Во время войны в Ишваре...

Это событие стало одним из достояний Ишварской войны. Мало кто знает об этом, но во время этой войны люди лишались рассудка и были готовы наброситься на любого, кто ослушается приказа. Множество безвинных жертв пало от рук своих. Она навсегда осталась в их числе. Всё началось с простого знакомства. …Солнце нещадно палило, нагревая песок под ногами. Растительности в только что взятом нами городе почти не было – изредка можно было увидеть пару засохших кустов с пожухлой листвой. Мы сидели в тени полуразрушенного здания и готовились нанести последний удар по местному населению в этом районе. Маес стоял возле стола, вынесенного из какого-то дома и оборудованного под склад всех наших припасов. Рядом я сразу приметил девушку в форме лейтенанта. С первого взгляда её внешность показалась мне самой обыкновенной: пушистые каштановые волосы, с выгоревшими светлыми прядками, занавесом падали на плечи, чуть закрывая лицо, как у фарфоровой куклы. У неё были очень тонкие и в тоже время чёткие черты – большие изумрудно-зелёные глаза, в которых бликами отражались лучи палящего солнца, курносый нос, чуть высокомерно задранный вверх и аккуратные тонкие губы. - Добрый день, Лейтенант! – поздоровался я с ней. - Здравствуйте! – она улыбнулась уголками губ, словно ещё раздумывая: достоин новый знакомый её улыбки или нет. Это заставило меня сделать ошибочный вывод о её высокомерной натуре. Казалось, что лейтенант на всех смотрит сверху вниз, возомнив себя лучше других. - Рой! Ты ещё не знаком с ней?...- удивился Маес, заметив моё замешательство. – Это Мари Джонс…старший лейтенант третьего отряда. Мисс Джонс, это мой друг – Рой Мустанг. - Я много слышала о ваших стремлениях, Рой, – воскликнула Мари, убирая непослушный выгоревший локон за ухо. – Я тоже стараюсь подняться наверх…Смотрите, как бы мы не стали непримиримыми соперниками, – в её словах звучала усмешка, а по глазам можно было прочитать «Он мне не ровня» - Для меня честь иметь в непримиримых конкурентах вас, Мисс Джонс, – шутливо заметил я. - Очень смело с вашей стороны! – то ли она приняла мои слова всерьёз, то ли просто решила поиграть – Со мной опасно конкурировать в чём-либо: женщины идут к своей цели любым способом…Всё или ничего! – ухмыльнулась девушка, склонив голову на бок. Тогда я воспринял её слова, как вызов. Однако принимать его не спешил. Маес заметил, что ситуация принимает странный характер, поэтому поспешил вмешаться: - На войне лучше не вести соперничеств. Война – это и так сплошная конкуренция… - Если вы имеете в виду нынешнюю войну, то это чистой воды убийство, – отрезала Мари, гордо вскинув голову. Она не дала нам ничего ответить, просто развернулась и ушла, как уходят обиженные подростки. Первое впечатление о Мари Джонс было не самым лучшим. Только потом я понял, что всё это знакомство просто хорошо подготовленный спектакль. Она умело сыграла роль высокомерной леди-аристократки, которая готова идти по головам ради своей цели. Таким моё мнение о новой знакомой сохранялось всего несколько дней. Потом произошло событие, навсегда изменившее его… …Это была ночная перестрелка. Ишвариты напали на нас с юга неожиданно, поэтому войска Аместриса сдавали позиции, отступая назад. Снайперы не справлялись с натиском врага, и главнокомандующий отдал приказ о применении самого страшного и смертоносного оружия – государственных алхимиков. Как только в сражение вступили мы, расклад боя резко изменился. Алхимики быстро уничтожали стрелков врага без всякой жалости. Эта ночь стала одной из самых кровавых в истории войны. Песок был полностью залит кровью местных жителей, теперь бездыханно лежащих на земле. Серебристый коготь луны освещал лица моих товарищей, которые стояли среди трупов…Ишвариты больше не наступали – чудом выжившие отступили в сторону окраин, оставив город нам на растерзанье. Чёрное небо напоминало бархатную ткань, а звёзды казались сверкающими