Вступление.
23 декабря 2021 г., 03:55
Примечания:
*"время ограничения" - ребёнок находится в комнате, не спит, не сидит, не лежит, не отдыхает. Стоя выполняет данное ему задание, либо просто стоит, думая над своим поведением.
*осмотры проводились с фотографированием, и изучением тела.
Я помню ярость в глазах отца, и страшную гримасу, так ярко отпечатавшуюся в моей памяти. Я помню свет фар, и впервые, такую ожидаемую боль, которая растеклась по всему телу, когда машина влетела в огромную грузовую фуру с такой скоростью, при которой находясь внутри легковушки - по утверждению всевозможных экспертов изучающих это дело - шанс выжить был почти равен нулю. Я помню что ещё долго лежал в больнице, и терпел ежедневные осмотры, частые операции, вечные посещения лечащего врача и капельницы. Однако это всё не шло и в самое далёкое сравнение с тем, что происходило всё моё детство.
С самого малого возраста не было и дня, когда мне было дозволено сказать хоть слово без разрешения, встать со своего места, выйти из комнаты, или посмотреть не в ту сторону, что указывали мои воспитатели. Да, именно воспитатели, ведь родителями называть моих родных отца и мать было запрещено. Я боялся их. Это были все чувства, которые я испытывал к своим родителям, я никогда не знал, никогда не думал, что может быть иначе. Моё имя существовало лишь в свидетельстве о рождении, а личного мнения или интересов не существовало даже в мечтах. Хотя, впрочем, знал ли я что такое мечты...
Когда я стал чуть старше, примерно годам к девяти, меня познакомили с моей сестрой. Это стало для меня чем-то невероятным - подарком судьбы, или как там это называют. Теперь, примерно раз в три дня, я мог ровно сорок пять минут, которые обычно входили в бесконечное "время ограничения"* общаться с кем-то. Она была всегда холодна, когда в комнате присутствовали мать или отец, но как только закрывалась дверь - её глаза наполнялись слезами, и она тихо тихо, почти беззвучно начинала говорить мне о том, что в этом доме нельзя оставаться, о том, что мне срочно нужно бежать, о том, что у меня осталось совсем мало времени и у неё есть план, и о том, что ей очень жаль. Я не понимал её, совсем. Мне не нравились побои, ограничения и странные осмотры*, которые проходили раз в неделю. Но я был полностью уверен, что это единственный вариант жизни, что так везде, и убегать нет никакого смысла, ведь у меня есть своя комната, место и даже огромная книга в углу, которую я обязан читать каждый раз после обеда до ужина, и после утренней зарядки. Я смотрел на свою сестру, её красивые чёрные волосы прикрывали красные заплаканные глаза, а тонкие, украшенные шрамами руки прижимали мою голову к её груди.
Прошло около месяца, я продолжал посещать сестру раз в три дня, и очень радовался тому, что мои родители стали меньше меня бить, что сестра перестала плакать при наших встречах и тому, что теперь раз в три дня я чувствовал тепло, просто находясь в объятиях человека, который, я был уверен, не желал мне зла. В одну из встреч она сказала мне лишь несколько слов, после того, как услышала разговор отца "ты отборный товар, просто травмироваться, и тогда ты будешь спасён".
Я понял что она имела ввиду очень скоро, когда отец после очередного осмотра зашёл ко мне в комнату, и сказал идти за ним. Мы прошли по тёмному красному коридору, и свернули в большой зал. В зале стояли такие же мальчики как я, лишь немного отличающиеся по росту или телосложению. Я стоял в общей линии, и аккуратно озирался по сторонам, стараясь не поднимать головы. Мне было холодно и страшно, но что делать я не знал. Несколько минут спустя в тишине, прозвучало: "этот", и подняв голову я увидел что пальцем правой руки мужчина указывает на меня.
С того момента я хотел сделать всё что угодно, чтобы забыть этот день, но через некоторое время он повторился снова, а потом ещё, и ещё. Слова сестры часто стали всплывать в моей голове, и наконец я придумал. Я всё придумал. Я сделал и выбрался. Я убил его.
***
– Босс, босс! Проблема решена. Мы закончили с этой веткой клана. – Хорошо. Надеюсь вы не забыли спалить там всё до тла? - I.N. закрывает глаза, и облокачивается на спинку стула. - Иначе вы меня сильно разочаруете.
