Искры желания

      Ночь такое восхитительное время. Ночью город засыпает, но при всем этом продолжает жить своей жизнью. Огни многочисленных улиц не давали уснуть, заставляя вглядываться в эту палитру красок огней, фонарей и ламп, что окружали все вокруг. Ночь и вправду восхитительное время.       Темный кабинет, нависшая тишина, которую бестактно прерывают легкие поскрипывания кресла, когда сидящий на нем человек выпрямляется и потягивается с желанием размять затекшую спину. Сколько он спал? Мутный взгляд сразу мазнул по столу, но понимая, что без четкого зрения в такой темноте ничего не рассмотреть, по деревянной поверхности уже прошлась рука, нащупывая дужку очков. Кисаки не торопился, надевая их, ведь даже с ними в помещении не было ничего видно, кроме силуэтов отдельных особо выделяющихся вещей: стол, громоздкая картина на стене, силуэт на диване. Лишь одного взгляда хватило, чтобы в этом темном пятне разглядеть его.       - А ты крепко спишь, как погляжу, - эти слова сошли с чужих уст вместе с дымом, что довольно свойственно данной личности. Отвратный запах сигарет Тетте никогда не нравился, но он терпел, ведь Ханме кроме сигарет и развлечения в жизни особо ничего и не было надо, если только не появится внезапная хотелка, от которой придется избавляться всеми способами.       - Сколько времени? – голос еще не пришел в норму после сна, но даже с легким хрипом звучал властно и гордо. В ответ последовал смешок, ведь сразу после пробуждения Кисаки уже строил из себя главного. Он тут босс, он тут глава. Он ведь этого так добивался.       - 3 : 13, - от услышанного глаза Тетты на момент расширились. Казалось бы, он только недавно сидел за бумажной работой, а стоило по окончанию на момент откинуться на спинку кресла, как его просто вырубило аж на шесть часов. Что уж сказать, усталость и частый недосып показали себя. Тяжелый выдох, Кисаки уже собрался подняться с кресла, но ему не дал этого сделать мужчина напротив, что в момент присел перед своим начальником на корточки, по всей видимости потушив сигарету и оставив ее в пепельнице, ведь чужие руки были пусты. Шуджи свойственно было двигаться тихо и быстро, не смотря на рост и телосложение.       - Даже не похвалишь меня? Я ведь выполнил твое грязное поручение, - чужие глаза цвета золота даже в такой темноте светились. Казалось, что после появления Кисаки в его жизни, радужка его глаз напоминала те самые живые улицы за окном. Там, где-то внизу, за панорамным окном. Если эти огни разгорались ярче, чем обычно, значить это могло только одно – за свою работу Ханма ожидал вознаграждение в виде исполнения одной из его немногочисленных хотелок. А ведь прошел уже месяц с появления последней такой. В тот день Шуджи захотелось посидеть с своим начальником наедине в кальянке. Тетта хорошо запомнил тот день, ведь тогда его самая преданная пешка просто вынесла ему мозг, хотя, казалось бы, он уже привык к умению Ханмы раздражать его до выступающих жевалок от сильно сжатой челюсти.       - Ха…И что ты хочешь на этот раз? – это было принятие. Принятие того, что если желание мужчины не будет исполнено, то это скажется на чужом поведении и, тем более, работе, что Кисаки простить и допустить бы не мог. Глаза напротив снова блеснули светом, а на лице растянулась улыбка, ознаменовывающая победу над чужим превосходством, ведь кому еще бы Тетта такое позволил? Никому и никогда, но Ханма исключение. Исключение из многих его правил и стандартов, многих принципов и правил. Ханма одно большое исключение в жизни Кисаки, которое он не может и не хочет стирать из нее. На столько ему с ним удобно. До невозможности.       - Выпей со мной сегодня, - его желание было до жути простым, а для этих двоих даже детским. Лишь получив одобрительный кивок, Шуджи встал, выпрямился и прошел к самому концу кабинета, включая свет. Резкая вспышка врезалась в непривыкшие глаза, от чего они внезапно закрылись, пытаясь спастись от столь неприятного чувства. Не один Ханма это испытал, ведь боковым зрением заметил, как начальство поправляет очки, слегка потирая пальцами закрытые веки.       