Фиолетовые облака

На школьной крыше было комфортно. А Хёнджину было шестнадцать, когда он впервые пришёл сюда. В тот день они поссорились с мамой из-за каких-то несчастных оценок, и больше всего юноше хотелось просто успокоиться и перестать нервничать. А на крыше было тихо и спокойно. Прямо как в кадрах из аниме в жанре «романтика». Он попытался прошмыгнуть около сторожа, был схвачен и вежливо объяснился, что прыгать не собирается, а хочет просто посидеть и подумать о жизни. Старый охранник, лет пятидесяти, на удивление, одобрительно кивнул. Хван поднялся по темным лестницам, прошёл по коридорам и, наконец, нашёл вход на крышу. Правда, он немного(ну конечно) побаивался(боялся) высоты, поэтому всю ночь просто просидел где-то в центре, не решаясь даже близко подходить к краю, смотря на небо цвета индиго и обдумывая свою жизнь. Психотерапия? Нет. Звёзды интереснее. В следующий раз он пришёл когда рассорился с единственным другом. Часто дружбу не разрушают какие-то глупейшие ссоры, но после этой они так и не помирились. За Хёнджином всю ночь следил взволнованный сторож, а тот просто кутался в тёмно-серое худи с капюшоном и смотрел на ночной город. Говорят, что школьная крыша лучшее место для поцелуев. Для страданий, видимо, тоже. Да и вообще, в целом, лучшее место. В последнее время Хёнджин зачастил с такими походами, а момента, когда он пришёл сюда впервые — прошёл почти год. Сегодня он шагал сюда с особенным трепетом — в городе будут фейерверки, и их непременно будет видно с крыши. Тяжёлая металлическая дверца скрипнула после поворота ключа. Юноша распахнул её, еле слышно вошёл и уже хотел было сесть и достать наушники, как вдруг заметил странный силуэт. Комочек из пледа(и кого-то в нём) сидел на самом краю, за ограждением. Видимо, совсем бесстрашный. И, дай Боже, живой — вообще никак не двигается. Хёнджин аккуратно подошёл ближе, и потрогал комочек за плечо, постоянно смотря под ноги, чтобы ненароком не упасть. Плед зашевелился — сначала из него вылезла взъерошенная голова со светлыми волосами и милейшими веснушками, а затем показались руки, которыми он зацепился за ограждение и потихоньку перелез назад. Теперь на крыше стояло двое: Хёнджин, планировавший в недалёком прошлом посмотреть на фейерверк, и неизвестное инопланетянское существо в пледе. Существо выглядело вдохновленным. До безумия. В глазах мелькал свет, словно в них кто-то запустил рой светлячков. Этими самыми глазами он невинно хлопал, изучая Хёнджина, пока тот не решился задать вопрос первый. И, почему-то, шёпотом. — Ты что тут делаешь? — Отдыхаю. На небо смотрю. Сижу! — существо гордо уткнуло руки в бока и, дабы оправдать свои слова, скинуло с себя плед, усевшись на него. — Не знаю что и думать… Ты как сюда попал? Я тебя первый раз вижу. — А я знаю почему. Потому что я первый раз пришёл! — он хихикнул, — Я Феликс, попал сюда по водосточной трубе. Скоро фейерверки будут, садись смотреть со мной! Феликс был странноватым. В первую минуту(а минуту ли, а не пять секунд?) знакомства — предлагать вместе смотреть на фейерверк. Действительно, почему бы и да. Хёнджин для приличия подумал пару секунд, а затем и вправду сел на клетчатый розовый плед, закинув рюкзак подальше. На небе сегодня целая тонна звёзд, которые ещё не успели украсть и спрятать в рукава ведьмы из книжек Гоголя. А ещё город как на ладони, и светится красиво. Неудивительно, что не один Хёнджин в этом прекрасное увидел, но удивительно, что вторым был именно этот странноватый Феликс. Как будто немного не с этой планеты. — И давно ты сюда ходишь? — а человека «не с этой планеты», кажется, его статус вообще не волновал. — Год почти? Я обычно тут сижу один и слушаю что-нибудь. У меня и сегодня с собой плеер. Принести? — Тащи! Так здорово! А я тут чуть не свалился, но всё отлично, я удержался. Просто день нехороший был, меня в школе загоняли, а тут такое местечко краси-и-вое, — мальчик растянулся в мечтательной улыбке. Как котик. Хёнджин сбегал за плеером, распутал макраме из наушников и передал один из них новоиспеченному собеседнику. — А я сюда тоже хожу когда дни нехорошие. Помогает. — Конечно! Я вот прям за эти пять минут это тоже понял, — он опять лучезарно улыбнулся и лёг на плед, — давай расскажем о себе что-нибудь? Ты теперь мой друг, кстати! Смелое утверждение. Или заявление. Учитывая, что друзей у Хёнджина нет уже приличное количество времени. *** Мальчику именуемому Феликсом оказалось 16. Всего на год младше, и на класс, соответственно. В школе