Лесные пожары и сорняки

i.

— Это, — говорит Цзяньцзюнь с уверенностью и добродушием человека, который знает, что он зашел так далеко, что все, что он делает, уже не имеет значения, — лиса. Зуко упирает руки в бока и изучает зрелище перед ними, как будто, может быть, если он прищурится, нахмурится или наклонит голову, то это будет выглядеть по-другому. Это не так. Лиса все еще там, спокойно смотрит на них глазами, которые даже в глубине переулка такие же яркие и голубые, как небо в ясный день. Рядом с лисой сидит маленький чумазый ребенок. Зуко мало что знает о детях, кроме кормления, переодевания и мытья, но этот, похоже, еще совсем малыш. Он сосет свой большой палец. Другой рукой он вцепился в лисий загривок. Со вздохом и хрустом в коленях, не очень довольный ни одним из своих недавних жизненных решений, Зуко приседает. — Что слуга Того, Кто Знает Десять Тысяч Вещей, делает в Ба Синг Се? Лис медленно, удивленно моргает, глядя на него. — Для феникса, — говорит он высоким, шепчущим голосом, — у тебя не очень много перьев. Зуко хмурится, прежде чем успевает придать своему лицу более вежливое и подходящее для разговора с духом выражение. Лиса показывает зубы, но по-дружески. Он надеется на это. — Тебе не нравится твое прозвище? Тебе оно идет, знаешь ли. Ты сгорел, когда упал, и сам мир сгорит, когда ты поднимешься. Что ж, в этом не было ничего зловещего. — Я думаю, что предпочитаю весь мир целиком, — говорит Зуко. — И кто может сказать, что этого не будет? Огонь очищает. Огонь возобновляет. — Огонь так же легко уничтожает, — отмечает он. Цзяньцзюнь издает звук, который, вероятно, означает не спорь с духом, идиот, который Зуко игнорирует. Лис ухмыляется еще шире. — Ты бы сказал, что я дал тебе полезные знания? — спрашивает он. Мир сгорит. Победа Народа Огня в войне? Комета Созина? Было много неприятных вариантов. Он не знает. Конечно, это не было гарантией того, что он выживет, но он не сгорит. Ему нужно поговорить с дядей. — Да, — решает он. — Да, полезные. — В таком случае, — говорит лис, — я хотел бы попросить тебя об услуге. — Какого рода услуга? Лучше всего спросить, прежде чем он согласится на что-либо. Лис кивает в сторону ребенка. — Позаботься о ней, пока я не смогу вернуться. В библиотеке моего хозяина произошел… сбой. Он зовет нас домой, а я не могу взять ее с собой. Ее зовут Чжан, и я был бы тебе признателен, если бы ты согласился. — Не... — начал Цзяньцзюнь, вероятно, намереваясь предупредить его о глупости заключения сделки с духом. — Я согласен, — говорит Зуко. Глаза лиса на мгновение светятся ярче, а затем он исчезает в тени, оставляя двух охранников и маленькую девочку одних. Зуко подхватывает ее и встает. Он провел достаточно времени, присматривая за младшими братьями и сестрами Бийю, пока она работает, чтобы научиться основам ухода за детьми, а этому ребенку нужна ванна и, скорее всего, еда. К счастью, сейчас уже почти конец их смены. — Ты идиот, и я скажу об этом Муши, — говорит Цзяньцзюнь. Зуко закатывает глаза. — Дядя подумает, что это смешно. — Твой дядя сумасшедший. — Ты должен познакомиться с остальными членами моей семьи, — говорит ему Зуко. Взгляд Цзяньцзюня останавливается на его шраме, вероятно, он думает, что делает это незаметно. У него был какой-то разговор по душам с дядей, и с тех пор он был несносен. Хорошо. Он был милым, и это неприятно. Зуко тоскует по тем дням, когда тот просто время от времени кормил его и ворчал. Эта новообретенная забота о его благополучии невыносима. — Думаю, я откажусь.

ii.

Как и следовало ожидать, дядя действительно считает забавным тот факт, что Зуко удалось случайно завести малыша. Он попеременно называет девочку «прекрасная Чжан» и «моя дорогая внучатая племянница», ко всеобщему удовольствию всей чайной, всякий раз, когда Зуко заходит. К счастью, он заваривает чай в подсобке, когда прибывают Зуко, Бийю, Чжан и коллекция младших братьев и сестер Бийю. Пао вздыхает, когда замечает их. — Вы здесь, чтобы съесть все мои сладости, не так ли? Как подписать ваш заказ? — Пао, ты же меня знаешь, — вздыхает Зуко. Пожилой мужчина просто поднимает бровь. — Ли, — говорит Зуко и смотрит, как Пао записывает поочерёдно «Л», потом «И». — Нет, Ли, через другую «И». — Почему? — Существует миллион Ли, и мои родители думали, что они оригинальны. Теперь я веду этот разговор два раза в неделю, — говорит Зуко чуть менее сердито, чем чувствует себя на самом деле. В следующий раз, когда ему придется бежать из страны и использовать фальшивую личность, он собирается убедиться, что его новое имя распространено и легко пишется. — Можно нам печенье для каждого из детей и рисовый пудинг для Чжан? Мне чашку жасминового чая, а для Бийю… — Для меня имбирный, — говорит Бийю. — Спасибо, Пао. Затем они оба пытаются заплатить, и все перерастает в спор.

iii.

