В гримёрке, хранящей все тайны

В перерывах между съёмками всем парням приходится посещать ещё одну душную комнату, под названием «гримёрка». Она всегда спасает жизнь, скрывая километровые синяки под глазами, засосы после бурной ночи, морщины, которые никак нельзя показывать, если камера будет снимать крупным планом, хоть это и входит в ряд естественности, прыщи, которые у звёзд, как и у всех обычных людей, частенько любят выскакивать на видном месте перед важным событием в их жизни, мелкие царапинки и всё-всё-всё, что может испортить образ идеального человека. Даже в аспектах одежды, ибо среди вешалок с вещами всё ещё можно потеряться. Но часто, эта небольшая комнатка, которая, слава всем богам, умеет запираться на ключ — хранит в своём пространстве нечто большее, чем просто момент, когда тебе снова надо стать лучше чем ты есть. Так случилось и сегодня. Арсений привычно занимал своё место в кресле, пока над его лицом колдовали с помощью каких-то синтетических пушистых кисточек, пудр, тональных кремов и всего прочего, за счёт чего тон лица может стать целиком и полностью матовым. В этих ваших интернетах не было ничего нового. Новости пестрили парой Медвелохиных и целым букетом болезней Григория Лепса. Ни одна из них, к слову, не была подтверждена лично артистом. А больше, для тех, кто хочет словить хайп и ряд обсуждений — не было интересно ничего. Тяжёлый вздох так и рвался из груди наружу, но так не хотелось потом попадать под прицел немых вопросов, что пришлось сдержать даже это. Тело ватное и с огромным трудом ощущается живым. Хочется закрыть глаза и в миг очутиться на тёплой постельке, где без угрызения совести и боязни куда-то опоздать можно будет досыпать все триллион часов усталости. Но пока можно только закрывать глаза и тут же дёрнуться от удара под ребро локтём стилиста. Они наконец заканчивали и скоро можно будет обратно бежать на сцену и получать огромное количество энергии от сидящих поклонников в зале. Они такие чудесные люди, так тепло отзываются, так любят все проекты, всегда делают sold out в любой отрасли, присылают кучу писем и подарков. И ради этого хочется работать. Вдыхать новую порцию воздуха перед очередным шагом в многочасовые съёмки, получать отдачу в виде аплодисментов, смеха с шуток, моря улыбок и счастья, радости от того, что мужчине вновь заблагорассудится спрятать фотографию с автографом где-нибудь в дупле дерева и кто-нибудь обязательно её найдёт и будет хранить в рамочке, как одно из самых лучших событий, случившихся в жизни человека. От этого силы сами по себе приливают к телу, а на лице расцветает улыбка. «Отдача — так мало, но так важно» — где-то на этих мыслях в комнате стало на одного человека больше. Это было понятно по характерному скрипу стула рядом. Взгляд медленно пополз в сторону. Антон. Заебавшийся от всего и дико уставший Антон. Глаза снова слипаются, потому что он спал от силы час, о чём говорят мешки и синяки под глазами, с которыми с трудом справляется даже литр тональника. Руки снова дрожат от волнения, он из раза в раз всё сильнее боится осуждений публики. У Арсения в горле встаёт ком. Слишком трудно смотреть на такого парня не предпринимая никаких действий, поэтому мужчина шёпотом вещает стилисту: — Наташ, отдохни пока, а я ненадолго к нему подойду, ладно? — Арс болванчиком кивает в конце своей реплики. — Попов, куда? У вас выход обратно на моторы уже через сорок минут, — Конопская недовольно цокает, не желая убирать свои руки от лица мужчины. — А я займу всего десять, не переживай, — он подмигивает и тихонечко подкрадывается к противоположной стороне комнаты, где ещё одна девушка колдует над внешностью Шастуна. Наталья мигом показывает ей испариться. Парень настолько устал от всего происходящего, что даже не замечает изменений в махинациях. Арсений подходит со спины и всего на мгновение прижимается губами к его кучерявой макушке, пряди волос которой немного щекотят. А затем долго не отходит, крепко прижимая к себе в объятиях. И оба в этот момент машинально смотрят в зеркало. — Смотри, какой ты у меня потрясающий, — едва касается губами мочки уха, заставляя одним мощнейшим взрывом чувств внутри ползти мурашки. Шастун впивается в зеркало заинтересованным взглядом. — Чего переживаешь так? — Арс изобразил вопросительный взгляд, прекрасно понимая, что любое действие хорошо отражается в данный момент. — Ты прекрасный комик, на которого пришли посмотреть много людей. И они все поддерживают и любят тебя также сильно как и я. Они покупают билеты, потому что знают, что среди выступающих будешь ты, очень гордятся всеми твоими проектами. Не пропускают ни одного выпуска Команд или Контактов, ведь для тебя это важно. Поддерживают твой мерч и всегда в историях только благоприятные отзывы на худи. У просто нет повода думать, что ты какой-то не такой: несмешной, глупый, несуразный, недостаточно серьёзный. Ты просто свой. И они с удовольствием, во главе со мной, в тебе это принимают. В мире есть огромное количество людей ради которых тебе не нужно меняться, Шаст, — всё это время Попов шептал, чтобы серьёзность каждого слова была донесена по максимуму. Парень не выдерживает и поднимает голову. В глазах плескаются лучики надежды, которые Попов счастливо подтверждает лёгким кивком головы. Чтобы сомнений в сказанных словах не возникло вовсе. — Они на кого пришли посмотреть? — чуть более весело и громко уточняет Арсений. И следом видит, что Шаст безоговорочно тычет пальцем в свою грудь. Он не сдерживается от смешка. — Правильно, — улыбается ещё теплее чем было «до», как бы целиком и полностью заверяя в правильности действий. — Поэтому улыбайся и тащи, — мужчина ласково хлопает его по плечу, а потом практически невесомо целует в щёку. И тут в разговор вклинивается Наташа, грозно стуча своими приборами по столу, чтобы привлечь внимание. — Обещанные десять минут давно истекли, — она пальцем показывает на невидимые часы на руке. — Нам всем снова нужно приступать к работе, — Конопская едва удерживает тон спокойным. — Да иду я, иду, — Попов отмахивается рукой, прогоняя женщину на предыдущую дистанцию, а сам возвращает взгляд своих голубых глаз на объект своей любви. К слову, это тоже стоит сказать вслух, как один из самых важных и незабываемых аспектов. — Я люблю тебя, кот, — мужчина хитро улыбается, замечая, что глаза снова начинают сиять. И вроде бы уже сон не так интересен, все загоны и проблемы не особо волнуют. По крайней мере, пока. Сегодня главное, что тебя всё ещё искренне любят сильнее чем вчера. Антон довольно улыбается, а Арс даже не стремится уходить, внимательно следя за тем, что под воздействием его рук колебаний волнения становится меньше. Потому что он знает, что Шаст всегда переживает, а этот способ поддержки точно действенный.