Та самая

      Затвор камеры. Снято.       Шум от восклицаний ребят разрывает пространство, бурные аплодисменты в наш адрес льются нескончаемым потоком.       Это был наш последний съёмочный день, во всяком случае — вместе.       Я — в белом платье, он — настоящий принц в этом идеально сидящем на нём костюме. На лицах улыбки, сценарные реплики — такие красивые и приторно-сладкие фразы о нашей неземной любви.       И всё идёт как нельзя лучше: рейтинг сериала — потрясающий, толпы фанатов, приумноженное количество подписчиков в социальных сетях. И эти комментарии, которые так и вонзаются в сердце ножами: «А вы видели, как они друг на друга в жизни смотрят?», «Ни за что не поверю, что между ними ничего нет, во всяком случае, даже если нет — то будет», «Они — такая красивая пара!». Сотни вырезанных сцен с нашим участием и комментарии с надеждой видеть нас вместе — не только на экранах, не только в сериале.       Только реальность другая. Паршивая. У него есть девушка. Прелестная девушка с лучезарной улыбкой, модельными ростом и внешностью. Прокручивая эту данность в голове в очередной раз, не замечаю, как ухожу в себя, становясь отстранённой от реальной жизни.       Как так получилось, что я смешала работу с личным. До сих пор теряюсь в догадках, что ж за насмешка судьбы. В сериале Агапов шесть лет страдал, любил и втайне мечтал о Ксюше — но у него хоть шанс был: ведь, как известно, «от ненависти до любви — один шаг».       Ненависть, как и любовь — сильнейшее чувство. Оно вызывает массу эмоций, внутренний всплеск, порыв.       Сильные эмоции, вызванные у человека, могут нести дальнейшее развитие событий в ином направлении и перерасти в любовь, как и случилось.       Жаль, не у нас. Не у реальных нас. Да и не могло этого случиться. Не было этих эмоций: была работа, партнёрство, не более.       В последние дни съёмок я ждала, как одержимая, совместных сцен, трепетала от его улыбок и сгорала от его объятий. Конечно, я этого не показывала. По крайней мере, старалась. Улыбалась как можно шире, смеялась как можно громче и искренне была счастлива, когда мы разыгрывали наш первый взаимный настоящий поцелуй: ведь там я не боялась смотреть в его глаза, как смотрят только влюблённые. Это только пошло мне на пользу — ведь все отметили нашу прекрасную актёрскую игру.       Да и, честно сказать, тяжело было в него не влюбиться: не только его герой такой а-ля заботливый и настырный парень. Он и в жизни — почти прототип Лёшки Агапова. Упорный. Заботливый. Ответственный. Красивый. Да и плюсом ко всему — невероятно разносторонний и интересный человек. А поёт так, что дышать становится трудно.       Часто, в перерывах между съёмками, мы пели вдвоём — это было своего рода наше единение: голоса сливались в один, душа трепетала.       Перед сценами на улице его дежурной фразой было: «чтобы все одевались теплее — а то ещё простудимся». Постоянно по-доброму теребил меня по голове и натягивал шапку, заодно приговаривая, какая я «всё-таки маленькая». Брался за любое дело, которое появлялось в нашей команде, оказывал содействие съёмочной группе безо всяких просьб. Просто потому, что видел: требуется помощь.       Правильно сказала моя кино-мама: что «нам, женщинам, главное — чтобы о нас заботились». Не чувствовала я себя ни с кем такой защищённой, окружённой заботой и вниманием, ни с кем мне не было так легко душой, как с Андреем.       В момент нашего первого поцелуя на съёмках я себя почувствовала не актрисой, которая стояла там, под лестницей, в его объятиях — а обычной девчонкой, которую поцеловал самый желанный парень. Я и вправду почувствовала дрожь во всём теле, как спина покрылась мурашками, а сердце чуть ли не разрывало грудную клетку.       А дальше всё было сложнее. Со временем начала стираться грань понимания того, как он ко мне относится. В его глазах, как мне казалось, я видела отдачу, любовь, взаимность.       Глупо: ведь я просто хотела это видеть. И видела то, чего нет.

