Праздник в нашем сердце

Зима. За окном тихо падает снег... Погода, созданная для горячего чая, уютного пледа и красивых сказок...

•°***°•

      Утро начинается с того, что Рудольф чувствует руками тёплое тело, которое обнимал. Тони ещё спал, что было слышно, ибо у парня была привычка сопеть. Но это не мешало, а наоборот умиляло. На бледных губах появляется улыбка. Секвилбэк аккуратно целует Томпсона в пшеничную макушку, стараясь не разбудить. Но тому, видимо, было всё равно.       Сев и потянувшись, вампир тихо встаёт и уходит на кухню готовить завтрак себе и смертному. Завтра уже Рождество. И оно будет первым в их совместной жизни. Одно они отпраздновали просто будучи в отношениях. Но это они будут проводить уже в их общей квартире. По факту, правда, это квартира Тони. Рудольф переехал к нему где-то в феврале в этом году. Решение было принято спонтанно, но Секвилбэку казалось, что оно правильное. В конце концов, на группу и концерты это не повлияет, ведь интернет всё ещё доступен. Анна или же Грегори будут сообщать о каких-либо планах на ближайшие выступления.       Кстати о них. Младшая сестра должна была сегодня забрать Томпсона, дабы они прошлись вместе по магазинам - все вопросы "а почему Грегори или же я не можем тебе помочь закупиться" та либо игнорировала, либо шутило что-то в духе "да не уведу я у тебя парня, расслабься" - да и с Грегори надо бы встретиться. Завтра концерт по итак уже понятном поводу. Лишь бы только не заставляли надевать какие-нибудь уёбские шапки с понпонами на конце. Но, где-то в душе, вампир был готов признать, что есть что-то в таких концертах. Какая-то атмосфера, что ли. Единства, радости. Детства.       Помнится, в родной Трансильвании, в детстве, Рождество так же имела свой смысл. В тот день взрослые постоянно что-то готовили, уходили то охотиться за вкусной добычей, то в погреб за напитками. Собиралась целая орава родственников. Но и детям было не до скуки. Они игрались в снегу, кидались снежками, смеялись и веселились. Помнится, Анна когда-то увидела в ближайшей деревеньке, как смертные лепили из снега всякие фигурки. И в итоге это пришло и к вампирам. Сначала братья посмеивались над младшей, смотря, как та пытается вылепить что-то на подобии снеговика. А потом неожиданно втянулись, создав в итоге, как они это потом обозвали, снежного вампира. Фрида долго смеялась и умилялась с детей, смотря на них и их игры. А после Фредерик звал всех к столу, где стояли всякие вкусности. Помнится, в один из таких рождественских застолий, отец и дядюшка Генри принесли ко столу целого зажаренного кабана. Ели они его потом прилично, и на следующий день в том числе. Но было безумно вкусно.       Из воспоминаний его выдёргивает Тони, который обнимает Рудольфа со стороны спины и утыкается тёплым носом в холодную шею. По спине Секвилбэка пробежались мурашки, но это было больше не от испуга, а от неожиданности. И как только смертный умудрялся так тихо ходить, что даже вампирский слух его не уловил?       - Доброе утро, Тони. - Смертный сонно бурчит что-то неразборчивое, на что юноша лишь улыбнулся. - Завтракать будешь?       - Буду... - Томпсон целует Рудольфа в щеку - а если быть точнее пытается поцеловать, ибо тупо не дотягивается - и уходит в ванну, дабы принять душ.       Через десять минут перед парнем уже стоит кружка горячего шоколада с молоком, кусок омлета с грибами и сыром и шоколадный батончик. Помнится, когда они только начинали жить вместе, Сэквилбэк долго удивлялся тому, что смертный мало ел, особенно с утра. Но с другой стороны, сам он был не лучше. Тони тоже долго пытался убедить Рудольфа в том, что на пакете крови и одном сэндвиче вампир долго не протянет. В итоге оба парня договорились, что будут питаться нормально, а не сидеть на диких диетах. Именно поэтому на тарелке вампира сейчас такой же кусок омлета, пакет с кровью и пару пончиков, которые любезно пару дней назад Дотти передала сыну. И, стоило признать, женщина готовила неплохо. Можно было даже сказать, что очень хорошо. Но внутри всё ещё была мысль о том, что матушкины блюда смертные не переплюнут.       