Холоднее тепла твоего тела.

Пустота. Первое, что почувствовал охлаждённый труп. Не было ни страха, ни холода, лишь всепоглощающая пустота. А еще голод. По ощущениям казалось, что он куда-то движется, но было так темно и тесно, что даже пальцем пошевелить было просто невозможно. Такси явно не бизнес класса. Если некуда двинуться, то можно потерпеть и дождаться когда его принесут туда, куда уж несут. Однако по ощущениям уже прошла целая вечность. Тряска иногда то усиливалась, то вовсе прекращалась. Осознанного мертвеца это уже порядком стало раздражать, только вот подать сигнал о своем пробуждении он все еще не мог. Сквозь непонятную мягкую стенку чувствовалось тепло, но только с одной стороны. Приятно. Пригревшись к этому единственному отчетливому ощущению труп так и закрыл глаза, замирая. Мертвецам не снятся сны, да и сон не нужен. Еда нужна только для удовлетворения низменной потребности, до боли извращенной и превращенной в смысл жизни. Жрать. Жрать. Жрать... Внезапно тряска прекратилась и сквозь стенки своей темницы мертвец услышал множество голосов. Захотелось есть. Безумно. Нужно просто немного потерпеть, когда его вытащат из этой тесной темницы, тогда можно будет и поесть. Наверняка ведь можно будет? -Благодарим за верную службу! Дальше об этом позаботятся ученые. -, сквозь тонкую стенку непонятно чего услышал мертвец. Еще одни ученые? Все то им неймется, глупцы. Последнее ощущение тепла почувствовалось сверху, и почему-то расставаться с этим ощущением не хотелось. Давно забытое чувство заботы, так приятно, хотя наверняка это было совсем не то, о чем подумал мертвец. Или только он так думал? Тепло пропало, а потом вновь началась тряска, но уже более осторожная. Забавно. С ним так осторожно обращаются только из-за того что он ценный образец или из-за мерзкой человечности? Оказавшись на холодной плоскости стола труп понял, что еще не до конца разморозился. Конечности не слушались, потому он решил вовсе не двигаться. Сквозь сомкнутые веки пробивался свет больничных ламп, от чего парень слегка нахмурил брови, под восхищенные возгласы ученых о том, как же хорошо сохранилось его тело. "-Ублюдки. Где же их хваленая человечность? Сейчас они рассматривают меня просто как кусок мяса для опытов. "-, внезапно пронеслось в голове мертвеца. Захотелось обратно в ту тесную клетку с теплом лишь с одной стороны, только бы не ощущать на себе оценивающих восхищенных взглядов и не слышать отвратных возгласов о совершенстве образца, коим он и является. Поняв, что теперь уже поздно сбегать, труп открыл глаза, уставившись пустыми зрачками в белый потолок. "-Ну и мерзость эти больницы"-, проскочила очередная мысль в голове подопытного. Прошла уже кажется неделя, с того момента как его сюда притащили. Есть все еще хотелось, ученые не давали зараженному ни есть ни пить, кажется, те хотели проверить, сколько же продержится осознанный мертвец без пищи, пока от голода не одичает. "-Тупые отморозки, будто хоть кто-то захочет жрать ваше гнилое мясо. Выродки.. ". Ученые называли его Кенма Козуме, видимо имя данное ему при рождении, но теперь оно сопровождалось порядковым номером "5". По-началу Кенма не собирался содействовать людишкам, но потом от скуки сам стал двигаться, ходить по камере, порой даже породировал поведение людей: моргал, устало вздыхал и даже делал вид, словно спит. На самом деле же, он просто закрывал глаза, пытаясь вспомнить свою жизнь. Ту самую, еще до того, как он стал одним из тех кому теперь даже думать незачем. Но все попытки оказывались тщетны, а единственным близким к жизни воспоминанием стало ощущение теплоты с одной стороны в той самой сумке, в которой его сюда притащили. Он пытался вспомнить запах, принюхивался ко всем военным, которые несли дозор во время опытов, но ни один из них знакомым ему не показался. До одного дня. В один из тех дней, когда людишки в халатах снова проверяли двигательную моторику на дозоре стоял один парень. Нет, он пах совершенно иначе, однако присутствовала одна сотая доля того самого запаха. Это могло значить лишь одно - этот парень был близко к тому