(Not)Secret Santa

— Да как такое вообще возможно?! Его ведь не было в списке участников, не говоря о том, что он даже не Столп! Не истребитель даже! — Как к тебе попало имя, Кёджуро? — господин Убуяшики был, как и всегда, непоколебим в своём спокойствии. — Его мне принёс ворон, но… — И чей это был ворон? — Мой, но… — Твой ворон, который так же, как и вороны всех остальных, вытянул бумажку с именем из общей чаши, которая, в свою очередь, стояла прямо здесь, передо мной и моей женой, и куда все участники бросили свои имена лично. — Но ведь!.. — Кёджуро, правила таковы, что ты становишься тайным Сантой для своего партнёра вне зависимости от того, как ты к этому человеку относишься. — Да он ведь даже не человек! — Не придирайся к словам. Лучше вместо того, чтобы тратить драгоценное время на споры, подумай о том, что ты будешь дарить. Ренгоку чуть не взвыл от бессилия, но вместо этого лишь поклонился Оякате-сама, поднялся на ноги и вышел в холодный зимний вечер. В руках он крепко стискивал рваный клочок бумажки, на котором — явно наспех — было накорябано «Аказа».

***

Когда он развернул доставшуюся ему бумажку, то сперва не поверил своим глазам. Зажмурился крепко-крепко, затем перечитал несколько раз и снова зажмурился, тряся головой. Это какая-то ошибка. Но уточнить уже было не у кого. Пока Ренгоку приходил в себя, ворон улетел. Пришлось самому идти к господину Убуяшики, чтобы решить возникшую проблему. А господин Убуяшики — ну вы можете себе это представить? — рассудил, что никакой проблемы и вовсе нет. Да как же нет-то? Как это нет, когда эта самая проблема теперь преследовала его по пятам? Не будь солнце смертельным для демонов, то Аказа бы докучал ему денно и нощно, но получалось только нощно. Ренгоку то и дело замечал подозрительно знакомую тень, юркающую за угол всякий раз, стоило ему обернуться; слышал торопливые шаги над своей головой, когда проходил под крышами городских веранд; цеплялся взглядом за мигающие жёлтым огоньки, пялящиеся на него из хвойных, вечнозелёных чащ. Слава богам, у Аказы хватало ума не мешать ему на миссиях, однако это постоянное внимание и слежка порядком напрягали Столпа. — Прекрати меня преследовать! — не выдержал он под конец первой недели декабря, впервые открыто демонстрируя свою осведомлённость о том, что из Третьей Высшей вышел бы самый худший шпион во всём мире. — И я знаю, что это ты всё подстроил! Был холодный морозный вечер, и Ренгоку только-только покинул рёкан, в котором отсыпался после крайне утомительной миссии, что заняла у него несколько дней и прошлой ночью увенчалась грандиозной победой над терроризирующим город демоном. Другой демон — тот, что прямо сейчас выглянул из узкого проулка между домами, — вчерашний бой тоже лицезрел. Ренгоку заприметил его взъерошенную макушку в окне сарая, но был слишком уставшим, чтобы обращать на нежеланного зрителя внимания. — Подстроил что? — Аказа представлял собой самую выразительную картину невинности и лукавства в одном флаконе. — Не придуривайся, — раздражённо проворчал Ренгоку. — Не знаю, как ты это провернул, но ты подбросил своё имя в чашу тайных Сант и сделал так, что мне теперь надо тебе подарок дарить! — О, — демон округлил губы, словно был искренне удивлён. — Подарок? Мне? От самого Столпа Пламени? Ничего себе! И что же ты мне подаришь, м? Ренгоку сам не понял, как это так вышло, что он упустил тот момент, когда демон оказался непозволительно близко. Аказа вовсю ластился к нему, с детским любопытством заглядывая в глаза и очаровательно (очаровательно?!) хлопая своими пушистыми розовыми ресницами, в которых запутались несколько крохотных снежинок. — Это будет что-то приятное? Что-то вкусное? — пользуясь парализованным состоянием Ренгоку, Аказа чуть ли не обтёр его всего собой. — Или, быть может, что-то вечное? Прозвучавшее последним слово наконец привело Столпа в чувство, острой иглой лопнув тот мыльный пузырь забвения, в котором он очутился под чарами демонической наглости. Аказа отскочил прочь быстрее, чем клинок разрезал морозный воздух, но перед тем, как исчезнуть в темноте вечера, демон адресовал истребителю хитрую улыбку. Ренгоку вздохнул и потёр переносицу. Хоть Аказа и говорил максимально неприемлемые вещи, но вопросы задавал верные. Потому что, если говорить начистоту, Ренгоку понятия не имел, что можно подарить тому, кому от него нужно только одно — чтобы он стал демоном. Демоном Ренгоку, конечно, становиться не собирался. Даже в честь праздника. Однако именно в этот вечер, когда он вдоволь и невольно налюбовался рельефными изгибами