Позавтракав и вымыв посуду, Томпсон уходит собираться. Через полчаса за ним зайдёт Анна, и они уйдут на полдня. Надо бы, кстати, на репетиции поговорить с ней. Парень вытаскивает из шкафа водолазку, которую месяц назад отжал у Рудольфа - "Тони, почему именно моя водолазка? Ты мог просто попросить, я бы тебе купил такую же." - и свою излюбленную красную толстовку. Смертный, как оказалось позднее, тот ещё мерзляк, даже больше чем вампир, и именно поэтому зимой выглядел как капуста, на что Секвилбэк постоянно хихикал и умилялся. В коридоре юноша помогает Тони с курткой, а после тот обувается и проверяет, всё ли на месте.       - Всё, ты пошёл? - Рудольф слегка улыбается и целует Томпсона в веснусчатый нос, когда тот кивает. - Ладно, удачи вам там. Напиши, как будете расходиться.       - Хорошо. - Парень улыбается и, оставив лёгкий поцелуй на щеке вампира, уходит. Юноша же остаётся один. Что ж, самое время подумать насчёт подарка.       Секвилбэк, на самом деле, был вообще без понятия, что дарить Томпсону. С одной стороны, хотелось подарить ему что-то практичное. То, что он будет точно использовать - хотя зная Тони, он в любом случае будет его использовать - и то, что будет полезным. Но с другой стороны, хотелось подарить что-то необычное. То, из-за чего-то голубые глаза будут блестеть от радости. Но идей не было. Вот от слова совсем. А даже если и были, то максимально бредовые. Например, зачем Тони куча толстовок или украшений? Их у него и так море. Парфюм? Тоже нет смысла. У Томпсона был свой фаворит в нём - тот самый, который когда-то ему подарила Анна, цитрусовый. За всеми этими мыслями Рудольф не замечает, как уже собрался и вышел на улицу. Ну, раз уж идей нет, значит в городе он точно ухватит эту цепочку.       Нью-Йорк был украшен под стать празднику. Везде были гирлянды, всякая мишура, дождики, весёлые детские новогодние картинки и поздравления. Если верить новостям, то на центральной площади даже стояла красавица ель. Большая, пушистая, украшенная. Пока вампир проходил мимо, дети, а порой и подростки, останавливались у витрин магазинов и подолгу разглядывали все эти украшения. В их глазах юноша замечал радость, щепотку счастья, из-за чего невольно на губах всё равно проскальзывала нежная улыбка. Отчасти, было даже завидно. Дети всегда были чем-то таким, что певец давно перестал понимать. Особенно у смертных. Они были чем-то другим. Чем-то ярким, неуловимым, постоянно смеющимся и радующимся непонять чему. Но из-за этого они казались чистыми, невинными. В них не было какого-то зла, в них не было усталости как у взрослых. Они готовы были открыться миру, расставляя ручки для объятий, широко улыбаясь.       Пожалуй, такой же ребёнок есть и у самого Рудольфа. И не важно, что этому ребёнку было уже двадцать три года. Он всё равно вселял в Сэквилбэка что-то тёплое, доброе, от чего сердце таяло. Вампир до безумия любил этого ребёнка. Любил это доверие между ними, любил долгие и тёплые объятия по вечерам, любил тихий шёпот, которым Тони всегда признавался в любви. Он любил всё в нём. И хотел, чтобы это хранилось. Только для них. Только для Рудольфа.       Поймал он себя на этой мысли, когда проходил мимо очередного магазина, только в этот раз с игрушками. Повернув голову к витрине, юноша замечает маленького барашка. Белого, пушистого, и с виду безумно мягкого. Морда была сделана уже из другой ткани, но это не значило, что от этого игрушка была хуже. Наоборот, морда его была забавной, доброй, даже в какой-то степени милой. Ноги развернули певца к двери магазина, а руки потянули дверную ручку. Зайдя внутрь, юноша замечает над собой музыку ветра, которая оповещает о новом посетителе. В зале была целая куча родителей и молодых людей. И все что-то смотрели. Дождавшись хотя бы одного свободного работника, Рудольф просит о том самом барашке, что он видел на витрине. Продавец кивает и, взяв его, идёт к кассе, а вместе с ним туда идёт и вампир. Пока шла оплата, работник задаёт немного каверзный вопрос, из-за чего на губах после появляется лёгкая улыбка.       - Ребёнку покупаете?       - Почти. - Секвилбэк оплачивает покупку и уходит, направляясь дальше.       