Двое на карантине

Когда их небольшую семью, сейчас состоящую лишь из двух человек, посадили на карантин, Марк понял, что эти несколько недель ему житья никакого не будет. А тем более, спокойного. Хотя, спокойного житья у Марка никогда не было. Разве что первые пять лет своей жизни, которых он уже совсем не помнил… Этот горячо любимый и совершенно несносный младший братишка Игорь — ещё та заноза в заднице, что Марк знал всегда. Но в прямом смысле понял это лишь года два назад — через несколько месяцев после того, как Игорь переехал в город из их родного села поступать в университет, который Марк тогда заканчивал. Сейчас Игорю было уже двадцать, но вёл он себя так, как будто навеки застрял в пубертатном периоде. И Марк надеялся, что… На самом деле Марк не знал, на что надеялся. Любил-то он именно этого Игоря, которому удалось превратить жизнь в их скромной съёмной квартире в жизнь на пороховой бочке. И как же Марк надеялся, что в случае чего взрывная волна не заденет родительский дом в родном селе. А она могла. Скандал даже не областного масштаба: молодой, подающий надежды преподаватель, трахающийся со своим братом-студентом. Марк думал, что Игоря в случае появления таких заголовков заботило бы только одно. Не «трахающийся со», а «трахаемый». А Марка в таком случае заботило бы очень и очень многое. Да, внешне они были похожими, самыми что ни на есть обыкновенными братьями высокого роста, крепкого телосложения, с короткими, тёмными и жёсткими волосами, которые Марк ровнял в парикмахерской регулярно, а Игорь каждый раз тянул до того момента, пока они не начинали торчать во все стороны. Но на самом деле они были настоящими противоположностями, а их братские отношения никак нельзя было назвать обыкновенными. Марк — собранный и ответственный гуманитарий, а Игорь — хорнически раздолбаестый до мозга костей технарь. И, казалось, последний факт доставлял Игорю больше всего на свете удовольствия. Если не считать секса с Марком, конечно. Поэтому Игорь не упускал случая сказать: — Технари всегда нагибают гуманитариев! Хотя они оба прекрасно знали, что их позиции объясняются только лишь совпадающими желаниями. — И при этом ты постоянно мне сосёшь, — констатировал факт Марк. — Разве это как-то противоречит моему утверждению? — разводил руками Игорь, опускаясь на колени перед братом и расстёгивая его ширинку. — Говорю, гумы те ещё тупицы! Никакой у них логики. — Логика, вообще-то, гуманитар- — пытался возражать Марк, но конец его фразы всегда тонул в собственном стоне. Марк долгое время не мог ответить на вопрос, что ему больше всего нравится в этом минете. Поначалу Марку сносило крышу от неумелости Игоря: от его упорных и неудачных попыток взять целиком, от передышек и того, как он, разгорячённый и запыхавшийся, во время них то и дело откидывал слипшиеся космы назад и двигал затёкшей челюстью из стороны в сторону. Но потом с новой силой принимался за дело, и если не получалось горлом — орудовал губами, языком и руками. Прекрасно орудовал: то проводил горячим языком по всему стволу, то целовал мокрыми губами вздувшиеся венки, и обычно помогал себе пальцами. А ещё любил запустить их внутрь Марка: чтобы доставить ему удовольствие с двух сторон, как Игорь сам говорил, ухмыляясь. Но, конечно, и он сам получал огромное удовольствие от процесса. Иначе бы вообще не принялся за дело. Это же Игорь. Всем этим фокусам с языком, губами и пальцами он научился довольно быстро. Но с опытом пришло и то ненасытно желанное умение. И вот, спустя около двух лет практики, он мог брать немаленький член Марка целиком и выбирать какой угодно темп. Даже самый дикий. И вроде бы Марку можно было уцепиться за отросшие космы, но обычно он этого не делал, даже в такие моменты полностью отдаваясь совершенно непредсказуемому брату. Марк нашёл ответ на вопрос. В минете Игоря ему нравилось лишь одно. Или, наоборот, всё… Марку нравилось, что его делал Игорь. Марк знал, что подобный крышесносный минет во время одной из дистанционных пар, которые Марк на карантине вынужден проводить из дома, был лишь началом. О, у «больного» Игоря было полно сил. Если бы не документальное подтверждение, он был бы