обнажённого торса и полосатой груди, ему пришла в голову замечательная идея. Да, это будет отличный подарок. А если нет, то не его проблемы! И он принялся за дело. Поначалу, правда, Ренгоку ума не мог приложить, с какого конца браться и как действовать. Сенджуро, при всей его рукастости, таким вещам обучен не был, к отцу с подобными просьбами Кёджуро бы ни за какие сокровища мира не обратился. А к Шинобу и Мицури ему просто-напросто стыдно было идти. Да и что они подумают, если узнают, ради кого он тут всё это затеял… Нет, об этом никому не должно стать известно! Решение пришло оттуда, откуда не ждали. Узуй так громко вещал о своей миссии в квартале Красных фонарей, что Ренгоку, который тем вечером сидел в раменной ближе всех к другу, во-первых, чуть не оглох, а во-вторых, готов был расцеловать Столпа Звука. Это же гениально. Как он раньше до этого не додумался! Сколько же денег он оставил у той ойран!.. А с учётом того, что встречались они в дневное время суток, когда публичные дома обычно были закрыты для посетителей, то принимали Ренгоку по повышенному в два раза тарифу. К счастью, обошлось всего лишь несколькими уроками, потому что Кёджуро оказался крайне смышлёным и схватывающим всё налету учеником. По крайней мере, сама ойран Коимурасаки его очень хвалила, а в последнюю их встречу тепло сжала его плечо и сказала, что даже завидует той, ради кого Ренгоку так старается. Ренгоку, который за время их сеансов, уже и позабыл, что вообще-то готовит подарок для демона, в первую секунду расцвёл в лучезарной улыбке. В следующую, правда, всё вспомнил, но отступать было поздно, да и расстраивать ойран тем, что ему вообще-то этот подарок поперёк горла встал, не хотелось. Самый сложный этап пути был пройден, и Ренгоку решил, что до финишной прямой добредёт самостоятельно. Наверное, с помощью ойран вышло бы быстрее, но в таком случае Ренгоку разорился бы скорее, чем праздник наступил. Ночами он продолжал сражаться с демонами, а днями спал и доводил до ума свой подарок. То есть, подарок Аказы. Для него он и коробом специальным обзавёлся. Ренгоку складывал туда всё необходимое и повсюду таскал с собой, чем вызвал волну подколов и смешков со стороны товарищей. — Что, тоже своего ручного демона завёл, как Камадо Танджиро? — потешался Узуй, едва ли догадываясь, как близко к истине он подобрался со своими дурацкими шутками. Аказа, конечно, ручным совсем не был, однако к середине декабря от звания «худший шпион в мире» очень быстро дорос до статуса «шкодливый кот-паразит». — Если ты продолжишь меня донимать, то никакого подарка не получишь! — рассвирепел Ренгоку, когда оправился от шока при виде учинённого бардака. Только что он застукал демона, рыскающего по его комнате, в его родном доме. Если бы не Аказа, застывший от неожиданности над вывернутым ящиком комода, можно было подумать, что здесь расхозяйничался тайфун. Такой микро-тайфун в пределах четырёх стен. — О, неужели самый честный и порядочный Столп нарушит правила игры? — с елейным осуждением прищурился демон, а затем, заметив, что Ренгоку по-настоящему рассердился, сменил тактику. Розовые брови дёрнулись вверх, а густые ресницы распахнулись шире. Лицо, перед которым воистину трудно устоять. А голос-то, голос полился слаще медовой реки. — Ну же, Кёджуро, не томи. Скажи, что ты собираешься подарить? А если твой подарок окажется лучше, чем мой? Что мне прикажешь тогда делать? Лучше, чем мой? Ренгоку еле удержался, чтобы не ляпнуть, что, по правилам, подарок от тайного Санты безвозмездный. Теперь ему было безумно интересно, что там затеял Аказа. Но нет, он не будет спрашивать. Не будет показывать своё любопытство, а то Третья Высшая ещё нафантазирует себе всякие глупости, ничего общего с реальностью не имеющие: будто Ренгоку не всё равно или будто ему было бы приятно получить от демона что-то взамен. — Что во фразе «тайный Санта» тебе неясно? — уже сдержаннее, но всё ещё строго спросил Ренгоку, складывая руки на груди. — Приходи в новогоднюю ночь. А если увижу твою полосатую задницу раньше этого срока… — Ладно-ладно, — сдался демон, с тяжёлым вздохом подняв ладони перед собой, и торопливо направился к выходу, словно боялся, что если будет медлить, то его заставят устранять учинённый беспредел. Однако, миновав застывшего на пороге Столпа, он замедлил шаг и оглянулся через плечо, скаля зубы в задорной ухмылке. — Задница, к слову, у меня совсем не полосатая. Могу доказать. Ренгоку вспыхнул и открыл рот, чтобы озвучить непридуманный пока что ответ, но Аказа уже растворился в безлунной ночи.