они ни разу не пересекались, а больше, собственно, и негде — Хёнджин, по его мнению, не занимался абсолютно ничем, зато о расписании Феликса знал всё: В понедельник и четверг тот рисовал в школьном кружке, а в среду и субботу ходил на танцы, о стиле которых Хван впервые слышал, но с умным видом кивал на вопрос «Ты же знаешь, что такое вог?». Они действительно прилетели с разных планет. Или комет. Феликс был невероятно плюшевым. А ещё странноватым. И уютным. От него пахло карамельными духами и немного свежим кондиционером для белья. Волосы топорщились и таращились во все стороны, любопытные глаза бегали туда сюда, а в океане из мягкого свитера и пижамных штанов можно было утонуть. Он просто приходил на крышу. Просто по водосточной трубе! Расстилал свой огромный плед, обязательно дожидался Хёнджина(которого звал не иначе, как хёном), и начинал говорить обо всём: о странных одноклассниках, о любимых музыкальных группах, о мангах и фанфиках, о том, что у каждого дня недели есть свой цвет, гласные красные и солёные, а согласные синие. И о звёздах, конечно. Хёнджин был абсолютно другой. Плющевый — заросший этим кустом с ног до головы. Вечерами он сидел дома, зачитываясь учебниками про растения и мечтая о большом зимнем саду, обязательно со стеклянной крышей, где он бы мог сидеть и смотреть на небо и подкрадывающийся рассвет ночами. У него были густые чёрные волосы, постоянно лезущие в глаза, он носил огромные бесформенные тёмные худи и такие-же штаны. А ещё, постоянно слушал музыку. Музыка была выход при любом раскладе: если навязчивые и неприятные мысли опять настойчиво лезли в голову, словно вязкая патока, он просто вёл свой разум за мелодией, и всё вокруг уходило на второй план. Правда сейчас музыкой были речи Феликса на крыше. Почти каждую, чёртову ночь. Они никогда не списывались перед тем как прийти. Юноши и номеров друг-друга не знали: достаточно было просто посмотреть на день недели, и понять, что если сегодня вторник, пятница или воскресенье(которые Феликс почему-то прозвал фиолетовыми) — то они точно увидятся. *** Сегодня было воскресенье. На небе уже давно мерцали звёзды и огоньки улетающих самолётов. Тяжёлая металлическая дверь крыши скрипнула, и черноволосая голова просунулась в открывшийся проход, убедившись что обязательный гость уже ждёт. Феликс сидел завернувшись в свой плед и уставившись в небо. Старший незаметно подошёл и аккуратно потрогал за плечо, а тот развернулся и заверещал от радости, мгновенно налетев с обнимашками. — Хён! Ты пришёл! Мою работу выбрали на конкурс пейзажей и отправили аж в Шанхай, представляешь! — он говорил сбивчиво, то и дело потрясывая Хёнджина за плечи, — я так рад, я месяц его рисовал. Нашу крышу и вид с неё! Я все детальки запомнил, но не сфотографировал, но я тебе такой же нарисую! *** Феликса почему-то постоянно тоже хотелось обнимать. Тот, конечно, и сам лез: постоянно садился со спины, нежно и аккуратно перебирал Хёнджиновы волосы, рассказывая о чём то, а иногда и вовсе клал свою голову на плечо. Момент, когда дыхание и вправду замедляется. Он был словно маленький принц из удивительного Королевства. С милейшими веснушками на щёчках, с чудесными родинками(в места которых, по легенде, целовали в прошлой жизни), и обворожительной улыбкой. А ещё постоянно сияющими глазами. Светлячок, принц, пришелец, существо не с земли. Прозвищ было много, а причина всегда одна: поразительный мальчик с крыши, любящий рисовать, танцевать, и хихикающий с незнакомых слов. А ещё этого мальчика иногда слишком сильно хотелось поцеловать. *** — Хён? — Феликс позвал парня, который задумчиво уставился в небо, и почему то сегодня пришёл первым. На Сеул только спускалась ночь: закатное небо было ярко-рыжим, вдалеке светилось огромное колесо обозрения, а облака на небе были словно фиолетовая сахарная вата. Хёнджин сидел на крыше и явно о чём то увлечённо думал, аж смотреть было страшно, хорошо, что из головы ещё не лились бессвязным потоком все мысли. — Хён? Джин-ни? Вызываю тебя обратно на землю! — он опять подошёл со спины со своими обнимашками, и Хёнджин окончательно и навсегда утонул в рукавах мятного свитера. — Какой шанс, что ты столкнёшь меня с этой крыши, если я тебя поцелую? — он неожиданно развернулся к младшему, пронзительно смотря в глаза, и не успел Феликс ничего ответить, тот продолжил, — Даже не так. Можешь столкнуть меня с крыши, если я тебя не поцелую. Губы Феликса были мягкие и очень сладкие. Почти как сахарная вата. Или как фиолетовые облака.