Гарри Поттер и ещё Гарри Поттер

— Помирать собрался? — раздался где-то наверху насмешливый голос. Гарри невольно вскинул голову, но встать с пола и не подумал. Слишком устал, слишком плохо, чтобы думать сейчас о приличиях или зачем там люди встают с пола, когда к ним подходят разного рода незнакомцы. Человек был удивительно похож на Гарри: те же черты лица, те же тёмные волосы, такой же худой и низкий. Разве что надеты были на нём не мешковатые старые вещи, а дорогой старомодный фрак, и волосы — длинные, собранные в косу. И очки — вечная боль, — целые, красивые, даже на вид дорогие. И «мамины глаза» отдают неестественной зеленью, будто подсвеченные. В общем и целом — более дорогая и холёная версия самого Гарри. Гарри вмиг почувствовал себя ещё хуже. Мир решил над ним ещё поиздеваться? Добить окончательно? Вот так полагается тебе выглядеть, победитель Тёмного Лорда. И вот так себя нести — как дворянина, а не как грязного оборванца. Впрочем, сам Гарри именно, что оборванцем и был. Незнакомец начал вызывать раздражение. — Может, и собрался. — всё-таки ответил он. — И что? — Ничего, я почувствовал твоё желание, вот и пришёл, — незнакомец присел рядом. — Совсем всё плохо, да? Странные слова, — только и решил Гарри. Очень странные. Впрочем, он, оказывается, вообще ничего не знает о магическом мире, может, это тут тоже норма. Сочувствие в глазах неизвестного болтуна раздражало. Но прогонять его Гарри не спешил — всегда успеет, а одиночества он за последнее время наглотался достаточно. — Ну достаточно плохо. А ты кто? Смерть? — Я, конечно, похож на маму… Гарри натурально вздрогнул. — Чего?… Незнакомец на секунду замер, озадаченно нахмурился, покосился на Гарри. Молча пожевал губы, о чём-то думая, а затем вздохнул, разом теряя своё дворянское очарование. — Я Гарри. Гарри Поттер, да. Всё время забываю… В общем, я — это ты, только… Только из другой реальности, или типа того. Ну, знаешь, той реальности, где наша мама — Смерть. Вот так. — Ладно, — спорить у Гарри уже не было сил, всё потратил на… впустую, в общем. — И что теперь? Ты почувствовал моё желание умереть, пришёл — зачем? Грохнуть? — Ну нет, — другой Гарри фыркнул и до боли знакомым жестом — его, настоящего Гарри, жестом, — почесал лоб там, где у настоящего Гарри был шрам. — Я хожу по мирам и, ну… ищу те версии себя, которые устали, умерли, хотят умереть, или что-нибудь такое. Я помогаю им, — гордо объяснил он. — Берёшь — и помогаешь? Так просто? — с сомнением спросил Гарри. Помощь от самого себя звучала заманчиво; тем более, что терять ему было уже нечего. — Не то что бы, — нехотя ответил другой Гарри. — Видишь ли, я встаю на твоё, или любого другого Гарри Поттера, место. Занимаю тело, а душа отделяется и уходит в небытие. Взамен я могу выполнить предсмертное желание, если оно есть. Ну там, отомстить кому-нибудь, утопить страну в крови, растоптать чью-то гордость, или наоборот, защитить, спрятать, уберечь… Ну, и выполняю разного рода действия, чтобы мир не сошёл с ума — мы, в любом проявлении, всё-таки его ключевая фигура. — Зачем? Даже — особенно, — при условии смерти, звучало слишком хорошо. Гарри уже понял, что ничего хорошего лучше никогда не ждать. Другой Гарри, словно прочитав его мысли, печально улыбнулся, опустив взгляд. С пару секунд он молчал, не шевелясь. — По-разному. Сначала матушка заставила — велела учиться человеческим понятиям. Потом втянулся, мысль о прекращении чужих страданий знаешь, как греет душу? Кроме того, в некоторых реальностях мы — то есть, местный Гарри Поттер, — умирал или умер до моего прихода, так что там всё свободно; можно устроить весёлый хаос или выместить гнев… Другой Гарри, казалось, скорее оправдывался, чем объяснял свои мотивы. Гарри только сейчас обратил внимание: его собеседник, казалось, был одного с ним возраста или, может, чуть старше. Всё больше и легче верилось, что рядом сидит, с прямой спиной и в дорогой одежде, Гарри Поттер. Уставший и одинокий. Что один, что другой — это какое-то проклятье Гарри Поттеров? — Тяжело, наверное, каждый раз проживать жизнь и терять всех, с кем общался? Другой Гарри вскинул отчаянный взгляд и поджал губы так, что они стали совсем белыми. — На самом деле, проще, чем кажется. Мир подстраивается, сама реальность адаптируется, так что после смерти создаётся ощущение… ну, прочитанной книги? Или компьютерной игры с глубоким погружением. Грустно, но терпимо. Персонажи всегда остаются в своих