* * *

      Вечером собрали банкет в честь завершения нашего проекта. Всё вокруг было как будто в тумане, мысли роились в голове нескончаемым потоком, а осознание неизбежного заставляло сердце болезненно сжиматься.       Андрей сидел рядом, смеялся, вспоминал казусы, которые происходили с нами за время съёмок, и тепло улыбался. А я старалась соответствовать атмосфере, царящей в помещении: поддерживала разговор, мельком смотря на его профиль, и пыталась запомнить всё до мелочей. Не знаю, как я выглядела со стороны, но мне казалось, что я отлично играла роль счастливой девушки. — Саш, ты не заболела?       Чёрт, все-таки заметил. Перевожу взгляд на графин с соком, стараюсь натянуть улыбку и сказать, что «нет, всё в порядке — очередной тяжёлый день, всё пройдёт», не смотрю в его сторону, но, в свою очередь, чувствую на себе его пытливый взгляд.       Его рука подносится к моему лбу, мой взгляд соприкасается с его, а взгляды рядом сидящих обращаются к нам — возникает замкнутый круг. Кажется, я краснею с головы до пят. Выжидающе смотрю на него: жду, так сказать, вердикта. — Мне кажется, у тебя температура подскочила.       Тело охватывает дрожь, да такая сильная, что когда пытаюсь сказать хоть что-то — слова вырываются каким-то непонятным заиканием. Чувствую, как начинает морозить, кровь отливает от лица. Вероятно, я становлюсь бледной, как поганка.       С трудом говорю, что «всё в порядке», и решаю поднять глаза на окружающих. Господи, лучше бы я этого не делала: все настолько обеспокоенны моим состоянием, что вопросы один за одним налетают на меня нескончаемым потоком.       Среди всех голосов слышу голос Андрея с предложением подвезти до дома. Молча киваю, отмечая для себя, что моё состояние стало ещё более сконфуженным.       Хочется выть. Громко. Отчаянно. Какие-то сорок минут будут разделять нас от дежурных прощаний, а дальше что? А дальше — пустота.       Андрей помогает встать из-за стола, придерживая за талию. Я практически кладу голову на его плечо, наслаждаясь последними такими мгновениями, и блаженно прикрываю глаза. Когда я успела стать такой сентиментальной?       Улица встречает нас прохладой и лёгким моросящим дождём. Невольно съёживаюсь. Запрокидываю голову вверх, жадно хватая ртом воздух — кислорода будто не хватает. В горле стоит ком, а глаза начинает щипать. Замечаю взгляд Андрея: такой обеспокоенный, прям как у Лёшки Агапова за свою Ксюху. Усмехаюсь подобным мыслям. — Скажи честно: что с тобой? Тебя то в жар, то в холод бросает. Глаза воспалённые, красные. Да и последние дни ты была сама не своя. — делает паузу, собираясь с мыслями. — Отрешённая какая-то: будто ты и не ты одновременно.       Не зная, что сказать, просто смотрю на него, глупо улыбаясь. Пробегаюсь взглядом по его лицу: смотрю на хмуро сведённые брови, на точёный нос и пухлые, обветрившиеся губы, снова смотрю в глаза. Определённо, это — самая привлекательная его часть. Я не знаю, что ему ответить, поэтому просто перевожу тему. — Поехали, а то холодно.       В машине тепло, пахнет Андреем. Сил нет — есть невыплаканные слёзы, застоявшиеся эмоции. Сверлю глазами стекло и мечтаю дома дать выход напряжению.       Звонок его мобильника разрывает тишину, и «натяжение» между нами становится отчётливее. Могу догадываться, кто беспокоит его в такой поздний час. От злости сжимаю ремень безопасности. Отвечать на звонок не торопится. — Не ответишь? — Позже перезвоню. — Я мешаю? — Я так сказал? — Это и так понятно. — тихо пожимаю плечами.       