Утренний сахар

Барная стойка со скрипом прогинается под напором тел, а высокие стулья чуть ли не падают с громким звуком на пол от дикой тряски, стоя впритык к такому большому столу. Рин вскидывает бедра всякий раз, когда холодная рука проходится вдоль позвоночника и заставляет крупно дрожать, желая большего. Стонет высоко-высоко, что любая дама могла бы его голосу позавидовать, в пояснице изящной кошкой прогибается и сам же только и успевает насаживается на пульсацию внутри, каждый раз задевая чувствительную точку под новым углом. Харучие активно теплом изнутри заполняет, чередуя грубость и нежность между собой, и по максимому хочет выжать из себя то самое тепло и снаружи, меняя положение и ход своих движений и действий. Дурацкий мороз, сколько можно держаться? А держаться приходится ещё долго. И морозу на улице при минусовой температуре и двум придуркам, чтобы не разбудить кого-то ещё. Держаться приходится и во время страстных поцелуев и во время укусов, да засосов на шее. Брат снова будет причитать по поводу "нелицеприятных отметин", как он любит выражаться, на теле родной кровинушки. Снова будет упрекать Хару в том, что он многого себе позволяет. Однако ему позволяет Рин, так что все хорошо. Все просто замечательно. Так же замечательно, как и ебля с самого утра перед работой. А с чего все началось? С простого диалога, кажется: — Тебе кофе сладкий? — Такой же сладкий, как ты. ~ И пошло поехало. Сначала лёгкий чмок в висок, после которого обязательно последует касание в области груди, затем щекотка носом по шее, а потом осторожный и долгий укус в плечо, от которого у младшего табун мурашек образуется. Как бы не достаточно для того, чтобы член колом стоял в пижамных штанах, но лиловоглазому и этого вполне себе хватает. Для кого угодно будет этого не достаточно, но не для юноши, который, буквально, от каждого санзовского внимания в свою сторону готов выть и подставляться всем, чем только можно и нельзя. То же самое происходит и с самим Санзу. Стоит только младшему его задеть случайно или как-то не так посмотреть, как начинается полет пошлой фантазии, коя рисует Хайтани во всех естественных и не естественных позах, насколько ему может позволить растяжка. Что уж греха таить, Санзу готов чуть ли не молиться на такое поддатливое и чувствовительное тело, лишь бы чувствовать эйфорию и окрыленность рядом с ним почаще. — Ран будет снова нудить. — между делом напоминает Рин, томно дыша и красиво вздымая грудью. — Приспичило же тебе сейчас, хах.. — Ну и зачем ты о нем сказал? — розововласый обиженно губы дует, а после хищно улыбается, подхватывает чужие бедра и младшего к себе лицом поворачивает, прядь выбившуюся за ухом поправляет и аккуратно целует в кончик носа. Щеки Рина от такого слегка краснеют, ведь подобное было для него интимнее всего того, что между ними происходит, в такие моменты ему нравится ловить зрительный контакт со своим напарником, чувствуя какую-то особую связь. "Как бы мне хотелось хотя бы на сантиметр знать, что ты ко мне чувствуешь что-то больше, чем телом" И Харучие чувствует. Ему до чёртиков нравится утренний внешний вид любовника: лёгкий смущенный румянец, растрепанные от сладкого сна фиолетовые волосы с чёрными локонами, красные и припухшие от долгих поцелуев губы и лиловые глаза. Ох, эти глаза, горящие чистым аметистовым блеском от всего и сразу. Харучие часто говорит другу, какой он красивый, самый замечательный на свете парень и какие чудесные, и невероятные у него глаза. — Я чуть не кончил. — Заводит имя моего братишки? — подначивает Риндо и целует партнёра в уголок лёгкой улыбки, после чего языком проходится по нижней губе и её тут же игриво прикусывает. Так и хочется завести ревнивую сцену по типу "Ага, на брата моего заглядываешься, да? Так иди и переспи с ним, в чем проблема? Только ко мне можешь больше не подходить!". Но не заводит. Знает же, что Харучие как пить дай полапать именно младшенького. Знает и то, что Хару нашёл золото среди кучи говна и терять ринов рот, задницу и совершенно уничтожающие наповал стоны — было бы большой и тотальной ошибкой. Таких как Рин на каких-то там Ранов не меняют. — Буду знать. ~ Харучие фырчит забавно и глаза закатывает. В такие моменты Рин сравнивает его с одичавшим лисенком, тот тоже по своей природе такой... Забавный. Слов нет, есть только стоны на дальнейшие действия коллеги. То, как он умело и правильно нажимает и трогает эрогенные зоны, то, как он шепчет обжигающе на ухо будоражущие кровь слова, то, как он смотрит насквозь своими небесными глазами, то, как он идеально смотрится в роли любовника — добивает Рина каждый раз. И каждый раз он рискует влюбиться в эту сволочь окончательно и бесповоротно. — Ты так и не положил сахар в мой утренний кофе. — хрипло заявляет Санзу где-то в районе ключицы и прикусывает тонкую кожицу. — Ах, Рин... Две ложки сахара, две ложки кофе и не разбавленный кипяток, когда ты запомнишь... — Заткнись! — чужие толчки и аристократические тонкие пальцы на члене наконец доводят фиалку до предела. Он с тихим мычанием жмурится и откидывает голову на чужое плечо, обильно пачкая ночную футболку друга. — Хару, когда ты перестанешь разговаривать в такие моменты?.. — Когда ты запомнишь рецепт моего счастья. — розововласый заканчивает следом вовнутрь с рычанием, сжимая крепко упругие ягодицы. Рин этого ой, как не любит, но позлить его лишний раз ой, как хочется. Как ему нравится риновский красноречивый бубнеж, как ему весело всякий раз, когда Риндо начинает его в чем-то отчитывать или упрекать. Милый такой, губки бантиком, бровки домиком. Как ещё посмотришь, что ещё расскажешь? Новые ругательства, новые замечания, интересно-интересно, продолжай. — Повторишь? — Две сахара... две кофе... не разбавленный... — фиалка отдышаться пытается, отстраняется на ватных ногах от напарника и топает, пошатываясь, прямиком в душ. — И.. Моя задница, кажется? — Всё верно. — юноша поправляет член в штанах с милой улыбочкой и взмокшие от пота волосы зачесывает назад. — Не забывай об этом, милый. ~ И следом плетется в ванную комнату, надеясь на продолжение банкета, ведь то, как виляет своим задом пропадающий за дверью Рин, не может не намекать на ещё одну игру. И как тут можно не влюбиться, когда тебя соблазняют без всяких стеснений и точно в следующий раз приготовят кофе, как надо?