спокойный и энергичный.

Муто тяжело вздыхает. Зима в этом году ужасно холодная и снежная — выходить из дома равно суициду. Но, в таком случае, Санзу можно смело называть суицидником. Эта балда, по словам Ясухиро, в осенних кроссовках и лёгкой куртке вышел на улицу за чем-то сладким. Впрочем, Ясухиро сам виноват — парень не посмотрел в чём был одет младший, а теперь его сожитель заболел. Красный, потный, с температурой под сорок Санзу укрывался несколькими одеялами, а вокруг него лежала куча таблеток и разных пшикалок против боли в горле и против насморка. — Горе ты луковое, в курсе? Когда же Харучиё не спал, он доставал Муто просьбами уделить ему внимание — к слову, Муто всё это время пытался учиться, а школьник его отвлекал. — Ясухиро-сааан, расскажи что-нибудь. — Сейчас я пытаюсь разобраться в математических уравнениях. Приподнявшись на локтях, Санзу взглянул на молодого человека. Тот схватившись за голову двумя руками, смотрел то ли злым то ли уставшим взглядом в экран ноутбука. Сняв очки, Муто потёр свои уставшие глаза. — Мне не нравится. — А мне, по-твоему, нравится? — Лучше иди ко мне. — Ты сопливый, заразишь. Санзу недовольно надулся. Начать капризничать — единственное, что пришло младшему в голову, потому сейчас тот недовольно сопел своим заложенным носом и тянул руки к Мучо. Впрочем, старший и не думал отказывать, лишь подразнить, но когда в ход пошли слёзы, тот всё же поднялся и подошёл к кровати. — Манипулировать плохо, знал об этом? — Но зато смотри как действенно. Не успел Хиро поднять взгляд на Хару, как тот уже, буквально, носом клевал, зарывшись в одеяло по самые уши. — Отдыхай.