Вездесущий Сукеа

— Скажу прямо, — он неосознанно выпрямился, — я хочу вас, — и закусил губу, ещё сильнее одурев от собственной смелости перед преметом своего воздыхания. — За кого вы меня принимаете? — мигом разозлился Умино, от чего перепуганному до полусмерти Какаши показалось, что у него волосы под париком встали дыбом. — Как вам вообще не стыдно предлагать такое, когда мы знакомы не больше часа? — Так это вопрос времени? — взяв себя в руки, попытался отшутиться Хатаке.       Кто знал, что он так шугается от любой вменяемой и закономерной реакции Ируки? Наверное, он впервые так боится. Потому что есть, что терять. — Сукеа-сан!.. — Ирука уже устал возмущаться и в бессилии опустил руки, которыми секунду назад хотел влепить пару сочных оплеух. Его останавливало лишь то, что он знает недостаточно, чтоб было основание нападать первым. — Извините, Ирука-сенсей, просто вы такой милый, я не могу устоять, — не без волнения затараторил он в ответ, параллельно выдав сдуру всё, что о нём думает, — и шрам у вас красивый, глаза такие… такие!.. Ох, — немного театрально приложил руки к сердцу, — так переживаю, что забыл все слова. — Откуда вы знаете, что я учитель? — проигнорировав сомнительные комплименты, он твёрдо решил выяснить, что с этим мужчиной не так. — Ах, знаете, а по вам видно! — выкручивался Какаши, незаметно поправляя парик и молясь всем богам, чтобы фиолетовые полоски не отклеились от лица. — Да? — он упёр руки в боки и недоверчиво покосился на Сукеа, который слишком уж походит на шпиона, — и как вы определили? — Эм… по голосу! — Да неужели? — всё с тем же видом скептика скрестил руки Ирука. — Да, он иногда звучит так строго, сразу чувствую себя балованным учеником. — Ну, допустим, — с подозрением прищурился учитель, — этого ведь недостаточно. «Чёрт, что делать-то?..» — Вы держитесь, как учитель, — выдал Какаши то, что на его взгляд может сойти за учительский признак, цепляясь за эту бессмыслицу, как утопающий за соломинку. — Это как? — всё ещё не верил ему Умино. А сам судорожно пытался сообразить: даже если это и вражеский шиноби, то что ему нужно от простого учителя? — А ещё я краем уха слышал, как к вам обращаются дети. — Так вы здесь давно? Занятия закончились пару часов назад, а на прогулке ко мне никто не обращался как к сенсею. — А, правда? «Ну всё, сейчас он меня прикончит, потому что имеет на это полное право…» — Вы следили за мной? — кажется, Какаши ненароком пробудил в Ируке детектива со стажем. — Нет, что вы!.. «Ну, вот. Я точно всё испортил» — Знаете, Сукеа-сан, вы мне напоминаете одного местного нашего. «Или нет» — Можете о нём рассказать? — Какаши мысленно помолился высшим силам и приготовился офигевать. — Да, но вы ведь никому не скажете? Я не буду называть его имени, просто охарактеризую. — Конечно, Ирука-сан! Всё равно некому будет рассказать что-то подобное. — Он на самом деле прекрасный человек. Точнее… я не знаю. Могу только догадываться. В критических ситуациях он совершает подвиги и хорошо соображает, а в повседневной жизни он превращается в безответственное и странное создание. Не могу его понять. — А как он выглядит? — Если я опишу хоть одну его внешнюю черту, его узнаете даже вы. — Он что, знаменитость? — Что-то вроде этого, — с неким сожалением пожал плечами Ирука, — мне иногда кажется, что он так близко, но при этом далеко. — Внешне он вам нравится? — Наверное, его б ещё разглядеть по-человечески. Ну, в целом нормальный. Кстати, вы примерно одного роста с ним. И манера речи у вас похожа, но разные голоса. А ещё вы более разговорчивый и прямолинейный. С вами проще общаться. Вот бы он был таким. — Ирука-сан, мне кажется, вы способны поладить с кем угодно! — Но не с ним. — Что мешало вам подружиться? — Дело в том, что нас всегда разделяла разница с ним. Он рано стал джонином и ушёл в АНБУ. Учёба у меня ещё не закончилась, но служба уже нас разделила. Наверное, из-за специфики его работы с ним сложно найти общий язык. Как ни начнём разговор — любой, о чём угодно, он всегда почему-то увиливает, часто отвлекается на книгу. Иногда эта книга и есть его лицо… А самое главное — хочется именно с ним общаться! Столько лет знакомы, а я мало что о нём знаю.       Какаши впал в ступор. Судя по всему, это о нём. Он с малых лет выслушивал о том, какой он заносчивый и холодный, а впоследствии стал соответствовать образу. Руки всегда в крови. От этой мысли к горлу подкатила тошнота. Он вспомнил себя в тот момент, когда он до красноты натирал руки с мылом, потому что в нос бил явственный металлический запах и виделись лица убитых. Он до сих пор иногда засыпает с этим мерзким ощущением, что его руки погружены в умерщвлённую плоть. Лёжа на подушке он слышит, как его сердцебиение усиливается, пульс бьёт по ушам, хочется отключить все чувства, лишь бы эти литавры в его голове перестали доводить его до безумия.       Прятаться за маской, книжкой действительно удобно. Оно и понятно, кому интересны твои настоящие эмоции и чувства, твоё нутро, когда всё внешнее буквально на поверхности? Он с детства привык, что его имя и репутация опережают его действия. Переварить услышанное и не сойти с ума было сложно, так что тут ему даже сказать нечего. Он, Сукеа, слушает о том, как Ирука хочет быть ближе к нему, Какаши. «Ни слова больше», — подумал Хатаке и сделал резкий выпад, обнимая растерянного Умино. — Сукеа-сан, отпустите! — барахтался он, пытаясь оттолкнуть от себя мужчину. — Нет. — Что значит «нет»?! Откуда у вас такая силища, вы же просто фотограф, — пытался вырваться из цепких объятий Ирука. — С такой же силой я люблю тебя, Ирука, — прошептал Какаши уже своим голосом, — и я тоже хотел быть ближе, но не понимал как. — Какаши?! — потрясённым тоном прошептал Ирука, — что за?.. — Сенсей… я могу объяснить. — Придурок… — Что? О нет, прости, я… — Ты мог просто… ты… дурак! — он нахмурился и резко схватил двумя пальцами его щёки, отчего края наклеек немного сползли, — что это такое? А можно?.. — спросил для приличия он и, не дожидаясь разрешения, подцепил ногтем одну из них. — Нам бы в укромное место… разрушишь мой образ, — понимая, что уже бесполезно строить из себя невесть что, предложил Хатаке. — Сначала макияж, потом твоя жопа… — А вот теперь я не понял…