Кисаки поднимается, собирает все важные и неважные бумаги в две стопки, а после убирает в ящик, заставляя мужчину ждать в дверном проеме с чужим пиджаком дольше, чем хотелось бы. На выходе из кабинета замечает, как Ханма старается не выдавать с каким рвением, каким желанием ждет момента их времяпровождения вместе. Если так подумать, то вместе они проводили время как раз из-за хотелок Ханмы, а дальше работы навалилось столько, что иногда и просто встретить друг друга было непостижимой роскошью. Наверняка Тетта бы понял его рвение, если бы после сна не было так сложно думать о чем-то еще, кроме как скорее бы со всем расправиться и уйти отдохнуть, пусть после их посиделок времени ему и не хватит. Ему лишь нужно составить Шуджи компанию и ничего больше, ведь этот парень и такому будет рад.       Зайдя в лифт, Кисаки смог все-таки собраться с мыслями о предстоящей ночи, что по всей видимости придется провести с этим недоразумением. Пить они явно будут у Тетты, ведь к Шуджи он не поехал бы даже под дулом пистолета, зная чем это может закончиться, а значит сегодня Ханма останется с ночевой, ведь пьяным за руль его пускать – себе дороже в прямом смысле.       Всего каких-то пару минут им хватило, чтобы покинуть здание и подойти к дорогой машине своего слуги. Ханма вальяжно открывает ему заднюю дверь, а после садится на водительское сидение, откладывая пиджаки и сумку на соседнее место. Ехали они молча, что немного настораживало, ведь обычно мужчину с таким трудом удавалось заткнуть, что Тетта ивправду задумывался о том, как бы не зашить ему рот в порыве гнева, а сейчас он ниже травы, тише воды. Всю поездку, вплоть до дома Кисаки, Ханма молчал, идя за своим начальством до дома, в котором ему были рады раз через раз.       - Что будешь? – раздался вопрос в сторону хозяина квартиры, ведь Шуджи тут не впервые, уже давно запомнил, где и что находится. В ответ же получил лишь «Виски», после чего пришлось смотреть на чужую спину, обтянутую белой рубашкой, пока рука пыталась стянуть с шеи галстук. Завораживающее зрелище.       Кухня находилась не так далеко от зала, в сторону которого ушел Кисаки, потому Шуджи мог отчетливо слышать, как чужое тело спокойно устроилось на кресле и больше не двигалось. Стук стекла о стекло, два бокала были наполовину наполнены виски со льдом, а во второй же красовалась та самая бутылка. Вместе со всем этим атрибутом, Ханма прошел из кухни в зал, ставя один бокал и бутылку перед боссом, а второй все также держал в руке, усаживаясь на диван. Эту тишину давно уже стоило прервать.       - Чем сегодня занимался весь день? – и снова он выводит его из себя. Брови Тетты нахмурились, а глаза блеснули злостью, устремившись в ликующие глаза Ханмы.       - Блять, ты действительно позвал меня, чтобы спросить, что я делал весь день?       - Нет конечно. Еще чтобы выпить.       Он сейчас забьет на все и выгонит этого шутника из дома всеми оставшимися силами. Нервы и так не к черту с его то графиком, а тут еще и вполне действующий раздражитель решил себя проявить.       - Я вот сегодня весь день пахал, чтобы тебе приятней было, а ты так ко мне относишься. Знаешь, как это обидно? – наигранно печальный голос играл целые тирады на натянутых нервах хозяина квартиры. Того гляди, еще одно слово, и бокал в чужих руках полетит ему в голову. Да вот только с каждым годом довести Тетту до точки кипения становилось все сложнее и сложнее.       Дальше разговор шел легче. После первого бокала Шуджи говорил без остановки. О работе, погоде, каких-то странных ситуациях, о прошлом. А Кисаки слушал и не перебивал, устроившись виском на кулаке, поглядывая на радостного гостя. Умеет он раздражать, когда пытается, но стоит начать спокойный разговор, как вся злость до этого просто уходит на второй или третий план. Даже вслушиваться было не обязательно, Ханме это не нужно. Нужен лишь пустой разговор для чистоты душевной, чего-нибудь спиртного и Кисаки, чтобы не выглядит как псих с шизой. Под этот эмоциональный и в кратких моментах тихий лепет заставлял чувствовать такое спокойствие, что снова клонило в сон, да вот только засыпать сейчас не желательно.       