24 to 25

В месте, о котором никто не знает, лишь мы вдвоём под звёздами, с 24 на 25 просто останься со мной.

— Это так обязательно? — Хёнджин плелся за Феликсом крайне медленно, сжимал в больших ладонях коньки, а варежки сползали с пальцев. Ему совсем не было холодно, фейри не чувствуют температур. — Ты ведь согласился! — захныкал Ли, останавливаясь. — Что случилось? Ты устал? — Почему мы просто не пошли на каток, как люди на видео?       Яркий свет белоснежного покрывала резал глаза. Тусклое солнце не грело, лишь устремив свои лучи вниз, щекотало сухие макушки кленов и живых сосен. Снег окутал каждую ветвь, спрятал полностью землю, не зная насколько холоден. Он блестел, переливался, радуясь, что ему позволили немного развлечься. Никто не избавлялся от невероятных размеров сугробов в лесу, поэтому идти становилось тяжелее с каждым шагом. Неожиданно Феликс остановился, оборачиваясь к Хенджину. — В нашей провинции нет катка. — Но твоя сестра сказала, что там, куда мы идем, может быть опасно. — Она сама ходит туда каждый год вместе со мной, — парень сделал несколько шагов к Хенджину и поправил его шапку, которая нагло сползла на синие глаза. — Ты правда устал? — Я принц фей, — фейри вдруг выпрямился, и Феликс на секунду вскинул брови вверх. —  Моей выносливости хватит, чтобы повалить армию подземников. — Тогда пошли, — парень улыбнулся. — Немного осталось.       Они шли медленно, снег громко хрустел под напором зимних ботинок. Хенджин больше не задавал вопросов, лишь надеялся, что эта идея Феликса не такая глупая, как прошлая. Он прекрасно помнил тот вторник и то, как врезался в дерево на санях. Ли было весело и жалко Хенджина одновременно; он понимал, что в людском мире еще сотни вещей, которым фейри нужно научить.       Когда парни вышли на огромную поляну, Хенджин не сразу узнал это место. Неподалеку был тот самый ручей и водопад, где они однажды встретились, а здесь, потеряв течение, находился пруд, который превратился в прекрасный каток. Феликс сел на полусогнутые ноги, наклонился к самому водоему и, протянув маленький кулачок, постучал. Удивленно наблюдая за его действиями, Хенджин присел рядом и спросил: — Ты чего делаешь? — Смотрю, проверяю. — Чего? — Чтобы лед был толстым, — парень поднялся. — Уже две недели двадцать градусов, да и не глубоко здесь. — Не знаю, Феликс...       Пока Хенджин сомневался, Ли уже зашнуровывал коньки, устроившись на собственном рюкзаке. — Не бойся. Если что-то произойдёт, я сумею тебя спасти.       Хенджин посмотрел на него с опаской: — Феликс, сегодня канун Рождества. Почему бы нам не бросить эту глупую затею и не вернуться домой, чтобы испечь печенье? — Это не глупая затея! — младший обидчиво надул губы. — Это одно из самых потрясающих зимних развлечений. И вообще, ты о существовании Рождества знаешь всего ничего, а уже ведешь себя как настоящий человек...— Ли осекся, замечая расстроенный взгляд фейри. — Прости, я не... — Значит, ты никогда не сможешь принять меня таким, какой я есть? — Я не это имел ввиду, вовсе нет! — Я не могу отказаться от своей природы, не могу бросить престол Ючона... если бы я мог, я бы стал человеком полностью, но... — Хенджин, пожалуйста, прекрати. — Ты постоянно говоришь такие вещи. — Я уже извинился, почему ты продолжаешь? — Потому что у меня плохое предчувствие, — сдался Хенджин. — Если мы не вернемся домой сейчас, то что-то произойдёт. Что-то плохое. — И что же? Я провалюсь под лед? — Я не знаю... — Это тебе твое волшебное чутье помогло? — Вот опять! — воскликнул Хенджин. — Ты снова сделал акцент на том, кто я! — Да господи, — Феликс поднял голову к небу. — Отлично... Знаешь, с меня хватит. Я и правда пойду домой. — Да? — печаль с лица Хенджина исчезла за секунду, он встрепетнулся и даже выдавил легкую улыбку. — Хорошо, пошли. — Нет, — серьезно произнес Феликс, переобуваясь обратно в ботинки. — Я к себе, а ты к себе. В свой мир. — Ты... ты серьезно? — Серьезно. Нам надо побыть одним, мы ссоримся. — Разве мы уже не помирились? — доверчивость и наивность фейри не позволяла Хенджину привыкнуть к переменам настроения Феликса, присущим почти каждому человеку. Иногда он действительно не понимал почему парень продолжает злиться или обижаться. — Зачем ты прогоняешь меня? — чуть подождав, осторожно добавил: — В канун Рождества... — Да что ты заладил со своим Рождеством?! Тоже мне, праздник! — Праздник...       