Огнями и искрами

      Огонь — где-то есть жизнь. Огонь — есть смерть. Огонь ранит, он исцеляет и защищает.       Сдавшись под напором Синь Янь на пару с Сян Лин, Итэр к девяти вечера собирается идти на местную площадь. Синь Янь искала людей в свою рок-н-ролл группу, состоящей из нее самой и лишь пары сокурсников с её класса. Возможно, идея сходить на это шоу пришла к Сян Лин, ведь проводился трёхдневный фестиваль, начинавшийся с выступления каких-то известных артистов, где, конечно, подавались эксклюзивные блюда из «дальних стран» (так говорилось в объявлении). Солнце зашло.       Высматривать среди собравшихся зрителей кого-то одного — та ещё задачка. Но Тома хотел найти заинтересовавшего его юношу. Прогуливаясь перед своим выступлением, парень засмотрелся на чьих-то милых собачек, в конце концов сталкиваясь с незнакомым блондином. Итэр ойкнул, попросил прощения и тут же ушёл к активно машущей ему девушке, только мимолётно взглянув в зелёного цвета глаза.       Тома, сколько себя помнил, всегда любил наблюдать за огнём, как он трещит, как язычки пламени взмывают вверх, оставляя после себя тонкий дымовой след и характерный запах. Он обжигался, но уже о раскалённый металл неудавшихся упражнений. Держать в руке металлическую балку было проще, не бояться того, что огонь захочет лизнуть твои кончики пальцев или одежду. Но оранжевый свет манил, и парень продолжал учиться, помня слова учителя, что такой же огонь должен гореть внутри него самого. Он учился и вскоре освоил новые техники…       Шест с полыхающими фитилями на концах будто бы сам по себе скользил по плечам, спине, рукам. Жар то утихал, то вновь стремился коснуться его лица. Тома бросает шест вверх, заставляя его крутиться и крутиться, снова и снова, вслед за восторженными охами толпы. Барабаны гудят в ушах, в голове. Пальцы хватаются за воздух, а огонь пляшет вокруг, очерчивает круги и вновь взлетает вверх. Зрители замирают.       Наконец Тома находит его, случайно бросив взгляд на крайние места. Итэр завороженно наблюдает за пламенем, кружившем вокруг единственного артиста на импровизированной сцене. Незнакомец мягко улыбался и продолжал опасно играться с огнём. Однако барабаны на время затихают. Танцор аккуратно откладывает в сторону погашенный шест и встаёт посередине, как вспыхивают два конца цепи. С грохотом выступление возобновляется. Сколько бы Итэр не вглядывался в лицо артиста, тот всё время чуть улыбался. Он веселился, делая сальто с горящим грузом на концах цепей, совершая безумные движения, и кружился, с опасной скоростью вертя пламенные фитили. Толпа на мгновение замирает, чтобы разразиться громкими аплодисментами и криками восхищения. — Интересно, каков огонь на вкус.? — гениальный повар бормотал себе под нос с подозрительным видом. — Это было потрясно! — поднимает Синь Янь кулаки вверх. — Так и хочется сыграть на гитаре адскую музыку! — блондин молчит, но горящий взгляд говорил о многом. — Хэй! Постойте! Извините, извините, — сквозь толпу пробирался тот самый парень. — Фух, хотите пройтись по фестивалю? Могу провести экскурсию, — Тома успел накинуть красную куртку. — Оёй, Сян Лин куда-то делась… — спохватилась вдруг рокерша, не найдя товарища за собой. — Итэр, я пойду поищу её. Может снова залипла в местных прилавках.       Оставшись вдвоём, они сливаются среди обычных веселящихся людей. Итэр немного волнуется, идя с новым знакомым. — Чем ты занимаешься? — слышит блондин и мельком поглядывает на спокойного танцора. — Я вот всю жизнь посвятил этому искусству — исполнению танца и трюков с огнём… — А каково это? — срывается прежде, чем Итэр успевает подумать. — Страшно? — Ха-ха, — тихо смеётся Тома. — Сначала было страшно. Пламя могло напросто сжечь мою одежду или обжечь руки, но скоро я приноровился, словно это было моим… Ммм, моей стихией, — несколько задумавшись, проговаривает он и поднимает голову, с интересом глядя на собеседника. — А что насчёт тебя? — Я путешествую, — они разговорились, делились недавно полученными впечатлениями. Итэр улыбается, наслаждаясь приятным разговором обо всём, но в то же время не о чём. Тома его увлекал, легко находил тему для общения, интересно рассказывал о некоторых вещах, повстречавшихся в его жизни. — Хочешь посоревноваться в стрельбе? — предлагает Тома, замечая отсутствие очереди у одного из аттракционов. Итэр соглашается и протягивает пару купюр продавцу. Спустя время оба смеются и обмениваются выигрышем. — Ты не так плох, как я ожидал, — подмечает Тома, по-доброму усмехаясь и покусывая леденец на палочке. — Рассчитывал на лёгкую победу? Не жди от меня пощады, — блондин держал плюшевого, белого альпаку. — Ах, скоро начнут запускать фейерверки! Скорее, найдём подходящее место, — спохватившись, блондин тянет удивлённого друга за руку. А Тома нежно улыбается, держа небольшую по сравнению с его ладонь.       Фейерверки взрываются. Блондин крепче сжимает игрушку, не отпуская чужую тёплую руку. В золотистых глазах сверкают звёздочки, и полыхает огонь, такой же, каким играет Тома, когда фитили на концах шеста горят красивым цветком. Зелёные глаза на мгновение остановились на фигуре красивого юноши и уже с прищуром неотрывно оглядывали лицо. — Тома? — блондин неловко краснеет, ощущая на себе пристальный взгляд. — Можно тебя поцеловать? — шепчет Тома и приобнимает не противящегося парня за талию. Итэр не знает куда себя деть из-за смущения, лишь отводит взгляд в сторону и приподнимается на цыпочках, а Тома целует, вызывая мурашки по телу, уходящим жаром щекоча низ живота. Путешественник поглаживает кончиками пальцев мягкую щеку, млея от удовольствия. Поцелуй длился непозволительно долго, что Тома с неохотой отрывается от чужих губ и обнимает мило покрасневшего Итэра. Проведя языком по опухшим губам, блондин чувствует остатки сладкого леденца и, кажется, вспыхивает ещё сильнее, хотя куда ещё. — Ты мне очень-очень нравишься, — шепчет Тома в ушко, а сердце в груди обоих готово выскочить наружу.