друг у друга

      Кагыр лохматый весь, как щепка худой и грязный, уставшими глазами смотрит на них, сворачивается калачиком вдали и постоянно молчит. Кагыр молод совсем, ему среди сверстников играть, ухаживать за знатными дамами да бахвалиться выдуманными подвигами, вот только война детство-отрочество-молодость забрала всю, без остатка забрала, не оставила даже кусочка. Кагыр держится Йеннифер, а после, обвыкнув, — Лютика, Кагыр в безопасности себя не чувствует совсем, но засыпает под тихое бренчание лютни. Кагыру спокойно.       Лютик — оголенный нерв, умело скрытый слоями улыбок и ошметков прежнего лоска. У Лютика глаза блеклые, серьезные, не улыбаются эти глаза, не теплеют почти. Лютик обрывает сам себя на полуслове, молчит и нервно перебирает струны лютни. Лютик — загадка, крепость, не подпускающая никого близко, и пробиться внутрь, когда врата наглухо закрылись, невозможно уже. Лютик на Кагыра смотрит участливо, и взгляд теплеет. Лютик Кагыра рядом с собой укладывает и тихо напевает старые колыбельные. Лютик шутит и на кагыров веселый фырк улыбается, гордый собой. Лютик Кагыра в порядок приводит и везде за собой тащит, а Кагыр от Лютика отмахнуться не может. Лютик впервые себя чувствует нужным.       Йеннифер усаживается к ним двоим, под бок ложится Лютику и перебирает лютиковы черновики. У Йеннифер магия шалит иногда и ощущение опасности въелось под кожу. Йеннифер боится нынче не за себя — за других, и не знает, как выразить распирающий изнутри страх. Йеннифер нашла наконец семью. Йеннифер в ужасе.       — Что ты там копаешься? — ворчит Лютик, и Кагыр поднимает голову, любопытно заглядывая Лютику через плечо. Йеннифер от них двоих отмахивается.       — Узнаю тебя.       — Там все неправда, — патетично заявляет Лютик, и Йеннифер улыбается невольно — она скучала по такому Лютику слишком сильно. — Разбитое сердце, помнишь?       — Ну конечно, — кивает Йеннифер, хитро переглядываясь с Кагыром. — Ох уж эти разбитые сердца.       — А у Йеннифер есть свобода слова? — удивляется искренне Кагыр. Йеннифер шипит «предатель», а Лютик с пакостной ухмылкой заявляет.       — Она бегала от Геральта по всему континенту.       — Кто бы говорил, бард.       — Заткнись, ведьма.       — Невозможные, вы оба, — качает Кагыр головой. — Лютик, а давай «ее сладкий поцелуй»? Я там хоть слова знаю, подпеть где смогу.       Лютик закашливается, и Йеннифер по ребрам ему вдаривает несильно, от славного дуэта отворачивается и взглядом натыкается на мечи слишком резко затачивающего Геральта.       Йеннифер дергает Лютика за плащ, кивает в сторону Геральта и хмыкает. Лютик хмыкает в ответ, на Йеннифер косится и неодобрительно хмурится. Йеннифер закатывает глаза.       Кагыр не знает, что делать ему дальше с поломанной жизнью, Лютик не уверен, что кому-то сдался, а Йеннифер совсем не умеет любить. Друзья из них — всем на зависть, но они ведь все еще есть друг у друга. И все еще могут попытаться.       Они, в конце концов, всегда мечтали о семье.