Хенджин расстроился. Расстроился так сильно, что захотелось плакать, но он сдержал слёзы, которые с радостью готовы были окрасить его щеки в блестящие голубого цвета узоры. Феликс вздохнул и развернулся обратно, закинув на спину огромный рюкзак. Он ни разу не обернулся, зато фейри долго провожал его печальным взглядом. Однако, когда Феликс исчез в белоснежной пустыне и все вокруг потеряло краски, Хёнджин вдруг разозлился. На себя, на Феликса, на Рождество, которое собирался праздновать всего лишь второй раз в своей длинной жизни. Он не стал открывать портал в Лигаксу, вместо этого решил догнать Феликса. Впервые ему хотелось не извиниться, а спросить почему он так себя ведет, почему делает акцент на способностях фейри и обижается по пустякам. После встречи с Феликсом, Хенджин действительно сильно изменился. Он стал чаще проявлять эмоции, перестал сдерживать радость или грусть, стал говорить о своих чувствах после того испытания, через которое прошел полгода назад едва не потеряв Феликса навсегда. Он бежал по следам Ли, утопая в сугробах. Смешная шапка постоянно сползала на лицо, и фейри снял ее, убрав в карман объемной серой курточки.       Отметины грубой подошвы оборвались так резко, что Хенджин понял это не сразу. Фейри удивленно посмотрел по сторонам, а после негромко позвал: — Феликс?       Вечнохолодные пальцы набрали номер телефона, однако тяжелые гудки мгновенно заставили Хёнджина разволноваться. Ему не было холодно, однако он сильно переживал за теплолюбивого Феликса, который в это время забрел в спрятанный в снегу тоннель.       Это был ледовый проход с такими же ледовыми ступенями, опасно обрывающимися в самом низу. Любопытство парня привело его в пустое огромное помещение, напоминающее Норвежский "Bjorli ice lodge". Стеклянные синие полы с подсветкой по всему периметру и стены с замысловатыми узорами контрастировали с белоснежным потолком изо льда, высоким настолько, что он казался бесконечным. Однако Феликс не замерз совсем, здесь было даже жарко. Жарко настолько, что он снял куртку, бросил ее на один из таких же стеклянных выступов. Повсюду горели свечи, запах парафина смешивался с незнакомым, пряным ароматом. Ли долго смотрел вокруг, пока не услышал шаги. Хенджин стоял у входа узкого коридора, не понимая что происходит, однако при виде Феликса сразу пропала тревожность и это порадовало. Они молчали, долго глядя друг другу в глаза, пока Ли не приблизился к фейри. — Где мы? — спросил тот, но вместо ответа Феликс потянулся к Хенджину за поцелуем.       Фейри пропустил момент, когда парень прижал его к подобию стола всем телом, обвил руками тонкую талию, спрятанную под одеждой и углубил поцелуй. — Что это за место? — шепотом повторил Хенджин. — Я не знаю, — неохотно отстраняясь ответил Феликс. — Но мне так хорошо... — ему никогда прежде не хотелось целовать Хенджина настолько долго и сладко, прикусывать его мягкие податливые губы, ласкать их кончиком языка, а потом проникать внутрь влажно, но нежно.       Фейри не знал, что чувствовал. Незнакомое ощущение нравилось, будоражило сознание, а то, что делал с ним Феликс заставляло часто дышать. Неосторожный, неконтролируемый стон Хенджина слетел с губ прямиком в поцелуй, позволяя Феликсу сделать еще один шаг дальше. Мысленно ухмыльнувшись он стянул серую куртку с фейри, не перерывая поцелуев. Свитер и футболка рухнули на синее стекло пола, обнажив подтянутое тело, широкие плечи и непередаваемой красоты крылья. Они дрожали от каждого прикосновения теплых рук и губ Феликса, тем самым выдавая чувства Хенджина. Пусть он никогда не испытывал этого раньше, не знал о возбуждении, вожделении, его тело само отзывалось на нежность Ли, бурно реагировало на все, что тот сейчас творил.       