***

Где-то там раздавался грохот праздничных залпов. Сам фейерверк отсюда был не виден, но далёкие огни подсвечивали тёмное небо разноцветными красками. И где-то там, в городе, он надеялся, сейчас отлично проводят время его отец и брат. А ему… ему предстояла встреча, которую он одновременно и всеми фибрами души ждал, и не желал, чтобы она наступала. Ведь это означало, что после неё они снова станут заклятыми врагами. Это вообще нормально, что ему было грустно? Ему, Столпу Пламени и истребителю демонов. Неужто за прошедший месяц, в течение которого он чуть ли не ежедневно готовился к этой ночи, он настолько привык вкладываться — в первую очередь эмоционально — в этот подарок, что сам не заметил, как привязался. Заочно привязался к демону. Или привязался к самому ощущению радостного предвкушения от грядущего акта дарения плода своих трудов? Нет, это были слишком сложные мысли. Особенно для такого события. Ренгоку мотнул головой, отбиваясь от лишних вопросов, и плотнее укутался в огромный плед, с которым вышел на веранду ждать демона. Ноги́ этого пакостника в его доме больше не будет после того, что он устроил там в прошлый свой визит. Пакостник оказался лёгок на помине. — Ты принципиально по крышам перемещаешься? — хмыкнул Ренгоку, наблюдая за тем, как спрыгнувший с покатого края демон усаживается подле него и прячет за спиной какой-то свёрток. — На земле есть риск наткнуться на всяких подозрительных типов с катанами, — оскалился Аказа, наклоняясь к нему. Ренгоку предпочёл думать, что его щёки заставляет гореть не эта близость, а всего лишь навсего мороз и то, что он успел уже слишком согреться под пледом. — Ну, в общем… Так, значит, — собрался с мыслями Столп, завозившись. — Закрой глаза. Удивление краткой вспышкой промелькнуло в ядовито-жёлтых зрачках, после чего Аказа улыбнулся ещё шире и, нетерпеливо поёрзав, сделал так, как было приказано. Убедившись, что демон действительно не смотрит, Ренгоку выпутался из пледа, чтобы тот не сковывал его движения, и аккуратно намотал на шею Аказы вязаный шарф. Белый, с оранжевыми и красными языками пламени по краям, и такой длинный, что хватило на несколько оборотов да ещё осталось. — Ну, вот он, мой подарок. Несмотря на все попытки настроить себя, что ничуть не огорчится, если демону не понравится, и что его дело — просто подарить, а дальше уже не его забота, Ренгоку, неожиданно для самого себя, всё же волновался, наблюдая за тем, как Аказа осматривает шарф, пробует его на ощупь и мнёт пальцами. На полосатом лице — нераспознаваемый спектр эмоций. Чтобы скрыть свою неловкость, Ренгоку закутался обратно в плед, по самый подбородок. — Ты просто… — ох уж эта дурацкая, неизвестно откуда взявшаяся потребность всё равно что-то сказать и оправдаться. — Ну, вечно полуголый ходишь. Вдруг тебе холодно иногда. — О, Кёджуро, — пьяно протянул Аказа, и на сей раз Ренгоку оказался неспособен различить спектр эмоций в его голосе. Но, кажется, демону подарок пришёлся по душе, потому что не прошло и нескольких секунд, как он резво заявил. — Теперь ты закрой глаза! — Что? — встрепенулся Ренгоку. — Ни за что! — Эй! — прищурился Аказа то ли в возмущении, то ли искренне оскорбившись. — Я же тебе доверился и закрыл, хоть и была вероятность, что твоим «подарком» окажется клинок в горло. Так что и ты мне давай теперь доверяйся! Ренгоку поджал губы и всё же — нехотя — повиновался. И в следующий же миг отпрянул, вцепившись в ткань пледа изнутри, потому что Аказа принялся его разворачивать. — Ты что творишь! — вытаращился он на него. — А