Дальше юноша направляется в книжный. Тони любил проводить вечера или выходные за книгами, читая о приключениях детективов, или же об очередной драме между какими-нибудь возлюбленными. И хоть до этого вампир предпочитал читать сам, а не чтобы ему читали, но сейчас он просто обожает, когда его голова лежит на коленях у смертного, пока тот читает очередную книгу, зарывая пальцы второй руки в чёрные волосы. В этом было что-то такое, что поселилось в сердце певца. Зайдя внутрь, Рудольф первым делом смотрит несколько книг. После находит неплохой - ну, насколько он может судить - скетчбук и оплачивает это всё на кассе.       Помнится, один раз Томпсон попросил Секвилбэка ему попозировать для рисунка. Тогда вампир сидел около часа, не шевелясь и не мешая работать смертному. А тот сидел, что-то вырисовывал, штриховал, стирал. Тогда боковая часть его ладони была вся в грифеле. Но зато на листе был готов рисунок, который вампир хранит со всем теплом. Все волосинки, скулы, мышцы - абсолютно всё было нарисовано настолько детально и реалистично, что певцу тогда показалось, что в зеркале не такое детальное отражение, как здесь. Руки же самого Рудольфа на такие красоты не способен. Зато потом этими же руками он доводил Тони до исступления, пока сбивчивым шёпотом тот не начал нести всякий влюблённый бред.       Посмотрев на часы, вампир понимает, что времени осталось не так много. Через пару часов репетиция, а он ещё толком ничего не купил. Да, сладости можно будет и потом купить, дабы дополнить объём подарку. Но этого всего, казалось, мало. А идеи все иссякли. Вздохнув, юноша уходит домой. Надо бы спрятать всё, чтобы не испортить сюрприз.

•°***°•

      На репетиции Рудольф был весь будто на иголках. И брат с сестрой это видели. Да, на песнях это не сказывалось. Но то, как подрагивали руки и то, как в глазах Сэквилбэка была лёгкая паника, чего раньше вообще не было. Когда репетиция закончилась, Анна всё же не удержалась и подошла к брату. Тот возился с замком на сумке, поскольку из-за своих деревянных рук не мог нормально застегнуть чехол из под гитары.       - Рудольф, что с тобой? - Юноша повернулся к ней и выгнул бровь домиком. - Тебя аж трясёт всего. И в глазах паника. У тебя такого не было ещё с нашего первого концерта.       - Да... Блять, я не знаю, что Тони подарить. - Секвилбэк тяжело вздыхает и садится на стул, что стоял в гардеробе. - Я купил ему часть подарка, но мне кажется, что этого мало. Я... Я хочу его порадовать. Хочу, чтобы подарок был практичным. Но я не знаю, что именно.       Девушка задумалась. Она прекрасно знала, что подарит Томпсон, поскольку как раз сегодня они ходили за этим. Тем более, учитывая то, что вампирша сама давала советы и помогала с выбором. А тут, видимо, ей придётся работать на два фронта. Что, на самом деле, забавно. После пары идей, в голову Анны пришла неплохая, с одной стороны, идея. Ведь по рассказам как смертного, так и брата, совместная жизнь протекала очень даже хорошо. Они жили мирно, тепло, а самое главное - любяще. Но с другой, будут ли они готовы к такому шагу? Предложив такую идею, девушка сначала была послана на три известных буквы. Но в итоге...       - В каком сейчас есть хоть какие-то скидки?       - Недалеко от дома Тони. Там и выбор есть. Уверен, что ты найдёшь подходящее.       - Хорошо. Я тогда побежал. - Секвилбэк обнимает сестру на последок и быстро застёгивает куртку, быстрым шагом уходя из здания. - До завтра! - Юноша садится на первый же автобус и едет домой. У Томпсона ещё час репетиций. А это значит, что у вампира есть в запасе целый час на выбор основного подарка.       Смертный и правда появляется дома только через полтора часа. Когда он заходит, то веснусчатый нос улавливает вкусный запах откуда-то с кухни. Рудольф дома и что-то готовит. Наверняка что-то вкусное. Парень улыбнулся. Он обожал, когда Сэквилбэк стоял за плитой. Чтобы тот не говорил, а готовил он превосходно. Поэтому во время всяких застолий большую часть блюд готовит именно вампир. А Томпсон больше походил на кота - путался в чужих ногах в попытках помочь, успевал скоммуниздить какие-нибудь вкусные ингредиенты и накрывал на стол. Но, вроде как, юношу всё устраивало. Он ни разу не жаловался, а только улыбался и изредка мог шлёпнуть Тони по ягодице, и то не сильно, по-детски. Разувшись и повесив куртку, парень переодевается и моет руки. А после идёт на кухню, где что-то жарил Рудольф. Судя по всему, отбивные. Томпсон обнимает его со спины и утыкается носом в плечо.       - Привет.       - Привет. - Секвилбэк улыбается и поворачивает к нему голову, оставляя лёгкий поцелуй на чужих губах. - Как прошла репетиция?       - Неплохо. Я наконец-то смог достичь нужного тембра в голосе, чтобы я смог вытянуть эту песню, не закашлявшись. - Смертный слегка смеётся и вновь кладёт лоб на холодное плечо. - А у вас как там всё прошло?       - Тоже неплохо. Мы всё в последний раз прогнали, Грегори обещал, что когда они поедут в зал Хаммерстайна, то они за нами заедут.       - Это хорошо. А то завтра снегопад обещают, и мне не охота тащиться в такую погоду пешком.       - Поддерживаю.       После ужина Тони моет всю посуду. Вообще, как он когда-то объяснил, в его понимании, когда один человек полностью приготовил что-то - неважно, обед, завтрак или ужин - то второй должен вымыть посуду в знак хотя бы небольшой, но благодарности. В его понимании, это и есть общие обязанности в доме. И Рудольфу его не переубедить. Ситуации, когда только один из них и готовил, и мыл, случались либо тогда, когда кто-то из них болел, либо слишком устал. Так, например, когда Томпсон приехал с концерта в Кентукки, полностью вымотанный и уставший. Секвилбэк встретил его на вокзале, а после вместе с ним ехал домой. У смертного закрывались на ходу глаза, он мало говорил, но был страшно голодный. Тогда, за час до приезда, вампир успел приготовить немного вкусностей для своего возлюбленного, чтобы тот поел, а после отдохнул. Из этого следовало, что и посуду мыл тоже юноша. Тони потом долго просил прощения, на что в итоге получил лёгкий подзатыльник и наказ отправляться отдыхать.       - Завтра Анна и Грегори придут? - из мыслей вырывает Томпсон, выключая воду и вытирая руки полотенцем.       - Нет, они после концерта сразу уедут домой. Но обещали передать нам подарки на следующий день. - Отчасти даже юноша рад, что это Рождество они проведут только вдвоём. У Анны свидание с молодым человеком - от обоих братьев было сказано, что если что-то произойдёт, то этому мудаку оторвут и яйца, и хлебало - а Грегори, воспользовавшись временным одиночеством, решил заказать себе любимой лапши и сесть за просмотр рождественских фильмов. Возможно, подарок будет подарен действительно атмосферный и, самое главное, личный. Только для них двоих.       - Хорошо. Тогда уже завтра после концерта что-нибудь приготовим? Или сейчас начнём?       - Думаю, завтра мы будем слишком вымотанные, чтобы что-то готовить. Так что, думаю, можно сейчас начать. Как раз всё настоится как надо.       - Хорошо.       В течении следующих двух часов оба певца готовили заранее блюда на завтра. Разумеется, не обошлось без выпечки. На Тони был пряничный домик, который тот обожал ещё с детства. И пока тот делал крем, Рудольф занимался салатами. Поставив очередную тарелку в холодильник, Секвилбэк оставляет поцелуй на щеке Томпсона, пальцем подхватывая немного крема, на что почти получил по рукам, но успел донести палец до рта и слизать крем. В итоге смертный со смехом пытался увернуться от пальцев вампира, которые щекотали чужие бока. По всей кухне раздавался смех обоих парней. После Рудольф поймал Тони за талию, обнимая и целуя, на что сразу же получает ответ в виде слегка приоткрытого рта и рук, что обняли вампира за шею. Сейчас казалось, что они невероятно счастливы. И им никто больше не нужен был. Только они. Только вдвоём.       Их прерывает сигнал от печки. Основа для пряничного домика готова, и если её сейчас не вытащить, то она сгорит к чёртовой бабушке. Томпсон быстро реагирует и, отстранившись, достаёт с помощью прихватки все детали. После они вдвоём сидят и клеят с помощью крема этот самый домик. Потом, пока смертный украшает крышу узором черепицы, вампир вырисовывает окна и дверцу. Потом они добавляют пару леденцов в виде тросточек или просто конфет, и в дополнение ставят у входа пряничного человечка.       - Красиво получилось. - Тони улыбается, смотря на их творение. А получилось и вправду классно. Не удержавшись, Томпсон берёт телефон и фоткает получившийся шедевр, после чего загружает фото в инстаграмм. Рудольф лишь улыбается. Как же он любил этого ребёнка.

