Ночное рандеву

Поздняя ночь и бессонница — не самый лучший коктейль для Рана. К тому коктейлю добавляется ещё и беспокойство за младшего брата, который оповестил с чужого номера о том, что он остаётся сегодня у Коконоя с ночёвкой. Это насмешило старшего и, выдохнув короткое "хорошо", он открыл свой мини-бар, слушая гудки на другом конце провода, дабы хоть как-то скрасить скуку. Телефон откладывает на стеклянный столик, берет из бара элитный крепкий бурбон хрен знает какой выдержки и плавно садится на мягкий диван. Легко открывает бутылку и льёт содержимое в хрустальный фужер, наблюдая за тем, как жидкость наполняет своей игристостью обыкновенную стекляшку. Глоток делает и задерживает во рту, гоняя по стенкам щёк и языку, чтобы лучше распробовать вкус. Не дурно. Компания в этот вечер небольшая: бокал бурбона, Ран и классическая музыка. Никого более. Младший свалил к новому другу, как он выразился "смотреть сериалы", а Хару... А Хару опять шляется где-то и неизвестно, когда почтит дом своим присутствием. Может завтра, может через неделю, а может сегодня. Рану жутко хочется чьей-то компании, ведь распитие в одинокого равняется алкоголизму, совершенно не в духе Хайтани. Ему по душе тонкие крепкие сигареты с вишневым вкусом и какой-нибудь человек под боком для долгих разговоров и гляделок на выдержку. Иногда проскакивает какая-то романтика, например, обмен сигаретным дымом и распитие алкоголя на брудершафт, без продолжения. Не встретил ещё тех, кто оценил бы его извращенные предпочтения. — А чо дверь открыта? — слышится в коридоре, когда Ран почти нажимает на кнопку вызова Какуче. — День открытых дверей? С праздником, Ран! Как жизнь? Собственной персоной завалился в зал Санзу. Именно что завалился. Назвать это "зашёл культурно" нельзя. Слишком вычурно для него. Ран ногу на ногу складывает, чуть дернув носком и улыбается в своей привычной лисьей манере, ничего не отвечая. Бокалом и простым кивком приветствует кротко и глаза прикрывает, вслушиваясь в изысканную игру на рояле столетней записи. — Эй, ало, ты меня слышишь? — от Харучие несёт непонятно чем, от чего Ран морщится. А после невозмутимо терпит, когда к нему садятся на колени и начинают непрерывно ерзать. — Земля вызывает тварь. — Ну чего тебе? — любезно интересуется мужчина и одаривает младшего своим вниманием фиолетовых глаз. — Говори, не томи. — О, живой! — неизвестно чему радуется розововласый и смеётся глухо и руками шею обвивает. Ран тяжело вздыхает. Тот снова с какого-то клуба сбежал и не откинулся от мешанины из всякой дряни. Очень жаль, очень жаль. — У меня к тебе просьба. Малепусенькая такая, выслушаешь ? — М? — бровь вопросительно плывёт вверх. Не то, чтобы его интересовали какие-то просьбы от такого, как он, но в его состоянии лучше не противиться, приставучий до жути, как пиявка проклятая. — Слушаю. — Помоги помыться? — от такой просьбы в лоб теряется даже, вылупив на Хару глаза по пять копеек. — Чего? Ну помоги, а, я еле на ногах стою.. А я тебе.. А я тебе, ээ... Чего ты хочешь? — Ничего мне не надо. — ворот халата на себе брезгливо поправляет, когда перед ним сползают на колени и взгляд отводит. — Помогу, иди и подготовься. — Точно-точно? — Хару бесцеремонно подолы халата раздвигает и щекой о колено медленно потирается. — Ничего не надо? Очевидно, что надо здесь именно набуханному в хлам Санзу. Навряд ли в его крови присутствие алкоголя было единственным, но Рану думать о другом не хотелось абсолютно. Лишняя информация. Перед ним просто пьяный напарник. Не более. Пьяный и наглый. — Нет. — отрезает мужчина и шлепает