорошо. В ответ мальчик громко шмыгнул носом и уткнулся в шею мечника, мелко дрожа всем телом. Японец осторожно гладил его по спине, пока седовласый не успокоился и перестал всхлипывать. Аллен поднял заплаканные глаза и встретился с обеспокоенным взглядом Канды. – К-Канда, прости меня. Просто тебе было так больно, а я… – по щекам Уолкера опять заструились слёзы. – Так, Мояши, быстро перестань реветь, а то поцелую! – гаркнул Канда, сердито сверля глазами седую макушку. – Пошло и с языком! Аллен икнул и уставился на старшего парня испуганными глазами. – То-то же, – довольно сказал японец, смеющимся взглядом встречаясь со смущёнными серыми глазами.