Первая мысль Катары состоит в том, что пара, спорящая перед ней, очень мила, хотя и немного молода, чтобы иметь столько детей, которые толпятся вокруг них. Ни один из них не выглядит так, как будто они вышли из подросткового возраста. — Мне только что заплатили, — протестует мужчина, пересаживая малыша с одного бедра на другое и похлопывая себя по карманам в поисках кошелька с монетами. Она знает, что он его не найдет, потому что несколько минут назад видела, как он отдал его малышке как погремушку. Маленькая девочка крепко держит его и смотрит на Катару большими глазами. Катара корчит ей смешную гримасу, и девчушка улыбается. — Мне тоже! — говорит женщина. — Один из моих клиентов вчера вечером дал очень хорошие чаевые. — Почему бы вам не разделить счет, — устало предлагает мужчина за стойкой. — И убраться с дороги, чтобы настоящие клиенты могли сделать заказ? — Я настоящий клиент, — бормочет женщина. — Ты представляешь угрозу, — говорит мужчина за прилавком. — А теперь идите и сядьте. Ваш заказ скоро будет готов. Они разделяют счет, а затем находят столик. Катара тоже делает заказ и садится, испытывая облегчение от того, что ускользнула и от Аанга, и от их надзирательницы Джу Ди хотя бы на мгновение. Она, конечно, обожает Аанга, но с тех пор, как покорители песка забрали Аппу, с ним было невозможно иметь дело. Аватар — это сила природы, и она прекрасно с этим справляется, пока обида этой силы природы не обрушивается на нее. Сокка, как и следовало ожидать, был невозмутим. Тоф ушла из дома сегодня утром еще до восхода солнца, и с тех пор она ее не видела. Катара не может винить ее. Ее взгляд снова падает на молодую пару, и она почти замирает. Она только однажды видела такой шрам от ожога, но как бы Зуко из всех людей оказался в Ба Синг Се? Он не смотрит на нее, поглощенный своими спутниками, и она на мгновение радуется, что одета в зеленые цвета Царства Земли, а не в свое обычное броское голубое. Искушение выплеснуть свой чай ему в лицо почти непреодолимо, но он держит на руках маленького ребенка, и в любом случае, она не совсем уверена, что это он. Этого не может быть. Она предполагала, что он сдался после их стычки с Азулой, потому что с тех пор она его не видела. Вполне вероятно, что стресс последних нескольких месяцев наконец-то настиг ее, и теперь она видит врагов среди посетителей причудливой маленькой чайной. Тем не менее, всегда есть шанс. Как сказал бы Сокка, лучше быть параноиком, чем мертвым. Катара сидит, потягивает чай и слушает, как они разговаривают. — Ты работаешь сегодня вечером? — спрашивает он, предлагая малышке ложку пудинга. Она морщит лицо, что его не останавливает. Вместо этого он засовывает ложку себе в рот и говорит: — Ням-ням! Катара ставит мысленную галочку в графу «Ни в коем случае, не Зуко». — Да. В Среднем кольце открывается какой-то новый бар, и они приглашают кучу девушек с Нижнего кольца, чтобы сократить расходы. — Жмоты, — неодобрительно говорит он, поднося ко рту еще одну ложку пудинга. — Неть! — говорит малышка, протягивая руку, чтобы остановить его. Он предлагает это ей, и она с удовольствием ест. — Ням-ням! — повторяет он. Женщина, с которой он сидит, пожимает плечами. — Владелец просто хочет, чтобы мы стояли рядом и делали вид, что это бар, который регулярно посещают женщины. Легкие деньги и бесплатные напитки. Конечно, он хочет, чтобы мы были там почти до комендантского часа, и не договаривался о ночлеге, так что большинство из нас все равно подберут клиентов. — Хм. — Это вне твоей юрисдикции, Ли. — Я могу встретиться с тобой, когда закончу смену, и проводить тебя и всех остальных, кто захочет пойти со мной. Дай Ли не потревожат меня, если я буду в форме. Форме? — Я бы предпочла, чтобы ты зашел проведать детей, — говорит женщина. — Руолан, Джу и Лалинг тоже были наняты, так что за ними некому присматривать. Малышка выбирает этот момент, чтобы схватить ложку, которую Зуко… Ли? Ложку, которую мужчина подносит к ней. Пудинг падает с ложки и забрызгивает малышку и его колени. — Пудинг предназначен для еды, а не для украшения, — терпеливо говорит он ей. — Неть! — говорит малыш. Катара не знает, что и думать. С одной стороны, мужчина выглядит и говорит как Зуко. С другой стороны, он одет в коричневую одежду, держит маленького ребенка, который, как она думает, не его, но, возможно, технически может быть его, и терпеливо вытирает влажные пятна, оставленные пудингом. Он никому не причиняет вреда. Нет ни мечей, ни покорения огня, ни криков. Он также не называет себя Зуко и не ведет себя особенно по-королевски. Он просто еще один человек, обедающий со своей возлюбленной в чайной в Нижнем кольце. Она никогда не видела его вне крайне напряженных боевых ситуаций, но, может быть, он выглядел бы примерно так, если бы не пытался похитить Аанга? — Ты можешь оставить детей в моей квартире, — говорит он. — Сегодня утром Смеллерби работала, но сейчас она свободна. Лонгшот и дядя вернутся через несколько часов после начала моей смены. Смеллерби? Лонгшот? Это не могло быть простым совпадением. Джет тоже здесь? Женщина кивает. — Это сработает. Я должна вернуться завтра до начала твоей смены. Мужчина, который, как она думает, является Зуко, поднимает свою чашку. — Выпьем за спокойную ночь для нас обоих. Его здоровый глаз ловит свет, и на этот раз Катаре не удается не вздрогнуть. Она достаточно близко, чтобы сказать, что он желтый, почти по-настоящему золотой, такого она еще ни у кого не видела. Это Зуко. Это должен быть он. — Я выпью за это, — говорит женщина и допивает остатки своего чая. Катаре есть о чем подумать.