шаловливые пальцы юноши ладошкой. До чего же приставучий, когда никакущий. — Иди уже, пока я не передумал. — Лечу и падаю. — рывком встаёт парень и, ловя вертолёты из-за резкого подъёма, следует к комнате, дабы подготовиться. — Жду тебя в ванной! — Ага. Мобильник с контактами летит на диван, а сам лиловоглавый встаёт с места и идёт прибавлять на стереосистеме приятный голос женщины. Кажется её диапазон сопрановый. Кажется её многие любят, судя по возгласам на записи. Ран улыбается своей любимой исполнительнице, оглаживая стерео и плывёт к ванной комнате, в которой его уже должна дожидаться пьяная туша. Какое... Счастье? Ран теперь не одинок, желание сбылось, хотя предпочёл бы компании Санзу компанию Хитто. Тот адекватнее будет, но с ним было бы не так интересно проворачивать какие-то пошлости. Санзу хоть и пьян, но головой мыслить в состоянии таком может достаточно хорошо, поймёт любой неоднозначный намёк. Мужчина ухмыляется, снимает с себя махровый халат и оставляет на крючке двери прежде, чем открыть дверь в ванную. Ран опирается о дверной косяк и головой качает от представшей перед ним картинки. Харучие весь такой из себя до невозможного красивый, сосредоточенный на своём теле, его глазами лиловыми были готовы поглотить по каждому видному участку кожи. Ран буквально облизывает стоявшего за запотевшем стеклом юношу, который то и дело медленно ведет мочалкой по груди, задевая соски, а потом перекидывает волосы на другую сторону, чтобы оставить мыльные разводы на своей привлекательной шее. Дверца в душевую отъезжает бесшумно. Ран внутрь ныряет тихой серой мышью, стараясь оставаться незамеченным, но Харучие не пальцем деланый, оборачивается тут же, выставляя механически перед собой руки с губкой, а после начинает заливаться красным оттенком смущения так, что было для него совершенно неестественно. Будто это не он минутами ранее сидел на чужих коленях и был готов отсосать. Не он. Кто-то другой. — С днем открытых дверей. — колко говорит Ран. — С праздником. ~ — Чего это ты?.. — юноша спрашивает настороженно и на всякий случай зачем-то шаг назад делает. Ну что за маленький засранец. Вы только гляньте. Стоит соблазнительно нагой, мокрый, пьяный, с румянцем на шраминованном лице и умудряется вдруг спросить, чего это вдруг Ран по ЕГО же просьбе захотел срочно залезть к нему в кабинку под струи воды. Харучие в немом шоке кричит, когда Ран мочалку несчастную из рук выхватывает и выкидывает куда-то на белоснежный от пены скользкий пол, а второй нашаривает сранный переключатель и вырубает воду к чертям собачьим, ибо мешает своим водным бурчанием до раздражения. Харучие воздухом давится и растерянно моргает, но послушно за руками мужчины следует, когда его разворачивают за бедра спиной к себе. Чудесный вид, просто, блять, восхитительный. — Я просил тебя помочь меня выебать? — говорит он, а сам опирается о светлую стену обеими руками, прогибаясь в спине, выставляя свою прелестную задницу на рассмотрение. — Как дико. Пользуешься моим состоянием, хотя я просил тебя о другом. Ран только хмыкает. Кто кем тут ещё пользуется. Харучие на струнах души играет умело, сначала сам возбуждает до болевых ощущений, а потом увиливает с громким девизом "возбудим, но не дадим". Такое прокатывало всегда, когда Ран был в настроении и дома находился Рин. Прокатывало до сегодняшнего момента. Надоело идти на поводу у избалованного вниманием хитреца. Пусть уже наконец смирится с тем, что в жизни что-то бывает не всегда по его хотению. Санзу поворачивает заинтересованно голову, замечает на лице любовника какие-то внутренние