последним человеком из их университета, у которого бы Марк, давно смирившийся и со своим очевидно положительным результатом теста, заподозрил наличие прилипчивой заразы. Ещё таким человеком могла бы быть одна из его студенток из группы ландшафтного дизайна. На их курсе он вёл совершенно проходную дисциплину, связанную с экономикой. И почему-то именно там попалась какая-то ужасно любопытная и активная девушка, которая, казалось, несколько попутала факультеты. Игорю эта девушка принципиально не нравилась. Он, перед тем как лезть в штаны к брату, по его же мнению, совершенно вежливо и культурно дождался пока тот объяснит задание. Однако Марк разрешил задать вопросы. И та девушка сполна пользовалась этим разрешением. Но Игорь-то ничего не разрешал. Поэтому он, не обращая внимания ни на вопросы, ни на попытки брата отвечать, уже вовсю работал своим горлом. И даже за волосы нельзя было его оттащить — перед самым карантином Марк на свою голову наконец отвёл его в парикмахерскую. Но Марк не мог и не хотел думать, воспользовался бы этой возможностью прекратить сиё непотребство, если бы она была. Тем временем неунывающая девушка, казалось, ничего не заметила и с иссякшим запасом вопросов отправилась делать задание. Как только со своим «заданием» справился Игорь, он беззастенчиво сглотнул, вытер лицо рукавом рубахи и резюмировал: — Члена ей во рту не хватает. Большого такого. Не как у тебя, конечно. Твой только в мою глотку и влезет. — Ну, не говори так, — вздохнул Марк даже раньше, чем сообразил, о ком вообще идёт речь, а потом, помолчав, продолжил. — Она всё-таки в предмете заинтересована больше, чем я во время таких пар. — В предмете?.. — Игорь вскинул брови, но потом махнул всё тем же рукавом. — Да и пусть в предмете! Ей это даже больше подходит… Были бы ещё мы заинтересованы в этой её заинтересованности… — Ты так говоришь, будто у тебя с ней какие-то особенные личные счёты… Ну, кроме меня… — задумчиво и немного досадливо произнёс Марк. В его интонации не было ревности. Одно лишь удивление. За ревность в их странной паре целиком и полностью отвечал Игорь. И небезосновательно. На Марка, молодого и красивого преподавателя с гуманитарной кафедры, «как мухи на говно» слетались студентки. Сравнение, конечно, придумал Игорь. И суть оно отражало как нельзя лучше. — Ну, можно сказать, и личные. Она из моей группы по английскому. — Ты ж был на одной паре всего! Какие ещё личные счёты? — Поверь, мне хватило одной пары! Не зазнавайся, она не только на твоих такая… Может, если бы не она, я бы ходил на английский… — последняя фраза была произнесена почти с философской интонацией. — Да ладно, мне-то не затирай, я тебя знаю. — И тебя такого люблю, — прихотливо добавил Игорь. — И тебя такого люблю, — со снисходительной улыбкой сказал Марк, потрепав по голове Игоря, который всё ещё сидел между его ног. — Может, хватит перепираться? Приготовишь чего-нибудь? — спросил он, а потом, сверкнув глазами, добавил. — Ты-то наверняка сыт, а я — нет. Игорь хохотнул, пружиной вскочил и побежал на кухню. Марк всё с такой же улыбкой смотрел ему вслед. Всё-таки, и с Игорем можно было совладать. Всё-таки, и Игорь любил Марка. И Марк знал это не понаслышке. Да, с Игорем можно было совладать. Но Марк оказался не готов делать это круглосуточно находясь с ним в одном помещении. И вот на исходе первой недели карантина у него была пара по всё той же проходной дисциплине, но уже — у группы журналистов. И давал он им всё такое же задание. Только в этой группе, в отличие от ландшафтных дизайнеров, не было никаких любопытных Варвар. Поэтому Марк сразу же после своих слов о возможности задавать вопросы приглашающее раздвинул ноги и обернулся на Игоря, который сидел на диване, готовый пружиной вскочить с места. Что ожидаемо и последовало. На самом деле, этот минет во время дистанционной пары стал напоминать Марку рутину… Однако Игорь на удивление не сразу оказался сидящим на полу, а молча и серьёзно указал на иконку микрофона, который из-за рассеянности забыл выключить Марк. И тогда он окончательно забыл о собрании. И его сегодняшнее открытие было гораздо важнее любых новостей в области экономики.