Усмешка и быстрый взгляд в мою сторону. Виснет вязкая тишина; напряжение вновь нарастает. Наверное, я — мазохист, но отчего-то задаю самый глупый в данной ситуации вопрос: — Свадьбу не планируете? — Нет. Я почти уверен, что она — не та, с кем я готов связать свою жизнь. Жду подходящей возможности сказать ей правду.       Вот так просто он селит надежду внутри меня. Поворачиваюсь к нему и нахожу глазами его глаза: смотрит не так, как всегда — будто пытается понять и услышать мои мысли. Теперь я понимаю, что ему важны глубокие, трепетные чувства, а не брак для галочки, какой сейчас у многих (расписаться, показывать всем идеальную картинку идеальной семьи, а самим изменять с другими — глупо). — Это верно. В любви всё должно быть, как у наших героев: раз — и навсегда. Чтобы понимали, что рядом — тот самый или та самая.       Паркует машину возле дома и испытывает меня взором. Теряюсь, не вынося его такой прямой и отчётливый взгляд. Кровь вновь начинает пульсировать в висках, щёки наливаются краской.       Движение в мою сторону. Секунда — и холодная ладонь перемещается на мою шею, притягивая к себе. Закрываю глаза, как в самых сладких мечтах. Во рту ужасно сохнет, глаза наливаются свинцом и взгляд опускается вниз. Спустя мгновенье чувствую его губы на своём лбу. Из груди вырывается вздох.       Его губы задерживаются на мне слишком долго. Нежная кожа пылает от жара, исходящего от них.       С ужасом понимаю, что его ладонь легко может почувствовать мой пульс, который сейчас явно не в норме. Начинаю паниковать. Смущённо отстраняюсь. — Температура спала. Теперь ты слишком холодная. — перемещает свои руки на мои, улыбается. — Ну прям совсем ледышки, Саш.       Поднимаю глаза. Мне кажется, я забыла, как дышать — чувствую, как перемещает мою руку к себе на грудь, в районе сердца. Удивлённо осознаю, что его сердце бьётся гулко, быстро.       Глаза — глубокие, нереальные: теряюсь в них в который раз с момента нашего знакомства.       Замечаю, как нервно облизывает нижнюю губу, переводя свой взгляд на мои приоткрытые губы. Это действительно происходит со мной?       Я забываю, как дышать. Кажется, я не вижу ничего вокруг. В данный момент я могу только чувствовать и ощущать спазмы в животе. Бросаю все предрассудки и поддаюсь вперёд. Назад не свернуть. Да и надо ли?       Это наш первый такой интимный поцелуй. Рядом не работает камера, на нас не смотрят как минимум несколько пар глаз. Есть я и он. И этот момент.       Дрожу всем телом, прижимаюсь так крепко, что ближе уже некуда. Поцелуй становится более развязанным, раскрепощённым. Отстраняюсь первая, тяжело дыша. Перевожу взгляд с губ на глаза, начинаю плакать.       Так глупо, так бессмысленно, но эмоции находят выход в слезах. Пытаюсь что-то сказать, извиняюсь за эти слёзы и чувствую себя — одновременно — самой счастливой и самой глупой девушкой на свете. Утирает их, гладит по голове, целует мои щёки. — Эй, ну ты чего? — Прости, я не должна была… — Тебе не за что извиняться: я давно должен был это сделать. — улыбается, переплетая свои пальцы с моими.       Вопросительно смотрю на него, не до конца осознавая ситуацию.       Закусывает губу, задумываясь. Смотрит прямо, твёрдо. — Знаешь, давно хотел сказать, что ту самую я нашёл в тебе.       И мир начинает играть другими красками. Яркими. Многообещающими.