алмазами, беспорядочно рассыпанными по ней. Я вдохнул ночной воздух и уже собирался возвращаться в лагерь вместе с остальными… Вдруг мёртвую тишину разорвал крик ребёнка. Все оглянулись, в поисках источника звука…Я одним из первых отыскал его: В полумраке ночи своё убежище покинула ишварская женщина. Она держала на руках плачущего младенца, завёрнутого в грязную простыню. За ней прятался ещё один ребёнок – мальчишка лет пяти. Генерал махнул рукой в сторону подчинённых, давая им знак отступить назад. Затем он подошёл к семье и достал пистолет, направив оружие на ишваритов…Он просто исполнял приказ сверху, поэтому никто не удивлялся. Женщина испуганно прижала к себе свёрток, а второй рукой приобняла старшего сына. Слёзы потекли из глаз бедной ишварки. Она шептала что-то вроде: «Пощадите детей». Генерал прицелился ей в голову – все замерли в ожидании расправы над последними местными жителями в городе. Вдруг я почувствовал, что не вынесу этого. Чувство справедливости терзало, рвало мою душу изнутри… Я хотел броситься на защиту невинных, но меня опередили…Мари Джонс ослушалась приказа и вышла вперёд с гордым видом, даже не оглянувшись на своих товарищей. Девушка встала между Генералом и ишварской семьёй, а потом произнесла: - Это нечестно! Мы пришли сюда, чтобы вести освободительную войну, а не убивать беззащитных! – Мари с вызовом уставилась на своего командира, гордо вскинув голову. - Ты смеешь мне перечить?! – воскликнул Генерал, свирепея. – Забыла своё место, Джонс? Да, нервы на этой безумной войне сдавали у всех. Любое неповиновение жестоко наказывалось. - Оно здесь! Между вами и жителями Ишвара! – воскликнула Мари, топнув ногой. - Это уже предательство…- пистолет был направлен на девушку. – Я приговариваю тебя к смертной казни за измену родине! Я посмотрел на своих товарищей: никто не двигался с места, просто наблюдая за этой сценой. Ослушаться приказа своего командира, да ещё и перечить его воле – это было выше их сил. Но Мари и не ждала поддержки со стороны военных…В момент выстрела девушка совершила преобразование и вода из дальнего кувшина закрыла её от пули. Я только сейчас заметил, что на левой руке Мари красовался алхимический круг. Однако этот ход был слишком рискованным, и каждый знал, что за ним последует. Использовав алхимию, Мари сама обрекла себя на смерть – один взмах руки Генерала означал приказ вступить в сражение алхимикам. Девушка не успевала блокировать атаки, которые градом посыпались на неё. Прогремел взрыв – Мари отскочила в сторону и попалась в ловушку Багрового алхимика. Кимбли схватил девушку сзади, лишив способности двигаться. А я всё стоял, как и многие другие, смотрел за Генералом, который сначала ударил беззащитную Мари в живот, а потом в три выстрела прикончил ишварскую семью…До сих пор жалею о том, что не помог ей тогда. *** Мари Джонс поместили под охрану в сыром подвале одного из домов. «Суд» над ней должен был состояться на рассвете. Теперь я понял, насколько многогранна сущность этой девушки. Вот она сыграла роль благородного лейтенанта, пожертвовав собой ради последних ишваритов. Безумный это поступок или наоборот, достойный героя?...Я ещё не решил для себя. Но не поговорить с Мари я не мог – ноги сами привели меня к нужному дому. Мне разрешили провести с ней 10 минут наедине, перед этим тщательно обыскав. Когда я спустился в подвал, то замер в оцепенении. Мари Джонс сидела на полу в углу, опустив голову вниз. Пушистые волосы были наспех завязаны в хвост. Всё тело девушки покрывали следы побоев: синяки, царапины, кровавые подтёки. Фуражку и форму с неё сняли – она сидела в грязной, забрызганной кровью ночной рубашке. Когда я подошёл ближе, Мари подняла на меня глаза…В её взгляде не было ни сожаления, ни страха…Это был взгляд загнанного в угол зверя. Которого замучили, схватили…но духа его не сломили. В изумрудных глазах горело пламя решимости… - Зачем? – мой голос эхом