Тренировки с комиссаром

— На улице жарко. Лучше разденься. Тома пока только примерял в руке вес копья у стойки с оружием. Услышав же эти слова, он почти решил, что понял своего господина неверно. Поэтому обернулся, заглянул в лицо — может, шутит? — Простите? Аято стоял посреди площадки для тренировок, сложив на груди руки. Смотрел выжидательно, а значит, стоило поторопиться. Он не любит, когда у него занимают слишком много времени, а уж тем более когда время это расходуют впустую. — Тома, ты сейчас будешь много двигаться. На улице довольно жарко. Тебе лучше полностью снять верхнюю одежду, — пояснил Аято. Совершенно серьезный, так еще и говорил так, словно речь шла о чем-то очевидном. Копье Тома уже выбрал, и теперь, подбросив его в руке, убедившись, что подходит и балансировка, и легкость, тоже направлялся к центру поля. Но предложение комиссара его удивило. Снять верхнюю одежду, что? Он серьезно? — Я не думаю, что это хорошая затея — тренироваться в таком виде, — попытался было он возразить. Глупо. Если Аято что-то задумал, то нет смысла оперировать фактами и взывать к разумным убеждениям — все равно ведь найдет, как выкрутиться. — Почему? Хочешь вспотеть, как загнанный бычок? Стать медленным и неуклюжим? Тома чуть неловко улыбнулся, поскреб затылок и отошел обратно к краю поля. Там он оставил одежду, с неохотой стянутую, оставшись в одних штанах. Внимательный взгляд буквально ощущался на коже, и Тома на миг прикрыл глаза. Похоже, тренировка окажется куда сложнее, чем он думал. — Хорошо, господин. Я вас понял. Можем приступать? Тома снова вышел в центр поля, крепко сжимая в руке оружие. Солнце и впрямь палило беспощадно, но ведь он потому и выбрал легкую одежду. Впрочем, уже неважно. Его господин улыбался — ну конечно, его все устраивало. Сам-то был одет, как полагается, еще и меч в руке привычный. Ответа не последовало — вместо него был быстрый, точный выпад вперед. Если бы не реакция Томы и не его природная ловкость, наверное, не сумел бы увернуться. Но Аято уже отлично выучил его способности. — Медленно, — тут же прокомментировал он, после чего поднырнул под локтем и снова атаковал. Проворности Томы хватало, чтобы уворачиваться, а силы — чтобы отбивать его удары. Вот только нападать не получалось. Аято был слишком быстрым и не позволял этого. — Ты должен быть хорошим противником мне, Тома, — прокомментировал он, остановившись позади. Слишком близко — ткань его одежд касалась голой спины. А ладонь секунду спустя легла поверх плеча. Тома тяжело дышал и все еще держал копье перед собой наготове. Как на такое реагировать, и вовсе не понимал — сердце заколотилось еще быстрее. Коварная и очень внезапная чувствительность. — Я покажу тебе, как лучше увернуться от моих атак, — прозвучало мягкое, — только делай то, что говорю. — Хорошо, — коротко согласился Тома. Вторая ладонь — уже на его талии. Тома едва заметно вздрогнул от неожиданности, напряг мышцы, но позволил отодвинуть себя чуть вбок, расправить себе руку. Аято держал его крепко, но осторожно. — Вот так, — продолжал он, медленно показывая, как проводить маневр. Близко, дыхание его ощущалось на волосах легким касанием, а голос снова звучал так, словно господин пытался соблазнять, а не учить боевому мастерству, — плавно, не сводя взгляда с противника. И вместе с тем — быстро, резко. Он не должен понять, что ты задумал. Запомнил? — Думаю, да. Атакуйте, господин, я попробую. Аято отступил так же быстро, но ладонь еще невесомо мазнула по животу и боку. Тома тяжело выдохнул — прикосновение не было случайным, это самая что ни на есть провокация. Для этого господин потребовал раздеться? Тома на миг опустил веки, сдерживая неуместную улыбку. Странный вопрос, ответ он ведь знал с самого начала. Но времени на раздумья Аято ему не давал. Напал уже в следующую секунду, повторяя недавний удар. Томе удалось вовремя подобраться и отбить его. Как-то… кривовато вышло. Меч ударился о копье, а должен был плавно по нему проскользить. — Тома, ты же такой гибкий. Ты и не такое умеешь. Лучше от этих слов не стало. Аято намеренно его провоцировал, но ведь ни к чему не прикопаешься. Улыбка сама просилась на губы, Тома сдерживал ее усилием воли. Но когда пришлось отбить еще две атаки, стало уже не до улыбок. Наконец Аято остановился, опуская меч, и задумчиво осмотрел Тому. Тот тяжело дышал, мышцы оставались напряженными, живот вспотел. — Нет-нет, ты двигаешься слишком легко. Это же не танец. Вкладывай в свои атаки силу. Не бойся, я отобью любую. — М-м-м, я попробую. — Отойди немного, — Аято отодвинул его назад, коснувшись рукой голой груди, и по коже снова пробежали сладкие мурашки, — еще на шаг. Я покажу тебе один прием. Пока демонстрировал, заняв классическую позицию мечника, а затем подпрыгнул в воздух, обхватив оружие обеими руками а затем нанес точный, резкий удар, Тома не отрывал от него взгляда. Стиль Аято в бою — стремительный и мощный, как ураган, притягивал взгляд. Да и не только его владение мечом заставляло сердце биться быстрее. Коварное это дело — тренироваться с тем, в кого влюблен. Кто сам тебя раздел и, оставаясь серьезным, требовал от тебя того же. Занятная игра, и самым важным в ней было не победить, верно повторив все показанные маневры. — Тома? Не спи! — Ну что вы. Движения у Томы выходили легче, плавнее, танец — так обозвал их Аято. Наверное, он прав. Но ведь Тома так много тренировался и без Аято, чтобы соответствовать своему званию и своим господам. Копье для него уже — как продолжение руки, он отобьет им любой удар, атакует, если нужно. Что угодно, лишь бы в решительный момент суметь защитить дорогое и важное. В этот раз пальцы Аято коснулись шеи, чуть ниже затылка, а затем легонько прошлись по спине вдоль позвоночника. — И осанку держать не забывай. Вот тут Тома не сдержался. Обернулся, заглядывая в глаза. Глаза в глаза — стало так сладко и по-глупому радостно. Все понимал, все видел, ничего не говорил — сам задал эти правила. — Неужели я сегодня так плох, господин? Аято тоже прекрасно его понимал. Сейчас — тем более. Приподнятый уголок губ, пытливый взгляд, ладонь, которой он сжал голое плечо Томы — все об этом говорило. Возможно, он и делал это для того, чтобы развлечь Тому. Ну и себя тоже. У них это ведь далеко не первая совместная игра, где об условиях приходится догадываться в процессе. — Почему же? Ты, напротив, как нельзя хорош. Ловкий, быстрый, учишься сходу. Я доволен тобой, Тома! