Ужас, без которого я не смогу жить

Прошу извинения за такую "рваную" и дёрганую главу ((( После того, как выбыл Лави, игра в покер набрала новые обороты. Самым интерестным было то, что постоянно выигрывал Нэа. Лулубел сидела в майке и джинсах, а Тикки в одних семейках с синими птичками. Возле Уолкера-старшего лежал целый ворох одежды, а сам он сидел с милой улыбочкой и хищным блеском янтарных глаз. – Итак, дамы и господа, – улыбнулся Нэа, опять сверкнув глазами. – Вск…. Молодой мужчина навострил уши и прислушался. Сверху послышался довольный стон. Это был голос Аллена. Тикки вздрогнул, а блондинка непонимающе хлопала глазами. Стон повторился… – Эммм… Нэа, – неуверенно начал Микк, но взглянув на Уолкера, он чуть не перекрестился. Чёрные волосы стояли торчком, глаза метали молнии, а на лице дяди Аллена сияла широкая «добродушная» крокодилья улыбка психопата. Он поднялся из-за стола и подошёл шкафчикам с кухонной утварью. – Нэа, успокойся! – португалец героически последовал за другом и попытался его вразумить. – Я в норме, Тикки, – сказал Уолкер елейным голоском и улыбнулся ещё шире, открывая шкафчики и что-то ища глазами. – Всё хорошо, правда. Микк вздрогнул и покосился на сумасшедшего. – Нэа, что ты там ищешь? Сядь за стол и мы спокойно поговорим, – Тикки подошёл ближе. Вдруг стон опять повторился. – Знаешь, Тикки, – так же мило продолжал говорить черноволосый. – у моего племяшки очаровательный голос… Я это только что понял. Он очень добрый и милый мальчик, который ещё несовершеннолетний… У кудрявого задёргался глаз. – А ещё он настолько добрый, что будет любить одно извращённое хвостатое создание даже в том случае, – Нэа достал огромный нож для разделки мяса, – если я его кастрирую без наркоза… Микк приготовился для прыжка. – Вот тогда я успокоюсь, а сейчас… – улыбка стала ещё шире. – Я УБЬЮ ЭТОГО ОЗАБОЧЕНОГО ИЗВРАЩЕНЦА!!!!!! Португалец прыгнул на спину друга, но тот пригнулся, и кудрявый страстно поцеловался с микроволновкой. – Лулу… останови его… – прохрипел Тикки, видя разноцветные круги перед глазами. Блондинка мгновенно оказалась возле слишком буйного друга и поставила ему подножку. Нэа полетел на пол, выпуская из рук своё оружие. Девушка схватила черноволосого за руки и вывернула их ему за спину, быстро связывая своей шалью. Когда Нэа пришёл в себя, то стал сильно дёргаться и пытаться освободиться, но Лулубел постаралась на славу. – Отпустите меня! Я должен это остановить! – Уолкер взвыл и попытался подняться на ноги, но его прижал к полу оживший Тикки. – А ну стоять! – гаркнул он и уже спокойнее добавил. – Нэа, твой племяш не такой уж и маленький. Он любит Канду, а Канда любит его. – Грррр! – ответил черноволосый. – Так вооот, а люди, которые любят друг друга, сближаются не только в духовном плане, но и в физическом, – продолжил воспитательную лекцию Микк. – Они занимаются любовью и получают от этого удовольствие. Малыш стонет потому, что ему сейчас хорошо… – Это стоны боли!!! – прорычал Нэа, брыкаясь. Тикки громко хлопнул себя по лбу и тихо проворчал: – Я сойду с ума… – Юу! Ааах! – донеслось сверху – Пустите меня!!! – заорал Уолкер-старший. – Ну уж нет! Лулу, тащи валерьянку! – португалец воинственно оседлал бешенного Нэа. – Она в шкафчике со специями, на верхней полочке слева… Быстрее! Блондинка метнулась к шкафчику. Лави сидел и офигело смотрел в стенку. Какой там порно-роман, когда тут такое творится! От звуков, исходящих из комнаты «мирившихся» Канды и Аллена бедного Дика бросало то в жар, то в холод. Он не знал, куда себя деть. Ему было страшно, стыдно и жутко любопытно, что же там творится. – Вот тебе и Аллен… вот тебе и тихий пай-мальчик, – сам себе говорил Лави, удивлённо улыбаясь. – Я-то думал, что он до лет двадцати будет нецелованным ходить, а тут на тебе… Средь бела дня кувыркаются, как ни в чём не бывало. Правду