думы и губу закусывает, когда Хайтани тянет его на себя за бедра ещё ближе, заставляя прогнуться в пояснице максимально низко. — Слушай, я мог бы помыться сейчас, а после и потрахаться с тобой на том же диване, зачем тебе сдалась моя... Не договаривает и коротко шипит матом, когда в него толкают сразу два пальца. Не встречая никакого сопротивления мышц Ран удивлённо вскидывает брови и вопросительно на напарника глядит. Тот нос воротит, не желая визуально с ним встречаться. Стыдно самому признаться, что заранее позаботился о себе, так как знал и предчувствовал рановское явление в кабинку. Мужчина улыбки сдержать не может, шлепает розововласого по бедру и пальцы внутри разводит, мажет пару раз по простате, а потом с лёгкостью выскальзывает, когда юноша скулит. Ждёт секунду другую, пока тот не начинает вертеть своей задницей в поисках чего-то, что может его одиночество внизу, кхем-кхем, наполнить, а потом рукой грудь оглаживает, ущипнув за попавшийся случайно сосок. Ран не спешит. Облизывает пересохшие губы и опускается перед розововласым на колени. Сегодня он не будет играть по его сценарию, решает изменить ход разнообразием в их отношениях. Клубничный это чувствует и запястье закусывает, тихо всхлипнув. Эта чёртова привычка быть тише раздражает Рана с каждым разом все больше и больше, как будто в голове у Харучие больше ничего нет кроме как навязчивой мысли "быть тише, быть тише, тише". Это, наверное, единственное, что может все испортить. Быть таким правильным, что детишки в школе точно рты бы пооткрывали от его дисциплины, быть таким хорошим и держать себя в руках, чтобы не дразнить Хайтани ещё больше, поощряя его и прочая ересь, которую он сам себе в голову вдолбил. Ран разводит половинки в сторону для большего доступа и старается никак не реагировать на то, что Хару руку вниз опускает, чтобы хоть как-то помочь, но вместо этого жмурится от поцелуя на задней части бедра и кожу кусает. Старший проводит языком по открытой розовой дырочке и тут же толкается внутрь. Клубничный подается на встречу, а у самого Хайтани аж яйца поджимает от представлений о том, какое сейчас выражение лица у напарника, когда ему зад вылизывают. Мужчина проводит языком широко, дабы мазнуть одним только кончиком, и снова оказывается внутри, тихо стонет от того, как парень сверху пытается не выдавать каких-либо эмоций и звуков. А ведь Харучие кроет от этого до помутнения рассудка, он с носка на носок переступает, сохраняя себя таким образом в сознании, втягивает через нос воздух, когда Ран внизу ласкает его как-то по-особенному нежно и бережно... Однако укус на ягодице заставляет Санзу возмущённо вскрикнуть, от чего он забывает о своём извечном "тише-тише, не издавай ни звука". — Будь громче, дорогуша, хорошо? Конечно Харучие из-за своего врождённого упрямства и вредности молчит ещё пару минут, а потом не выдерживает и стонет откровенно в голос, стараясь насадиться на разгоряченный язык и спустя время кончает, ни разу не прикоснувшись к себе руками. Молодец, умница, какой хороший мальчик. Ран ловит Хару в объятия, обнимает крепко за плечи и даёт отдышаться, прежде чем оставить на губах лёгкий поцелуй. Спасибо за шампунь во рту, Санзу. От души, блять. — Постой, — выдыхает розововласый и жмется к тёплой груди щекой. — а как же ты? Какая забота. Ну что за прелесть, господи. Ран улыбается и демонстрирует ему перепачканную спермой руку. Хару присвистнул, ухмылкой озарился ответной и мягко коснулся чужих пальцев языком, медленно сводя их обладателя с ума. Классно попил бурбон и послушал классику. Вообще прекрасно.