•°***°•

      Зал Хаммерстайна был украшен под стать празднику. Везде висела мишура, гирлянды. На двери в гримёрку даже висела забавная морда Санты Клауса. Внутри также всё было украшено, что не могло не радовать. Надо бы сказать потом организаторам спасибо. За кулисами, правда, было скудно. Но это ничего. Самая главная звезда сейчас стояла на сцене и пела медленную песню, пока зал качал руками из стороны сторону, образуя маленький флешмоб.

"I met you in California, You told me you loved him in Georgia. Your heart's in the ground, frozen over, My heart's in the sky, supernova... "¹

      Когда-то, на одном из интервью, у Тони спросили, откуда он черпает вдохновение? И тогда он ответил, что вдохновением для него является его собственная жизнь. И Рудольф знал, как парень написал эту песню. В Калифорнии, после концерта, они впервые задумались о совместном проживании. В Джорджии произошёл их первый, самый долгий и самый откровенный разговор. Просто Секвилбэк решил слегка полюбопытствовать на тему жизни своего возлюбленного, а в итоге он же и успокаивал Томпсона, вытирая слёзы и поглаживая его по пшеничным волосам. Тогда впервые вскрылась настоящая причина того, почему смертный ушёл после средней школы. Оказалось, что там он подвергался травле. За всё, что только мог. Дети в таком возрасте, обычно, необычайно жестокие твари. Да и отношения он строил неудачные. Все те кубики, что парень с таким трудом выстраивал хоть в какую-то башню любви, бездушно раскидывали по всем углам, не давая и шанса собрать всё воедино вновь. После этого, вампир поклялся и себе, и Тони, что будет защищать его от всех подобных уродов; что Томпсон будет плакать только от счастья; что он будет любим. По настоящему любим.       В себя Рудольф пришёл уже тогда, когда зал начал аплодировать. Смертный широко улыбался и поднял руки вверх, заставляя толпу кричать чуть ли не ещё больше. Поблагодарив за всё, парень ушёл за кулисы, где попадает в объятия Секвилбэка.       - Молодец. - Вампир улыбнулся и поцеловал пшеничную макушку, убирая руки. В конце концов, сейчас выход SеквилBэк. - Что ж, пошли мы.       - Удачи вам. - Группа кивает и уходит на сцену, где из вновь встречают шквалом аплодисментов и радостными криками.

"I'm taking back the crown! I'm all dressed up and naked! I see what's mine and take it! Finders keepers, losers weepers!"²

      Зал тогда чуть ли не взорвался аплодисментами. Эту песню группа выпустила всего лишь месяц назад. Но её уже выучили, подпевая и выплёскивая свои эмоции в ней. Такого формата песни уже не выпускались давно. После того концерта в Карнеги-Холле репертуар группы был немного расширен, от чего пришёл новый поток фанатов. Да, среди старых слушателей сначала пошла волна негодования из-за этого, но после конфликт ушёл на нет, поскольку группа объяснила, что если они продолжат идти по одному маршруту, то к ним просто потеряют интерес. А так они охватывают большую область в музыкальной сфере.       В конце выступления SеквилBэк крикнули "С рождеством вас!" и ушли со сцены. За кулисами стоял Тони, аплодируя и широко улыбаясь. После, все четверо ушли в гримёрку, где после переоделись и пошли к выходу из Хаммерстайна.       - Ну что, вы поехали? - Анна посмотрела на брата, который вызывал такси, и Томпсона, что стоял рядом и смотрел на падающий снег. Оба парня посмотрели на девушку и кивнули. - Хорошо, тогда мы тоже пошли. - Вампирша обнимает этих двоих и широко улыбается, поскольку знает, что, походу, этот вечер они проведут очень мило и эмоционально. - Удачи вам. С Рождеством.       - С Рождеством вас. - Рудольф и смертный обнимают Анну ответ и пожимают руку Грегори. Когда приезжает такси, они садятся туда и едут домой.       