Профессор и смерть

-- Мне так полагать - ты пришла за тем же, что и другие до тебя, да? Спокойный, совсем не нервный голос профессора, казалось, не боявшегося направленного в его голову ствола, слегка ввёл в ступор девушку в противогазе и защитном костюме, но она тут же взяла себя в руки и взвела курок. Уильям закатил глаза к потолку и достал собственный пистолет. Теперь силы были примерно равны - у обоих теперь были и оружия, и бронежилеты. В такие моменты Леди даже несколько жалела о том, что работала одна. Численного перевеса на её стороне не было и быть не могло, а доктор, помимо жены, имел ещё и колбы с вирусом у себя в запасе. С тем самым Г-вирусом, за которыми были отправлены до неё ещё несколько бойцов, но были подло обмануты в плане подлинности вируса, что вскрылось, к сожалению, лишь по прибытию их в штаб с трофеем. -- Я ещё раз спрашиваю: ты за образцом 'Г'? Раскусили меня уже там, да? - в голосе Биркина послышались нотки самодовольства: мол, вон он как их провёл! Теперь будут знать, как с оружием приходить. -- Вынужден тебя разочаровать, солдат: его здесь нет. И не будет. Я, знаешь ли, не дурак - хранить такую важную вещь в известном месте. А вот где она - я не скажу. И ствол свой можешь опустить - он тебе больше не понадобится. - добавил он, нахально поворачиваясь к ней спиной и начиная рыться в шкафчиках. Оперативница следила за ним, не спуская глаз со светловолосого стриженого затылка и всё ещё не понимая причины такого безразличного поведения со стороны профессора. Он что, не понимает, что она может выстрелить в него в любой момент? В голову, не защищённую ничем, в отличие от её, по крайней мере? Уильям достал наконец из какого-то шкафчика таблетки и чай. Закинув в себя парочку штук (вроде успокоительное, а вроде и чёрт его знает, но ствола лучше не опускать), он достал из другого ящика термос с горячей водой и опустил пакетик туда. Казалось, ему на самом деле всё равно на то, что в его помещении находится кто-то посторонний. Кто-то, кто может его убить, ограбить или вообще разнести здесь всё к чертям. Девушке надоело прятаться в тени двери, и она вышла на свет ламп, стоя всё в той же боевой позиции. Биркин поморщился, но тратить свои силы на объяснение этой особе того, что её присутствие здесь неуместно с самого начала, не стал - перекус был делом однозначно более приоритетным. -- Хоть всё здесь к чертям разнеси. Нету здесь никаких 'Г'. И не будет. - повторил он, доставая из другого шкафа печенье и садясь к компьютеру - проверять оповещения системы. -- И жену с дочкой в заложники взять тоже можешь не надеяться, потому как они тоже не здесь. Передай своему Вескеру, или кто там тебя и других послал - что я терпеть присутствие посторонних больше не намерен. Если так нужен 'Г' для экспериментов - передам только ему. Лично в руки и под присмотром. Понятно? Наёмница молча кивнула, не двигаясь с места. Пусть терпеть командирский его тон она не была намерена, но упорства ей было не занимать. Сказано - прийти к Биркину и взять 'Г', а в случае отказа увести его с собой, причём желательно живым - значит, будет сделано. Время не имеет значения, ждать можно сколько понадобится. Вернее, сколько позволяет ей срок, отведённый на выполнение этой миссии, иначе дальше последует мозготрёпка и прочие не слишком позитивные плюшки от командования и начальства в целом. -- Посылают тут доставать меня всех, кому не лень... - проворчал учёный, на секунду отворачиваясь от компьютера за новой чашкой чая и невольно кидая взгляд на прибывшую - внешний вид у неё был, мягко скажем, не самый стандартный. -- Даже не буду спрашивать, где штаны потеряла. В конце концов, это не моё дело. Правда, странно, что не в парике и не на шпильках - как по мне, это было бы гораздо уместнее при таком виде, чем бронежилет и противогаз. Да и вообще, у меня в помещении сейчас активных