как я, по-твоему, должен тебе его вручать, когда ты закутался в свой кокон, что только нос торчит, — огрызнулся Аказа. Что ж, наверное, в этих словах было зерно истины. Однако Ренгоку решил, что сделает всё сам. Стянув со своих плеч плед, он повернулся корпусом к демону и снова плотно сомкнул веки. Послышался шорох разворачиваемой бумаги, после чего его шеи коснулось что-то мягкое и… шерстяное. Не выдержав, Столп распахнул глаза, но на сей раз Аказа не возражал, продолжая бережно обматывать его шарфом, розовым с тёмно-синими полосами. Ренгоку оторопело моргнул. Получается, Аказа всё-таки прознал, какой подарок готовит ему его тайный Санта? Но как? Зная, что этот невозможный демон всюду носится за ним по пятам, Ренгоку столько сил (и денег, денег!) вложил в то, чтобы держать свой план в секрете. Ходил в квартал Красных фонарей только днём, а уже позднее сам сидел со спицами и пряжей только в светлое время суток. Даже с коробом этим не расставался ни на минуту, таская его на плечах во все миссии. — Ты в любое время года в одной и той же форме ходишь, — между тем пояснил Аказа, заботливо поправляя на его плечах шарф. — Я решил, что тебе, должно быть, холодно. Ну вот, опять. Опять это непонятное тепло, подкрадывающееся к его щекам. Но теперь-то этому точно есть разумное объяснение — шерстяной шарф, которым его укутали. Ренгоку не стал говорить, что форма истребителей сделана из специального материала, а потому в ней не страшны ни холод, ни жара. А Аказа не стал говорить, что демоны вполне терпимы к низким температурам. В воцарившейся тишине, оба охваченные внезапным смущением, они обменялись короткими словами благодарности, после чего Ренгоку вернул на свои плечи плед и, удерживая тяжёлую ткань за край, протянул руку, молча приглашая Аказу присоединиться к нему. Впрочем, наверное смущение охватило только Столпа, потому что демон, оказавшись с ним под одним пледом, тут же потерял всякий стыд, притираясь под бок Ренгоку и устраивая голову на его плече. — Ты подарил мне шарф с твоей родовой символикой, — довольно промурлыкал Аказа, ловя один из концов своей обновки и принявшись рассматривать пламенный орнамент. — Значит, я теперь тоже твой? — Да, — после недолгой паузы проворчал Ренгоку, глядя в пространство перед собой. — Враг. — А у тебя теперь шарф с моими отметками, — будто не услышав его, продолжал Аказа, прижимаясь теснее. — Что означает, что ты мой. — Враг, — упрямо гнул своё Ренгоку, несмотря на то, что на сей раз в интонации демона не было никаких вопросительных ноток. И несмотря на то, что весь этот странный диалог почему-то не вызывал отторжения. Он не видел, но буквально ощущал, как Аказа улыбается. И, пользуясь тем, что демон тоже не видит его лица, улыбнулся сам. Еле заметно, не так широко и ослепительно, как обычно бывало при общении с соратниками и друзьями, но искренне. — Как ты это устроил? — спустя некоторое время тишины поинтересовался Ренгоку. — Ты ведь не мог проникнуть в нашу штаб-квартиру… — Ворона твоего перехватил, — проурчал ему в плечо Аказа, — и сделал ему предложение, от которого невозможно отказаться. Знаешь, — он поднял голову и чуть наклонился вперёд, заглядывая в золотые глаза Столпа, — в чём ещё одно преимущество быть демоном? Начинается… — В том, что можно обеспечить твоей прожорливой пташке пожизненную поставку всех её любимых лакомств, — весело улыбнулся Аказа и принялся театрально загибать свои синие пальцы. — Ягоды, орехи, ящерицы… Ты совсем своего пернатого помощника не балуешь, вот что я тебе скажу, Кёджуро. — Погоди… — Ренгоку