историях. В конце концов, у меня же есть семья, друзья, знакомые, которые со мной гораздо дольше, и… я не один, в общем. Это упрощает. Гарри понял моментально: почти каждое слово — враньё. И понял, что другой Гарри понимал, что Гарри понял. И всё равно солгал. Впрочем, наверное, это было чертой их, Гарри Поттера, характера. Ни за что не признаваться в своей слабости. Не быть готовым причинить больше боли. Если Гарри уйдёт, то другой Гарри снова будет переживать встречи с людьми, которых никогда не увидит потом. — Давно ты так? — Лет триста, может, четыреста. — Поэтому ничего не спрашиваешь у меня, да? Уже всё знаешь, история Гарри Поттеров везде одинаковая, — Гарри не смог сдержать циничный смешок. Хоть в чём-то он такой, как другие — даже если эти «другие» из параллельных миров. — Да нет, мы все разные, — другой Гарри пожал плечами, — просто жду, когда сам захочешь рассказать. — Нечего рассказывать, — процедил Гарри и почувствовал, как его затрясло. А ведь ему казалось, что он уже смирился со всем… — Вырос в чулане в семье тётки, потом пришло письмо из Хогвартса, учился с приключениями, победил Тёмного Лорда и… Гарри замолк; горло сдавило спазмом, и сказать больше ничего не получалось. Губы задрожали, глаза защипало. Он, оказывается, не готов рассказывать об этом. Но другой Гарри молчал, ожидая и никак не вмешиваясь. Гарри был ему благодарен: жалости, даже от другого себя, он бы не вынес сейчас. — …и всё. Много людей погибло из-за меня. А потом… потом оказалось, что тётка у меня и не такая плохая, и в целом была права, и… и… Волдеморт был прав, мне стоило умереть. Для этого меня, в конце концов, вырастили… Другой Гарри снова поднял взгляд — на этот раз негодующий, хмурый непонятно на какую часть истории, но снова промолчал. — Что ты будешь делать, когда займёшь моё место? — А чего ты хочешь? — Чтобы ты оторвался. За нас двоих. Чтобы все пожалели, что оставили меня здесь! Другой Гарри оглянулся, оценивая «здесь». Тёмный парк, с густой неухоженной растительностью, в явно немагической части Британии… Деталей для полной картины, очевидно, не хватало. — Прям все до единого? — с сомнением всё же уточнил другой Гарри. — Неужели никого хорошего не осталось? — Если и остались, то я о них не знаю. Ничего, оказывается, не знаю… — Гарри позорно всхлипнул, тут же зажав нос рукавом. — Но если они остались… пусть у них всё будет хорошо, — шёпотом добавил он. Другой Гарри абсолютно серьёзно кивнул. Было тихо. Гарри слишком устал от общения, он давно ни с кем не разговаривал и чувствовал себя очень странно — особенно в присутствии своего двойника «получше». Другой Гарри, растеряв насмешливое участие, с которым пришёл, задумчиво смотрел куда-то вдаль, теребя кончик толстой косы. Может быть, строил планы на свою будущую жизнь в этом мире. Или вспоминал другие прожитые жизни? — Когда уже? — нетерпеливо всё же спросил Гарри. — А? Не торопи коней, умереть всегда можно успеть, это, знаешь ли, не самолёт с расписанием, — хмыкнул другой Гарри, снова постепенно превращаясь в насмешливого аристократа, каким пришёл сюда. — Тем более, ты ещё не решился. Решился бы — я бы почувствовал, но ты пока сомневаешься. Гарри был уверен, что не сомневается. Но, наверное, сыну Смерти виднее, кто там решил умереть, а кто не решил? — Почему я тебе верю? — Не осталось сил не верить, наверное. Тем более, собственному отражению всегда верить хочется вдвойне — ментальная и магическая связь, всё такое… — Будешь сидеть и ждать здесь, пока я решусь и умру? — Ну да. Ты же сидишь. — Расскажешь, как там в других мирах? — Хм… в последний раз меня усыновил русский террорист в бегах с мужем, когда мне было пять или шесть лет. Я, конечно, сам подхимичил, чтобы попасться на глаза персонам поинтереснее, но такого результата не ожидал. В общем, я поступил в России в Колдовстворец в одиннадцать, как полагается, а потом… Гарри зачарованно слушал о чужих-своих приключениях: о том, чего он не видел, чего не могло в его мире быть, что, возможно, было, но он пропустил — и завидовал. Совсем немного. Больше сожалел: как он умудрился попасть в магический мир, пережить кучу приключений, но не знать элементарных вещей об окружении? Как мог вообще пропустить все чудеса мимо?… Меньше, чем через час, другой Гарри оказался в теле местного. — Приятного посмертия, Гарри, — печально улыбнулся иномирец, — мама позаботится о тебе, вот увидишь. Он поднялся на ноги. Его ожидало много дел.