химических веществ не распылено - не пойму, чего это вся ваша братия в намордниках припёрлась. Даже в канализации ничего такого вроде бы нет... А впрочем шут его знает. - тут же опроверг он сам себя и вернулся к проверке оповещений. Но его слова достигли адресата - услышав замечание касательно "внешнего вида", Леди невольно смутилась. В голову полезли мысли о споре касательно этого с командирами Гамма и Альфа, что в итоге сошлись к тому, что каждый сам отвечает за свой внешний вид, а вот ей, пока она не перестанет таким образом "строить из себя", никого в напарники разрешать не станут. " Не хватало нам ещё развращения бойцов", одним словом. Но на самом деле, если касалось чего-то вправду серьёзного - тут уже не до споров о внешнем виде было, потому как не было ни у кого времени на разглядывание чьих-то ног. Тут бы шкуру свою спасти как минимум, что, конечно, удобнее делать в более практичной одежде, но чем чёрт не шутит. Многие после боя вообще в одних лохмотьях оставались и не жаловались. Да, она всегда знала, на что шла, но у самой не было времени думать о своём внешнем виде. И тут - человек, за которым она пришла, указывает ей на это. Чересчур нагло, кажется. Нет, не в духе тех нахалов, которых приходилось усмирять кастетом в подбородок, но всё же эта его едкая фраза про каблуки и парик... Ещё б про чулки сказал, в самом деле. Ну неужели её и правда никто не воспринимает всерьёз в таком виде? А в противогазе становилось и впрямь жарко. Не выдержав, Леди отвлеклась от обозревания ситуации, воспользовавшись тем, что профессор всё равно занят своими делами, и, повозившись под шлемом, расстегнула ремешки и сняла с лица резиновую маску. Уильям, уже выключавший компьютер, повернулся на источник шума и зацепился взглядом за лицо. Не слишком, но всё достаточно женственное, с грубоватыми чертами. Заметно выделяющиеся скулы на щеках. И, конечно же, глаза - льдисто-голубые, под светло-серыми бровями и в сочетании с бледной кожей лица дающие ощущение, будто это лицо неживое. Ни радости, ни раздражения. Только холодная расчетливость во взгляде, таком отчего-то пронзительно знакомом. -- Мисс Смерть? - словно по наитию, спросил он, вглядываясь в мерцание голубоватых глаз. Та медленно прикрыла веки, а затем снова подняла, словно соглашаясь с его словами. -- Заметно, что опыт есть. Но всё ещё очень молода. Я запросто мог прострелить тебе, - его взгляд снова невольно метнулся на её ноги, - скажем, колени, пока ты там возилась и не наблюдала. Вообще, зачем ты это делаешь? К чему мне знать твоё лицо, солдат UFCS? Для меня ты такая же, как и все остальные тебе подобные, что приходили до этого. Или считаешь, что я отдам тебе 'Г' за красивые глазки, раз с красивыми ножками вариант не прокатил? -- А как вы мне его отдадите? Его же здесь нет. - солдатка всё ещё держала лицо, хотя заметно было, что правый глаз чуть подёргивается от раздражения. Не первый раз её принимают за вооружённую куртизанку вроде Ады, вроде пора уже и привыкнуть, но всё равно бесило до чёртиков. -- Из секретного кармана халата достанете? -- Кто знает, кто знает... - Уильям загадочно возвёл глаза к потолку, отхлёбывая ещё чаю и заедая печеньем. "Девчонка," - подумалось ему, - "ещё немного и она потеряет терпение. Изматывает она тут меня, ишь ты. А вот ничего подобного! У меня иммунитет ко всяким Адочкам и подобным им личностям. Кто кого ещё измотает, у самой уж руки дрожат ствол держать." -- Я человек непредсказуемый, юная леди. Могу сделать то, чего сам не ожидаю. Хочешь печеньку? Девушка покачала головой. Причём твёрдо, без колебаний. Зная Биркина, он мог вполне отравить их все, а самому принять противоядие, которое, конечно же, есть только у него, и спокойно поглощать что угодно. А ей нужно травиться на задании? Конечно же, нет! -- И чаю не хочешь? Ну, как знаешь. - профессор пожал плечами и ушёл