нахмурился и аж весь подобрался. Спина выпрямилась, плечи напряглись, а приятную сладость уюта как ветром сдуло. Ощутив перемену в настроении Столпа, Аказа тоже напрягся и опасливо насторожился. — Если ты перехватил ворона, значит, мне изначально выпало другое имя? И значит, кто-то остался без подарка в эту ночь! Какой кошмар! — А, да, там была твоя бывшая цугуко, — тут же расслабился Аказа, словно речь шла о сущем пустяке. Что? Мицури не получила свой подарок?! Ренгоку был готов вскочить на ноги и кинуться исправлять эту катастрофическую оплошность прямо сейчас, но чужие руки ловко перехватили его, обвившись вокруг талии. — Ну нет, сегодня ты — мой Санта! — не обращая внимания на громкие протесты, Аказа крепко прижал Ренгоку к себе. — Ты действительно не понимаешь или дурака из себя строишь? — сердито прорычал тот, тщетно пытаясь вырваться. — Она же ужасно расстроится! — Как по мне, быть твоей ученицей — уже подарок на все праздники вперёд, — пожал плечами демон, а затем закатил глаза и признался недовольно. — Да господи ты боже мой, всё она получила. Отправил ей фукубукуро от имени тайного поклонника. Всё? Угомонился? А теперь сиди спокойно. Спокойнее на душе действительно стало. Хотя Ренгоку мысленно сделал себе пометку, что завтра же обязательно проверит, действительно ли Мицури всё получила и осталась ли довольна. Потому что если нет, то он всенепременно во всём ей признается, объяснит ситуацию и компенсирует моральный ущерб настоящим грандиозным подарком. И так отметелит Аказу в их следующую встречу, что демон действительно отныне будет только по крышам и прыгать, боясь пересекаться с ним. Руки Аказы по-прежнему лежали на его талии, а розоволосая голова вновь вернулась ему на плечо, и Ренгоку, несмотря на свои гневные мысли, не имел ничего против. Потому что негативные волнения очень быстро стихли, уступив место заполнившему каждую клеточку тела теплу. Шерстяной шарф приятно согревал, совсем немножко покалывая кожу. А густая пелена облаков на иссиня-чёрном небе над лесистыми холмами всё ещё разгоралась отголосками фейерверков, пёстрых и громогласных. Короткие мгновения их жизней, наполненных кровью, болью, бесконечной борьбой и враждой. Наверное, они стоили того, чтобы ненадолго забыть и забыться. И хотя бы примерить на себя ощущение праздничного чуда, когда новый год сверкает перед самым твоим носом надеждами на лучшее, на светлое, на чистое. Пусть эти надежды не обязательно оправдаются и пусть никаких чудес в грядущем году не случится, но помечтать они ведь всё равно могут? Кто мы есть без наших мечтаний. — Если бы ты стал демоном, — голос, прозвучавший после того, как растаяло эхо последнего залпа фейерверка, не был ни грустным, ни весёлым, — у нас было бы бесчисленное множество таких ночей. Впервые это завуалированное предложение присоединиться к врагу не вызывало внутренней неприязни. Ренгоку издал непонятный звук, что-то между фырканьем и усмешкой. — Если бы ты стал человеком, — отозвался он спустя непродолжительную паузу, — такими были бы не только ночи. Копошение под боком заставило его повернуть голову. Аказа чуть отклонился назад и цокнул языком. — И не стыдно тебе вещи такие говорить? — возмутился он, заставляя Кёджуро изумлённо вскинуть брови. — Не только ночи! Вы послушайте его! Да дрыхли бы ночами, вот что! Мгновение на осмысление услышанного, и вот Ренгоку от всей души смеётся, а Аказа расплывается в довольной улыбке. Будущее окутано беспроглядным туманом, но сейчас у них ещё есть немного времени, чтобы помечтать.