Дома тепло и сухо. Закинув вещи с концерта в стирку, оба парня принимают душ и переодеваются. Секвилбэк смотрит на часы. Через пару часов уже Рождество. Внутри подступает паника. А вдруг Тони не понравится подарок? Вдруг он откажет или просто ожидал другого? Но уже поздно как-то об этом думать. В комнату заходит Томпсон, осматривая их с вампиром вчерашние страдания. Вся квартира была украшена мишурой, где-то на окнах висели гирлянды, а в углу стояла красивая искусственная ёлка. На ней висели красивые яркие шарики - которые парни откопали в самом дальнем углу шкафа - гирлянда в виде звёздочек и прочая лабудень в виде той же мишуры и "дождика". А самое главное, забавное и милое одновременно - омела над кроватью в спальне. Идею смертному подала Анна, за что её хотелось убить. Но с другой стороны, это было с какой-то стороны неплохо и даже символично.       - Ну что, накрываем на стол?       - Угу.       После они ставят кухонный стол в гостиной, который накрывают скатертью, а после выуживают две тарелки из сервиза - интересно, а сам Тони пользовался им хотя бы раз? - и два бокала, которые после протирают от пыли полотенцем. На стол ставят салаты, пряничный домик, а на горячее посередине стола стояла тарелка с отбивными, которые Рудольф приготовил с утра. На макушке Томпсона уже была красная шапка с белым помпоном, которая забавно болтался при каждом движении. Только в итоге, по просьбе Секвилбэка, он всё же её снял. В итоге они сидели за столом, в вязанных свитерах - спасибо Фриде за рождественский подарок - шортах и носках. Оставалось буквально пару минут до полуночи. В бокал смертному вампир наливает шампанское, а себе крови. Усевшись, они начинают обратный отсчёт. Когда же часы пробили двенадцать, соседи начали кричать поздравления, а на улицы запустили салют, оба парня чокаются бокалами и отпивают каждый из своего, улыбаясь.       - С Рождеством, Тони. - Рудольф улыбается и смотрит на парня, в чьих голубых глазах отражались счастье, радость и невероятно искренняя любовь.       - С Рождеством, Руди. - Томпсон улыбается и целует бледные и холодные губы Секвилбэка, на что получает ответный поцелуй. Сладкий от шампанского, слегка горчащий из-за привкуса крови. Когда же они всё-таки отстраняются друг от друга, юноша говорит прямо в губы, шёпотом:       - Я сейчас схожу за подарком, подожди немного. - И уходит куда-то в коридор, что позволяет смертному так же достать подарок. В итоге они оба садятся друг напротив друга. В руках у Тони синяя коробка с красной лентой, а у Рудольфа - красная с золотого цвета ленточкой. - Ну, что ж, кто первый?       - Откроешь? - Томпсон протягивает Секвилбэку коробку, и тот её берёт и открывает. Внутри, на дне, лежала нарезанная цветная бумага, какие-то сладости из любимого магазинчика вампира на Площади Таймс-сквера, что очень грело душу - вампир пару раз заходил в этот магазинчик, и в итоге ему там понравилось. О чём было сказано всего лишь один раз, но смертный запомнил. И это было так мило... - лежал любимый одеколон, которым Рудольф не переставал пользоваться, а самое главное здесь - фотоаппарат. Не китайский, дешёвый, а настоящий, за приличную сумму. С качественной линзой, с чехлом. Красные глаза распахнулись и, не веря, посмотрели на смертного. Чёрт, теперь появилось чувство, что подарок вампира полное говно по сравнению с этим. Юноша часто моргал, пытаясь скрыть влагу, что так не вовремя появились и тем самым напугав Тони. Холодные руки обняли парня, прижав к себе. Улыбнувшись, Томпсон обнимает в ответ, целуя в висок. - ... Спасибо. - Взгляд цепляется за подарок, который парень ещё не открыл, и который всё ещё лежал рядом с ними. - ... Откроешь?       