отозвался в стенах подвала. Мари с трудом встала с места и вплотную подошла ко мне. Тонкие губы потрескались от сухости – девушке не давали воды, потому что она могла преобразовать её. - Я сражалась за свободу! – без капли сомнения произнесла Мари, заглянув мне прямо в глаза. – Скажи, что я была не права! Попробуй! - Ты права, – вздохнул я. – Но это было слишком рискованно. - Я знала, что умру за свободу! Вот только не той страны, – мрачно усмехнулась Мари. - Они тебя ещё могут оправдать…- пытаясь вселить в неё надежду, произнёс я. Теперь я заметил золотой крестик у неё на груди. Его обвивала серебряная змея, кусающая себя за хвост, с изумрудными глазами. Девушка расстегнула цепочку и вложила мне крестик в руку, воскликнув: «Это подарила мне сестра…Она верила, что он защитит меня от бед. А я дарю его тебе на память…Береги его» Я хотел сказать, что крестик ещё пригодится ей самой, потому что не мог поверить в то, что произойдёт на рассвете, но Мари заткнула мне рот поцелуем…Её сухие губы были на самом деле нежными и тёплыми... *** Все собрались в центре лагеря перед рассветом. По тёмному небу бежали серые облака, закрывая серп луны. Холодный ветер пробирал до костей и завывал в трубах пустых домов. Приговор был вынесен Мари ещё до того, как она оказалась в тюрьме. Я надеялся до последнего на то, что её оправдают…Думал, что Генерал погорячился вчера ночью. Но все мои надежды рухнули, как только вперёд вышли три солдата с винтовками. Все молчали, замерев в каком-то жутко холодном равнодушии. Алхимики и простые военные уже устали от этой войны и теперь стали относится ко всему проще. Но мне это настроение почему-то не передалось. Когда я увидел её, внутри всё болезненно сжалось… Мари прошла через толпу…Внезапно налетевший ветер трепал её волосы, а девушка продолжала свой путь, не замечая этого. Лейтенант шла на смерть с высоко поднятой головой, готовая к своей судьбе. Неужели она уже тогда знала, что ей уготовано? Мари на долю секунды задержалась на месте, встретившись со мной взглядом. Она подмигнула мне и ласково улыбнулась, склонив голову на бок. - Лицом к стене! – приказал Майор. Мари казнили совершенно несправедливо: без права на последнее желание и без повязки на глаза. Девушка послушно повернулась к холодной стене, вздрогнув. Это был всхлип? Или усмешка?...Теперь уже не разберёшь. Послышался щелчок затвора и чёткий приказ. Я отвернулся и зашагал прочь: меньше всего мне хотелось видеть, как тело Мари упадёт под градом пуль и, остывший за ночь, песок обагрится её кровью. С каждым услышанным выстрелом я чувствовал такую боль, словно пули летели в Мари, а попадали в меня. В душе стало одновременно тесно и пусто от горя… Как только выстрелы стихли, я поднял глаза к небу: заливался рассвет. Мне казалось, что ишварское небо приобрело кровавый оттенок не просто так. Природа, словно чувствовала несправедливость людей и зря пролитую кровь. Я сжимал в руке заветный крестик и вдруг понял, что вместе с ним Мари отдала мне своё сердце. Неужели она любила меня?...А любил ли её я? …Ответить на второй вопрос я смог, когда шёл в сторону своего временного места жительства… Я не выпускал крестик со змеёй почти ни на секунду, словно это было самым большим сокровищем на планете. Военные расходились, в полголоса обсуждая только что увиденное. Вдруг до боли знакомый голос воскликнул где-то совсем рядом: «Прощай, Рой!»… Я оглянулся – уж не почудилось ли?...В толпе я разглядел девушку в длинном походном плаще. На долю секунды она приподняла капюшон и повторила заветные слова. Да, это было её лицо. Мари ласково улыбнулась, как тогда на расстреле и снова подмигнула мне. Несколько секунд я стоял на месте, не веря своим глазам… Но это замешательство позволило мне упустить её: девушка растаяла в толпе так же быстро, как и появилась. Была ли это Мари на самом деле? Я и до сих пор не знаю. Но эта «встреча» помогла мне до конца осознать свои чувства…