Поцелуи в шею оказались сладкой пыткой. Хенджин спрятал лазурь своих глаз под веки, оперся одной рукой в белую прохладную столешницу, а вторую запустил в мягкие волосы Феликса на затылке. Парень одобрительно улыбнулся очередному тихому мычанию фейри, вернулся к губам. Голова кружилась, и Феликс больше не сомневался, что это место так влияет на него. Густой воздух был пропитан похотью, сексом, чем-то запретным и одновременно притягивающим, но даже зная, что сейчас согрешит, он не мог остановиться. Желание сделать то, чего так давно хотел, стало настолько велико, что здравый смысл и последствия остались там, вверху на снежной поверхности. Целуя Хенджина в ключицу, Феликс постепенно раздевал себя. Когда он снял толстовку и прижался рельефным телом к холодной коже фейри, Хенджин забеспокоился: — Тебе разве не холодно? — Жарко... — прошептал Ли, вновь припадая к трепетным губам возлюбленного.       Он ласково водил пальцами по белой спине, рукам и груди, считал ребра, едва касаясь ноготками. Пальцы скользнули вниз, сами провели по толстой ткани джинс вдоль бедер, и Феликс немного отстранился, наблюдая за реакцией Хенджина, чьи зацелованные до красноты губы жадно хватали воздух. Ему действительно хотелось чего-то большего, но чего именно — понятия не имел. — Ты знаешь, что мы делаем? — прямо спросил Феликс, поглаживая ладонью выпуклость на брюках фейри.       Конечно, Хенджин знал, что такое секс, но но он никогда этого не видел и никогда не оставался наедине с какой-нибудь прелестной феей. Поэтому он спокойно ответил: — Мы показываем друг другу свою любовь. — А тебе нравится как мы это делаем? — Мне приятно.       Феликс улыбнулся уголком губ, и Хенджин тут же поцеловал его туда. Он доверял ему, верил, и хотя Ли никогда не был с парнем, что-то словно управляло им, заставляя раствориться в фейри прямо сейчас. Он расстегнул джинсы Хенджина, проникая рукой под белье. Фейри с любопытством разглядывал то, как ладонь Феликса касается его обнаженного тела, а его крылья вдруг стали сиять белым цветом. Заметив это, парень улыбнулся и снова поцеловал Хенджина. Он почти не отрывался от медовых губ, изучал их, словно боялся вновь потерять или забыть...       Феликс избавился от остатков всей своей одежды, откинул ее вместе с обувью ногой и удивился тому, насколько горячим был пол. Казалось, что все в этом месте было создано специально для того, чтобы эти двое утонули в ласках друг друга. Но Феликсу было не до подозрений, затуманенный разум требовал лишь одного — Хенджина, который смотрел на обнаженного парня с таким интересом, что тот невольно смутился. Феликс видел Хенджина без одежды, когда тот решил поплавать в реке в Бьянтхо, а Хенджин Феликса — нет. Он никогда не представлял его голым, не думал о том, что они могут заниматься такими вещами, которые доселе были для фейри незнакомыми и необычными. — Сделаешь кое-что для меня? — внезапно спросил Феликс, но тот лишь молча кивнул. Он был готов сделать абсолютно все, лишь бы парень улыбался и был счастлив.       Ли поцеловал родинку под глазом, провел пальцами по животу фейри и приспустил его джинсы вместе с бельем. Хенджину казалось он может потерять сознание от одного лишь такого прикосновения. Внизу живота приятно тянуло, по телу побежали мурашки. Феликс вдруг взял Хенджина за руки, отстраняя от стола и поменялся с ним местами, повернувшись к фейри спиной. В отличие от Хенджина, Феликс часто представлял этот момент. Иногда он думал о Хенджине, когда принимал душ, иногда, когда развлекался с парой игрушек, которые прятал в коробке под кроватью. Переключая скорости на крошечном пульте, парень стонал в подушку, шептал имя фейри и мечтал о том, что однажды это станет реальностью.       Немного выгнув спину, Феликс жестом позвал Хенджина поближе. Хенджин не знал, что такое тепло, однако от касаний Феликса внутри горел пожар. Поцелованный солнцем Ли прекрасен, пусть и обжигает, оставляет шрамы на коже, полумесяцы от ногтей и фиалковые отметины от обветренных на морозе губ.  Куда-то испарилось его смущение и теперь он, медленно облизнув пальцы, направлял фейри, помогал ему, словно уже делал такое раньше. Безмерная боль заставила Феликса остановиться сразу же, и Хёнджин замер, мгновенно улавливая происходящее. — Секунду, — прошептал Ли. — Просто нам обоим нужно расслабиться, — он взглянул в голубые глаза через плечо и вновь повторил попытку проникновения.       