Every Me and Every You

All alone in space and time. There's nothing here but what here's mine. Something borrowed, something blue. Every me and every you. Совершенно один - сквозь пространство и время. И вокруг пустота. Но она – вся моя. Что-то, взятое в долг. Что-то небом синеет. Остаёмся лишь мы: только ты, только я.*

Раз. Два. Три… Одиннадцать. Раз. Два. Три. Дыши. И ещё раз. Заново. Раз… - Ой! Разряд статического электричества забрался под рукав его твидового пиджака, неприятно ущипнув и без того покрытую мурашками кожу. Боковое зрение едва успело уловить белое крыло свадебного платья, как тут же взору открылась картина, являющаяся Доктору только в кошмарных снах. - Ты… ты похожа на ангела, – голос предательски задрожал. Нет, он не смеет теперь отказаться, убежать, скрыться пугливым сурикатом в своей бескрайней норе. Хотя желание сделать это как можно скорее пульсирует в висках и отбивает дробь похлеще барабанов в голове Мастера. Выдох. - Правда, кое-чего всё-таки не хватает, – он силится улыбнуться, вылепляя на лице не лимонно-кислую мину, но слащавую гримасу: становится только хуже. Руки начинают лихорадочно шарить по карманам в поисках недостающей детали. Раз. Два. Три… Укол! Палец машинально стремится ко рту, заставляя ладонь разжаться и выронить драгоценный предмет. У них это получается синхронно: ринуться вниз и столкнуться лбами. Лёгкая боль и смех мгновенно разряжают обстановку. - Я только хотел… – секунда, и опаловая роза водружается на предназначенное ей место с левой стороны груди невесты. – Что-то синее… - Что-то старое… – девушка смотрит. Глаза в глаза. Игра света или она в самом деле плачет? Да, плачет. Уткнулась ему в пиджак и крепко-крепко обняла. Слегка шмыгает носом. - Роза, я… – достаёт чистый носовой платок и аккуратно подтирает растёкшуюся тушь по излучинам её морщинок смеха. Прижимает возлюбленную к себе. Втягивает весенний аромат выбившейся светлой пряди. Бедром ощущает нечто холодное и твёрдое в районе её талии. – Что это? - Мой тайный патронташ. - Патро… А? Зачем он тебе? - О! Всё для того же. Последняя свадьба, на которой мы имели несчастье присутствовать, прошла не совсем по сценарию, – Роза прыснула. Можно ведь, можно схватить её в охапку и исчезнуть вместе, раствориться в неизвестности, плюнув на всю кутерьму и свадебную суматоху, на ожидающих гостей, выпивоху-священника, чёртову Джеки, Пита с его Торчвудом и сломанной ногой, авторитарную Ривер… О, нет! Нельзя так с Ривер, её ещё в ту вселенную вернуть не мешало бы… Голова кружится от галопа мыслей и небывалой высоты, на которую возносит его присутствие той, ради которой он снова здесь. Пролетевший сквозь всё пространство и время. - Ты не единственный, – её слова тотчас возвращают галлифрейца на Землю. Раз. Два. Три. Третий взрыв боли за последние одиннадцать минут – момент, когда асфиксия выступает в роли предвестника скорой смерти. - В галактическом масштабе или же на местном уровне? – на слове «местном» Доктор делает выразительный акцент, помогая Розе понять, что он имеет в виду, дотрагиваясь указательным пальцем до превратившейся в целую баррикаду, охраняющую её сердце, броши. - Года идут, а дурь на месте! – лицо блондинки озаряет та самая улыбка-с-высунутым-кончиком-языка. – Бабочки! Ты не заметил? Почти все повязали бабочки, а не галстуки! – на этот раз она ловко уходит от ответа. - Всё просто: бабочки – это круто! – тем не менее, радость, улюлюкая, прогоняет панику и отчаяние, рисуя на физиономии пришельца довольное выражение. - Ну что, готов? - Готов, – нет, он абсолютно, совершенно, до абсурдности не готов. Однако молодой посажёный отец решительно подгибает руку невесты под свой локоть и откидывает полог, скрывающий их от собравшихся в зале. Конечно, он ведёт её к алтарю под «Life With You»** от The Proclaimers, потому что сам выбрал эту песню, в голос озвучивая свой выбор одновременно с другим-собой, который через какие-то пятнадцать-двадцать шагов, нескольких «согласен» и «будешь» станет самым счастливым человеком в мире. На потеху внутренней ревности тот темноглазый, в смокинге, также заметно нервничает. Локтю становится тяжелее, потому что Роза больше начинает виснуть на нём, нежели всего легонько облокачиваться, как было изначально задумано. Видимо, гостевой разнопёро-фотовспышечный эклектизм пугает девушку. А возможно, и вопрос правильности окончательного решения (или что там может роиться в её маленькой человеческой головке?). - Обещай мне одну вещь, Роза Тайлер, – его шёпот слетает лепестком, едва достигая её слуха, но она ощутимо напрягается, – обещай мне, что мы с тобой будем счастливы. Раз. Осталась всего пара шагов до мгновения, когда он отпустит её в новое, неизведанное путешествие, в котором, увы, не сможет стать уже ни проводником, ни сопровождающим. На этот раз собственный спутник появится и у неё. Два. Сперва с неохотой, но затем, заметив цель небольшого променада, она аккуратно ослабляет хватку и тянется к рефлектору своего нутряного солнца, ожидающему на пьедестале. Три. В руках Доктора остаётся лишь воздух, в то время как руки Метакризиса притягивают Розу ближе, окольцовывая её кукольный стан. - Что это? – оборвав невысказанную речь церковника, интересуется кареглазый. - Это пат… Ах, узнаешь после церемонии! – золото её улыбки сейчас предназначено только ему, веснушчатому и (даже в день свадьбы!) лохматому Доктору. Роза знает: другой Доктор ещё рядом, переглядывается то с мамой, то с Ривер. «Что-то синее» – мирно покоится на кружеве наряда. «Что-то одолженное» – тоже синее, вежливо ожидает своего часа за дверью (если верить этому худому мальчишке, ТАРДИС сама явилась инициатором идеи «устроить новобрачным романтическую поездку»). «Что-то старое» – отныне остаётся в прошлом. «Что-то новое» – теперь уже навсегда. _________________ * - Эпиграфом к тексту выступает композиция Placebo - Every Me, Every You, перевод авторский. ** - К алтарю я шёл под Life With You (с) Дэвид Теннант