мыть посуду. Боевик проследовала за ним, подозревая небезосновательно, что у него там где-то в глубинах помещения сто пудов есть какой-то запасной выход. Но, несмотря даже на самозаявленную им же хитрость и непредсказуемость, он всё ещё вёл себя так, словно не собирался никуда бежать. Спокойно, без напряга, помыл посуду, вытер, вернулся, расставил на места. -- Если есть ещё что сказать - присаживайся, - Биркин кивнул на табуретку, - говори. Я не занят в ближайшие часа два, если, конечно, не придёт кто-то ещё из ваших, чтоб доставлять мне проблемы. -- Вы первый. Дамы уступают джентльменам. - издевательски бросила Леди, указывая на эту же табуретку. Сама же села напротив, закинув ногу на ногу и всё ещё держа в одной руке - ствол, в другой - злополучный противогаз. Уильям не смог сдержать лёгкой ухмылки - 'железная' мисс начала проявлять эмоции, в голосе, как минимум. Люди, эх, люди, как же они предсказуемы... А эта, судя по всему, ещё и не совсем решительна. Давно б застрелила его, да искала свой вирус... но ведь настоящего вируса здесь было не найти, и потому-то он им нужен был живым, и он это прекрасно знал. И нет у неё подчинённых-сотрудников, на которых можно свалить ответственность за это убийство. Одним словом, она явно совершила ошибку, придя сюда одна. А с другой... Кажется, она пытается вызвать у него доверие. И ведь вызывает, как ни странно! Несмотря на все свои действия грубой силой, бесстрастную манеру общения, от неё и подобных ей солдат было вполне понятно, чего ожидать, нежели от той же хитрой и коварной азиаточки в красном, известной (несмотря на свою сверхсекретность) чуть ли не на всю Корпорацию. И, кажется, это было в какой-то степени взаимным - она тоже мало-помалу проникалась Биркиным, с каждым его словом и действием, хоть и всё так же готовая в любой миг на него кинуться, если ей что-то покажется неправильным. Смотрела на его лицо, словно пытаясь запомнить каждую черту. Непонятно даже, зачем ей это. Всё равно он умрёт, от её руки или Вескера - невелика разница... она даже лиц своих товарищей уже не помнила, хоть и видела их часто - искажённых болью и мутациями, молящими то ли о смерти, то ли о спасении. Ни того, ни другого она не могла им дать, оставляя позади и даже не вспоминая. Противогаз эмоций не выражал. То, что под ним - тоже. Но умиротворённое лицо учёного сильно отличалось от агрессивных выражений тех, с кем она сталкивалась чаще, и тем более от топорного, чересчур каменного и оттого неловко шевелящегося при выражении эмоций - Альберта. "Как человек с таким добрым лицом вообще может считаться злодеем?" - невольно поразилась человечная часть её разума. "Даже не только считаться - быть им... Трудно поверить, что вот с такой лёгкой улыбкой на губах он предавал и убивал Маркуса." Но видимо, весь секрет как раз и был в этом. Уильям настолько умело притворялся добрым, что и вправду им мог быть. Какое-то время. В другое, он, очевидно, таковым не был. Одним словом, вёл себя естественно от начала и до конца, этим и вскруживал другим головы... Так, достаточно о нём. У неё есть задание, которое она должна выполнить любой ценой. Хитрости как таковой у неё почти нет, значит придётся брать напролом. Но Биркину было настолько всё равно, что он даже не сразу понял, когда она подошла ближе и схватила его за галстук, притянув к себе. В мёртвых глазах, казалось, загорелся живой огонь. -- Вопрос в том, профессор Биркин - если б кто-то навредил вашим жене и дочери, как бы вы с ним поступили? Уильям приподнял бровь. Нет, право, в странные игры играет с ним эта боевая деваха высокого роста. Что-то в этом деле явно не так, только вот что именно - у неё в руке даже скрытого ножа нет. Только этот дурацкий противогаз. А в другой... да, в другой её руке его новенький галстук, купленный недавно за хорошие деньги, между прочим... А ну как порвёт? -- Вопрос