...
23 декабря 2021 г., 12:12
— Но, полагаю, я оставлю это на твоё усмотрение.
Лёгкий наклон вперёд, меч в руке зажат в предлагающем жесте, в глазах сверкает золото, подчёркивающее солнечный свет, сияющий на клинке, — если бы Элиас не провёл последние полчаса, застрявши на довольно утомительных переговорах с человеком, стоящим перед ним, то он мог задаться вопросом, было ли это зрелище знаком, ниспосланным вселенной, каким-то божественным сигналом, призывающим его потребовать меч назад и сделать решительный шаг в будущее, которое ожидало от него этого выбора.
Но затем он возвращается к гораздо менее идеализированной и гораздо более утомительной реальности, когда человек вопросительно приподнимает бровь.
— Ты выглядишь сбитым с толку, — говорит… Юн, если Элиас правильно помнит. — Дай мне знать, если я что-то недостаточно прояснил, — в его голосе звучит весëлая нотка — она была там всё время, пока он разговаривал с Элиасом — словно всё это общение слегка его развлекало.
Элиасу это не нравится.
— Нет, — категорично отвечает Элиас. — Я просто думаю.
— О, тогда не торопись, — любезно произносит Юн. — Но, честно говоря, о чëм ещё тут можно думать? — он выразительно наклоняет меч Элиаса в руке.
И, не смотря на очевидное поддразнивание, Элиас не может оторвать глаз от своего меча, когда лезвие клинка поблёскивает на свету. Его взгляд скользит по знакомой гравировке на гарде, а затем по рукоятке, которую он так привык ощущать в руке.
— Скажи мне, в чём именно заключался бы мой долг, — говорит Элиас.
Заключался бы. Не будет заключаться. Потому что, несмотря на всё это, он не хочет полностью уступать — не хочет пока признавать своë поражение в этой странной, безмолвной игре слов, в которую, как он чувствует, его заставили играть.
Юн отвечает мгновенно:
— Твоей главной задачей будет быть моим телохранителем.
И затем впервые за долгое время Элиас обнаруживает, что молча смотрит в тишине не из-за своего обычного равнодушия, а из-за удивления. Или отрицания. Наверное, и того, и другого.
— Телохранитель, — довольно глухо говорит Элиас через несколько секунд. — Твой.
Беззастенчивая улыбка Юна не дрогнула:
— Да, мой.
— Я думал, ты хочешь, чтобы я сражался.
— Это тоже, разумеется. Но раньше ты также служил короне. Твоя семья была королевскими рыцарями, личной охраной короля, — Юн сводит руки вместе. — Так что нет никаких сомнений в том, что у тебя есть большой опыт реагирования на угрозы и защиты от них.
— Я понимаю. Но почему ты? Я уверен, что в твоей… команде есть и другие люди, которым может понадобиться защита.
— Конечно, и обо всëм этом уже позаботились. Но я же, с другой стороны, — говорит Юн, указывая на себя. — Я возглавляю эту революцию. Парень, стоящий за всем этим. У меня есть небольшое предчувствие, что я стану одной из главных мишеней для государственных чиновников, которые могут быть недовольны моими планами мятежа.
Элиас приподнимает бровь:
— Так ты считаешь себя важным.
Юн улыбается:
— Я знаю это.
— И ты хочешь, чтобы я тебя охранял.
— Это и значит быть телохранителем, не так ли?
— Без оплаты.
— Твоя оплата — это гордость и радость от осознания того, что ты помогаешь строить лучшее будущее для Анвея.
— Слушай, — Элиас скрещивает руки. — Два часа назад я планировал покинуть эту страну, чтобы найти место, где правительство не хочет меня казнить. Так что я не знаю, сколько гордости и радости я получу, оставшись здесь.
— И именно поэтому тебе и нужно остаться, — говорит Юн также гладко, как и раньше, но Элиас замечает, что тон его немного изменился. — Я уже говорил. В нашей стране сейчас ни один гражданин не застрахован. Правительство набросится на любого, как только сочтёт, что его преданность не безусловна. Оно уже сделало это с тобой, и оно будет продолжать делать то же с бесчисленным количеством невинных людей — пока кто-то не положит этому конец.
— И ты готов стать этим кем-то.
— Насколько я способен сделать это сам — да. Я готов рискнуть своей жизнью ради этого, но, — Юн сужает глаза. — Я не могу умереть, пока это не станет реальностью. Есть столько всего, что я могу сделать в одиночку. Вот почему мне нужен ты.
И Элиас понимает, что игривый блеск в глазах Юна исчез, его весёлая ухмылка теперь сменилась на удивление серьёзным взглядом, наполненным чем-то вроде решимости.
Спустя несколько секунд Элиас кратко вздыхает:
— Ладно, прекрасно. Я присоединяюсь к тебе.
Ухмылка Юна мгновенно возвращается.
— Вот это другой разговор! — он подходит, чтобы похлопать Элиаса по плечу. — Ты в ответе за свои слова, хорошо? Больше нельзя будет отступить.
Элиас многозначительно смотрит на него:
— Просто не давай мне повода отступать.
— Если ты не боишься убийц, то у нас всë в порядке.
— О, так значит, мы предполагаем, что ты сейчас уже настолько важен.
— Не предполагаем. Знаем, как я сказал ранее, — Юн пожимает плечами. — В любом случае, теперь ты официально являешься частью нашей команды. Есть ли какие-нибудь заключительные вопросы, которые ты хотел бы задать?
— Когда ты вернёшь мне мой проклятый меч?
Юн моргает, затем смеётся и бросает меч Элиасу.
— Я тоже с нетерпением жду сотрудничества с тобой, Эверстид.