Панда говорил – в тихом омуте черти водятся… На кухне всё утихло. Тикки и Лулубел угрозами, пытками, мольбами, силой и другими методами напоили буйного родственничка Аллена валерьянкой и сидели за столом, наблюдая, как связанный Нэа, лёжа на диванчике, бормочет проклятия. – Тикки, он всегда такой? – девушка кивнула на пленника. – Нет, только когда дело касается безопасности малыша, – Микк устало потёр виски. – Значит, этот японец является парнем Алла? – блондинка подняла тонкую бровь и хитро улыбнулась. – Да, Канда его парень, – португалец открыл окно и зажёг сигарету. Нервы нужно было успокоить. – Как интересно… – Лулубел прикрыла глаза и поправила низкий хвост. – А знаешь, из них получилась красивая пара… – Ты это ему скажи, – мужчина кивнул на всё ещё злого Уолкера-старшего. Юу едва заметно улыбался, обнимая уснувшего мелкого. Тот так вымотался, что через пять минут уже тихо посапывал на плече у японца. Сам же Канда слегка злорадно думал о том, что сейчас чувствовал Нэа. Он точно должен был слышать стоны Мояши. Синеглазый довольно фыркнул и зарылся носом в серебристые прядки. Японец был доволен жизнью. Вдруг в дверь тихонько постучали. Юу нахмурил брови. Стук повторился. – Ну всё, смертник, капец тебе… – тихо прошептал синеглазый, вставая с кровати и надевая штаны. Канда медленно открыл дверь, делая зверский взгляд и готовясь убить несчастного. Возле двери стоял Микк и чуть улыбался. Юу тихо зарычал. – Кудрявый… – Не горячись, Канда, – Тикки махнул рукой. – Слушай сюда. Завтра нам нужно ехать, а у тебя даже одежды нет. Голеньким поедешь? Японец открыл рот, чтобы что-то сказать, но кудрявый его опередил. – То, что ты ходишь в одежде Нэа, тебе вряд ли поможет. Тем более, после того, как вы бурно …кхм… любились, он в очень плохом расположении духа. Поэтому предлагаю тебе сейчас одеться и мы мотаем по магазинам. А в это время Нэа успокоится и перестанет хвататься за нож. Синеглазый хмыкнул, подумал и согласно кивнул. – Отлично! – Тикки улыбнулся. – Тогда я жду тебя в холле. Юу вздохнул и закрыл дверь, начиная собираться. Когда он оделся и собрал привычный хвост, на кровати чуть зашевелился Аллен. Японец улыбнулся и кончиками пальцев погладил щечку седовласого. Тот улыбнулся во сне. Юу наклонился, поцеловал тёплое ушко и бережно накрыл голое плечико мальчишки одеялом. Канда спустился вниз, надел кофту португальца и его кроссовки, а потом отправился вслед за Микком. Лулубел проводила машину братика облегчённым взглядом и развязала узел на шали. Нэа выпрямился и начал растирать затёкшие руки. Он обиженно сопел и пыхтел. – Изверги проклятые… Совести у вас нету совсем… Все против меня! Девушка улыбнулась и потрепала тёмную макушку. – Это ради общего блага, Нэа. Не обижайся. Мы хотим как лучше. – Угу… – Уолкер-старший вздохнул. – Но в качестве моральной компенсации я требую чай! Лулубел улыбнулась и ушла ставить чайник. – Я хочу тебе кое-что сказать, Нэа, – произнесла она, садясь напротив молодого мужчины. – Ты вырастил Аллена и ты любишь его очень сильно. Долгие годы вы жили только ради друг друга. Ты очень дорог мальчику, как и он тебе. Так было всегда и так будет. Просто пойми одно – он любит Канду. Но эта любовь никак не повлияет на ваши отношения с Алленом. Для него ты по-прежнему остаёшься любимым дядей. Я бы очень хотела, чтобы ты понял одну вещь: Канда любит его очень сильно. Он не причинит ему вреда и всегда будет защищать от всех невзгод… Прошу тебя, поверь этому парню… доверь ему Аллена. Он никогда не подведёт и не предаст. Тикки тоже верит ему… Дай им возможность быть счастливыми. Просто попробуй это сделать. Хорошо? Уолкер-старший опустил взгляд янтарных глаз и тяжело вздохнул. Ему было трудно бороться с самим собой. В конце концов, после нескольких минут молчания, Нэа поднял голову. – Я постараюсь это сделать. Правда постараюсь….