человеку. Сам Кенма не понимал, зачем ищет своего "носильщика", наверное это был его человеческий интерес - единственное, что ему осталось от человеческого, хотя на деле, от человека в нем было даже больше чем в людях которые каждый день его окружали. "-Хорошо еще не кромсают"-, единственное, за что он мог благодарить ученых. Мертвец уже даже и не надеялся на встречу со своим носильщиком, хотя дозор каждый раз менялся. Ощущать сочувствующие или полные ненависти взгляды к себе было неприятно, хотя сам Кенма не понимал, почему на него так смотрят. С начала этой эпидемии он практически все время провел в морозильной камере. Два года в тесной клетке, без возможности выбраться или даже подвигаться. Без единого шанса на сон. Просто лежа в черном пространстве, в глухой тишине. Порой Козуме думал что его тут забыли, на деле же оказалось, что ученые те еще идиоты и забыли даже о малейших мерах предосторожности. Сколько он уже провел в окружении людей? Неделю? Две? Он не знал, да даже если бы и знал это было бы по сути своей бесполезно. Удивляло еще и то, что голод не давал о себе знать. Нет, конечно ему хотелось кого-нибудь погрызть чтобы занять чем-то рот, но как такового голода не ощущалось. Или может это был побочный эффект тех лекарств что ему вкалывали? Утро началось как обычно. Вот в его камеру заходят два военных, под строгим надзором его перецепляют от кровати (как мило со стороны людей уложить мертвеца на кровать) на кресло, в котором его и перевозят в лабораторию. Но весь путь ему что-то не давало покоя. Странный запах, который пробуждал зверский голод. Нужно держаться. Лучше оставаться заложником людских экспериментов, чем подохнуть через два года заточения из-за тупой попытки поесть. Шумно сглотнув Кенма закрыл глаза, но это не помогло, стало хуже, он лишь четче ощутил запах от которого текли слюнки. Наконец его привезли в комнату и закрыв плотные двери отцепили от кресла, давая волю мертвецу, который мигом встал и отошел подальше от военных. А после он осознал. Не от людей так воняло, а от самого помещения. В лаборатории и вовсе все пропахло аппетитным запахом добычи. Невольно труп стал агрессивно рыскать по помещению взглядом, пытаясь выяснить от кого исходит запах. И нашел же. Причина его голода стояла в 10 метрах от него, крепко держа в руках винтовку. С этими тупыми торчащими в разные стороны волосами и странными ехидными искорками в глазах, которые перебивало ясно ощутимое сочувствие. Кенма так и замер смотря на причину своего голода, а добыча смотрела на него. Оба впали в необъяснимый транс. *** Куроо проснулся рано, что-то не давало покоя ему. И ведь не зря. На общем сборе ему поручили нести дозор в лаборатории. Недавно Бокуто рассказывал ему, что происходит в той части базы. Не то чтобы опасно, мертвец кажется вел себя вполне даже апатично по отношению к людям, лишь иногда огрызаясь. Девиантное поведение? Чушь собачья. -Наверняка они ему и попытки не оставляют для нападения, поэтому он даже и не рыпается. -, грузно вздохнув пробурчал Куроо, завязывая шнурки на берцах. -Да ну, не так уж его и ограничивают. Ходит себе свободно, даже говорит. Прикинь? Мертвец, а говорит совсем как человек! Я как услышал сам не поверил, а потом своими глазами увидел как он говорит, жуть.. -, парень тряхнул головой, съеживаясь от неприятных мурашек по телу. Вот и сейчас, Куроо ощущал странную дрожь в поджилках, смотря как живой труп завозят на кресле в помещение лаборатории. Вроде и выглядит ничего, как человек, разве что больной немного. Слишком бледный. Присматриваясь более внимательно, Куроо стал замечать пустой взгляд, видимые прожилки синих вен, темные круги которые залегли под глазами, бескровные губы. Скорее кукла чем человек, к тому же довольно...красивый? Куроо конечно не был ценителем искусства,но красоту замечать умел. А потом Тецуро и вовсе дернулся, когда это что-то резво задвигалось, слетая с коляски, а во взгляде этого чудовища появился хищный блеск. Он охотится? Вот же ж глупое создание. Куроо крепче сжал винтовку в руках, как в этот момент понял - взгляд пустых глаз направлен на него.