Ханма уже давно заметил, что Кисаки слушает его в пол силы, потому в какой-то момент остановился, дабы проверить, в сознании ли находится его слушатель, или же давно блуждает в царстве снов. Тихо поднялся и так же тихо присел перед чужим креслом, прямо меж чужих ног. Рука с иероглифом «Преступление» аккуратно прошлось от чужого колена к середине бедра, заставив уставшие веки напротив приоткрыться, устремив свой взгляд на него.       - Тетта,- лишь одно упоминание его имени заставило брови дрогнуть.       - Сколько раз я просил не звать меня по имени?       - Но мы же наедине. Неужели даже сейчас не позволишь? – улыбка чеширского кота расползлась от чужого недовольного тона. Щекой Ханма потерся о чужое колено, закрывая в блаженстве глаза. Его не одернули, не оттолкнули, лишь позволили наслаждаться коротким моментом бессилия и усталости Кисаки.       - Это не значит, что я тебе позволил, - взгляд устремлен прямо в это довольное лицо. На столько довольное, что могло показаться, что прямо сейчас он под кайфом. И в какой-то степени это правда.       - Тогда назови меня по имени, - а в ответ молчание. Ничего, Ханма умеет ждать. Он ждал достаточно и это всегда вознаграждалось. Ожидания для него уже давно стало привычным делом, ведь живя с таким человеком, как Тетта, ко многим неприятным вещам привыкаешь.       - Шуджи,- приказной и уверенный тон. Именно этого он и хотел, именно это желал вновь услышать. Чужая рука прошлась от уха до подбородка, заставляя отлипнуть от своего колена и ровно взглянуть ему в глаза. Этот блеск голубого с синим заставлял подчиняться, пока ты медленно в них тонешь. Рука с ярким знаком «Наказание» взялась за ладонь, притягивая к своим влажным от выпивки губам.       Медленные, мягкие поцелуи проходились по всем доступным только ему зонам. От кончиков пальцев к плечам, ключицам и шее. Пришлось для большего удобства подняться и упереться коленом в место меж ног Тетты, пока тот всячески отворачивал голову, открывая больше места для чужих губ. Легкий укус заставил вздрогнуть и окончательно замереть, пока место, что недавно щелкнуло болью, сейчас нежно обводит чужой язык. Поцелуй в щеку и вот они, желанные губы, что так близко, но которые всегда сложно поймать.       - Тетта, повернись ко мне, - момент бездействия, словно Кисаки сомневался, выполнить ли чужую просьбу, или оставить ее без внимания. Легкий и медленный поворот головы в сторону Шуджи. Его взгляд был все такой же уверенный, но при этом всем затуманенный из-за алкоголя на голодный желудок.       Поцелуй был нежным, мягким и аккуратным лишь поначалу, но стоило только Ханме почувствовать уверенность, как все стало более грубым и страстным. Словно жажда, которую обладатель татуировок хотел после стольких дней одиночества уталить. А ведь Кисаки не сопротивлялся, лишь отвечал взаимностью, чувствуя, как сжимается чужая рука на его талии. Но это нужно прекратить.       - Не сегодня, - легкий толчок в крепкое плечо заставил Шуджи отстраниться, остановив столь приятное действо. Эти слова словно нож в сердце, ударили в самый не подходящий момент, но если Кисаки так сказал – ничего сделать с этим он не мог, кроме как с грустным взглядом встать и упасть обратно на диван, замечая, как тело рядом наоборот встает.       - Значит сплю я здесь? – уже ни на что не надеясь, Ханма приготовился морально к не особо приятной ночи, ведь если посмотреть, дивана явно не хватало, чтобы вытянуть свои ноги полностью.       - Не помню, чтобы такое говорил, - поправив свои очки, Кисаки повернул голову в сторону своего приятеля, слабо улыбаясь, уже слыша этот облегченный выдох с нотками детской радости.       - Хья-ха! Кисаки, я говорил, что я тебя обожаю?       - Каждую встречу.