Хенджину не было больно, только приятно. С каждой секундой, бегущей вперед, ему становилось интересно есть ли конец растущим ощущениям. Он делал то, что показывал или говорил Феликс, и ему неимоверно нравилось тонуть в бездне безумия, так же, как Ли изо дня в день тонул в океане его опасных глаз.       Привыкнуть к боли, пораждающей удовольствие оказалось тяжелее, чем Феликс думал. Он неспеша двигался навстречу бедрам Хенджина, постепенно осознавая насколько становится приятно. Ему хотелось спросить, что чувствует фейри, но слыша его размеренное дыхание у шеи, понимал, что слова сейчас лишние. Феликс выгнул спину еще сильнее, обвил руки Хенджина вокруг своей талии и запрокинул голову на сильное плечо. Яркий свет от больших крыльев защекотал глаза. Ли тихо стонал, ощущая Хенджина каждой клеточкой, чувствовал, что вот-вот совершенно перестанет себя контролировать и закричит. И тогда Хенджин понял, что нужно делать и как двигать бедрами, проникая едва ли, чтобы не было неприятно. Фейри обнял Феликса горячо и крепко, спину парня захолодил лед кожи Хенджина, но несмотря на это, Ли согревался и это казалось таким странным и неправильным, что он вжался сильнее, словно проверяя эту самую странность. Крылья Хенджина вдруг распахнулись, задув сразу несколько свечей, стоящих рядом.       Время плыло, темп нарастал сам собой, а приглушенные стоны отражались эхом на узорчатом потолке. Сам того не зная, Хенджин выбил из Феликса весь воздух, эмоции парня были сильными настолько, что он больше не мог сдерживать крики. Его словно разбивало на части, пылающее пламя рвалось наружу вместе со срывающимся низким голосом, и Хенджин буквально дрожал от этого самого голоса. Они бы занимались любовью всю ночь напролет, если бы не знали, что та уже почти наступила. Феликс опустил руку Хенджина ниже, толкнулся в нее несколько раз и немного расслабился, позволяя окситоцину завладеть телом и разумом. Когда он резко повернулся к фейри, чтобы довести до пика своей ладонью, тот не сопротивлялся, как будто знал, что уже близок. Отличный от других стон заставил Феликса посмотреть Хенджину прямо в глаза и изумиться. Каждый раз парень открывал в фейри что-то новое, и теперь заметил, что на короткое время голубые до этого момента радужки стали темно-синими, почти черными. Феликс победно улыбнулся, когда горячие капли обрисовали его собственный пресс. Он посмотрел вниз и снова удивился: — У тебя даже... даже это блестит, будто там и правда шиммер, — Феликс тут же смутился от своих слов. — Я тоже не знал, — тяжело дыша ответил Хенджин. — Что... что сейчас было? Я будто... будто... не знаю как описать, я... — фейри сильно шатало, поэтому Феликс ласково приобнял его, облакотив к столу. — Нам с тобой еще так много предстоит узнать вместе, — ухмыльнулся он и поцеловал Хенджина в острую ключицу.

* * *

      И Феликс, и Хенджин потеряли счет времени. Когда они вышли из спрятанного под пушистым снегом тоннеля, на улице была густая черная ночь. Замерзшее небо спрятало все до единой звездочки, едва заметный полумесяц заблудился в колючих ветвях лесных деревьев. Тишина резала уши, казалось, что весь мир принадлежал лишь двоим сердцам, бредущим по собственным следам, которые пока не успело замести белоснежными крупинками. — Ты не заметил там ничего странного? — вдруг спросил Феликс, оборачиваясь назад. — Например? — Ну, это в принципе странно — это место. Оно появилось из неоткуда, но видно, что обитаемо. Свечки горят, фонарики еще... — Да, — кивнул Хенджин, — странно. — И тебе не интересно узнать?       Фейри улыбнулся. Он прекрасно знал, что это за место, понял, как только Феликс стал целовать. Хенджину хотелось рассказать, что это дело рук одной из его кузин, феи желания, которая иногда присматривает за ним, однако смутившись, он спрятал улыбку в уголки малиновых губ и перевел тему: — Может завтра тоже пойдем покататься на коньках? — Да я сегодня уже знатно покатался на твоем чле... пошли уже скорее, холодно. И Рождество вот вот наступит, — он протянул ладошку Хенджину, и тот охотно вложил в нее свою. — Не хотелось бы пропустить праздничный ужин.