дурацкий. Убил бы, конечно. Даже если б сам при этом умер. - ответил тот, настойчиво пытаясь вытащить предмет гардероба из чужих рук. Но та, казалось, этого вовсе не замечала - она с полминуты ещё посмотрела на доктора, потом наклонилась ещё ближе, уперевшись в него коленом. Дыхание её было неожиданно горячим. -- Что ты делаешь? Я женатый человек. - Биркин понимал, что совести у этой девушки нет и не будет, но всё же сделал последнюю попытку воззвать к ней. -- Если хочешь кого-то подразнить, ищи в другом месте, здесь желающих не- Он не договорил, Леди Ханк отложила в сторону свою лицевую защиту и, взяв его за лицо другой рукой, жадно впилась в губы своими. Биркин сперва оторопел, но потом понял, что происходит, и с силой отпихнул девушку от себя. На лице той играла смущённая, такая странная и неуместная для хладнокровной убийцы улыбка. Глаза блестели. -- Убирайся! - профессор скрипнул зубами и одёрнул свой помятый галстук. Во взгляде вместо спокойствия и мягкой снисходительности читалось явное раздражение. -- У меня есть семья, и ты это прекрасно знаешь. В отличие от тебя. Леди с каменным выражением на лице покачала головой. Биркин нахмурился ещё сильнее. -- Нет у тебя больше семьи. - безразличным голосом произнесла она. Уильям после секундной заминки понял, о чём она. Он выхватил ствол, но та оказалась быстрее - выстрел, другой. Третий. Четвёртый разбил какую-то пустую колбу на столе, осколки разлетелись в стороны. Пятый и шестой пробили колено, а седьмой раздробил голень. Доктор закричал и тяжело упал на пол, скорчившись от боли. Оба его запястья и левая нога были прострелены насквозь. -- Ты.. - прохрипел он, пытаясь через силу подобрать истекающими кровью руками пистолет, но оперативница отбросила его ногой в сторону и перевернула человека на спину. -- Тварь лицемерная... -- Кто бы говорил. - Леди пожала плечами, выворачивая внутренние карманы его халата и извлекая оттуда ценную пробирку. -- И да, я тоже солгала. Твоя семья в целости и сохранности. Вот только увидишься ли ты с ними - ещё вопрос. Всё, что мне было надо - я уже добыла. Остальное решит командование. - обращаясь то ли к доктору, то ли к самой себе, констатировала она, запаковывая добытую цель своей миссии в карманы. Встав с колен, она в последний раз бросила взгляд на свою окровавленную жертву - ах, каким жалким и несчастным он сейчас казался! Будь она Адой, может, её сердце бы дрогнуло. Но бойцы не могут позволять себе таких слабостей, как волочение за собой балласта чисто из чувства привязанности. Да и не хотелось особо. Образец 'Г' был найден и подлежал доставке. Красивый, милый и учтивый, и при этом непредсказуемый и коварный доктор Биркин должен умереть, потому что таков был приказ, а хорошие солдаты ставят долг превыше каких-то там чувств и потому живут намного дольше. Дверь захлопнулась. Уильям с трудом присел, вытер о брюки залитый кровью циферблат наручных часов и посмотрел на время. Одиннадцать часов двадцать пять минут вечера. Никого больше не было в лаборатории, кроме него, а последний шанс на спасение - настоящий образец 'Г', единственный во всей лаборатории, был только что украден у него той, что, казалось бы, ещё несколько мгновений назад самозабвенно целовала его. Искренне, от всей души целовала, словно она не наёмница на задании, а он не её цель. Разве солдаты вроде неё вообще должны уметь целоваться? Сколько времени прошло - неизвестно. Бинты лежали где-то в верхних шкафчиках, пистолет девушка забрала с собой - окончить мучения от истекания кровью возможным не представлялось. В коридоре послышались шаги. Наверное, добивать пришли. Биркин поднял затухающий взгляд на ещё закрытую дверь и из последних сил приподнялся с пола на единственной оставшейся целой конечности, и встал, держась за стену. Гордый доктор не желал встречать смерть лёжа. Дверь медленно отворилась.