Парень кивает и медленно отстраняется от возлюбленного, беря в руки коробку. Сняв крышку, Тони сразу смотрит на содержимое. Первое, за что цепляется взгляд голубых глаз - игрушка. Пушистый, белый и наверняка безумно мягкий барашек. Томпсон достаёт его и прижимает к груди, широко улыбаясь и говоря о том, какой же он хорошенький. Парень сначала целует мордочку игрушки, а после лоб Рудольфа. Среди кучи сладостей смертный находит книги и скетчбук, успев отпустить шутку про то, что будет зарисовывать сюда именно Сэквилбэка. А после взгляд цепляется за маленькую чёрную коробочку. Сначала парень не понимает, что это. Поэтому достаёт аккуратно, будто боясь сломать. И открывает, после чего глаза распахиваются, а сам Тони медленно закрывает рот рукой, подняв взгляд на вампира.       - Я... Я понимаю, что это очень ответственный шаг для нас обоих. И понимаю, что мы оба можем оказаться к этому не готовы. Но... Один раз я поклялся, что буду рядом. И в горе, и в счастье. И... С тобой я впервые чувствую, что хочу видеть чью-то улыбку, потому что влюблён в неё. Смотреть в твои глаза, потому что в них я вижу то, чего мне не хватало всю свою бессмертную жизнь. Поэтому... Я хочу разделить с тобой всё это время, что есть у нас. - Рудольф слегка улыбается и поднимает взгляд на Томпсона, который сейчас шмыгал носом и не убирал руку от рта. В коробочке находилось золотое кольцо. Оно было сделано как переплёт двух полосок, а посередине они сходились в солнце, в центре которого находился топаз. - ... Ты выйдешь за меня?       Хватило секунды, чтобы смертный накинулся на чужую шею, прижимаясь к телу Секвилбэка и часто кивая. Вампир лишь слегка рассмеялся, прижимая любимого к себе и целуя холодными губами висок. А дальше было сбитое дыхание, сбивчивый шёпот, признания в любви и поцелуи в спальне под омелой, пока руки Рудольфа доводили до грани, заставляя тело под ним изгибаться в предоргазменной судороге. Тони смотрел на кольцо на безымянном пальце, пока Секвилбэк оставлял аккуратные и нежные поцелуи поверх свежих засосов на плечах и шее.       - Руди. - Голос Томпсона тихий, больше похожий на шёпот. В такие моменты они никогда громко не разговаривали. Хотелось сохранить это нечто дорогое, тёплое и нежное, что было между ними.       - М? - Вампир отвлекается от своего занятия и смотрит на смертного. Тот поворачивается и смотрит в красные глаза юноши.       - Как ты смог узнать размер кольца? Да ещё так, чтобы я об этом не узнал.       Рудольф слегка улыбается.       - Помнишь ту крышку от бутылки пива? - Парень кивает. Тогда они вместе культурно отдыхали в "The Iron Horse", где Сэквилбек заказывал себе бутылку "Coors Banquet". Из крышки он сделал пародию на кольцо с камнем и протянул его Томпсону с вопросом "Ты примешь его в знак моей бесконечной любви?". Тогда уже слегонца захмелевшие Грегори и Анна смеялись, что "Если это не лучшее в мире предложение руки и сердца, то зачем Тони вообще с ним встречается?". - Я её сохранил. Когда пришёл в ювелирный, показал её. Там подобрали по размеру. - Томпсон прыскает от смеха и тыкает локтём куда-то в грудь вампиру, от чего тот делает вид, что ему больно, а после начинает щекотать чужие бока. Смертный смеётся и пытается увернуться от чутких холодных пальцев. После оба парня успокаиваются. - Когда распишемся?       - Думаю летом. Зимой слишком холодно, а весной у нас начало нового тура.       - Логично. - Рука вампира ложится на руку Томпсона, накрывая и переплетая их пальцы в замок. На безымянном пальце вампира было тоже золотое кольцо. Только заместо солнца у него была луна в растущей фазе. Её закрытую часть создавал гагат. Эти кольца Секвилбэк покупал как парные. И смертному досталось именно солнце, потому что он и сам был таким. Ярким, тёплым и живым. В то время как Рудольф был холодным, действительно мёртвым. Но парень смог растопить кусок льда в груди, заставляя сердце биться и понимать, что теперь без этого смертного оно больше не будет биться. Не будет смысла. - Я люблю тебя, Тони.       - А я тебя люблю, Руди. С Рождеством?       - С Рождеством.       А на улице падал снег, покрывая всё пушистым одеялом и даря надежду на то, что дальше будет легче.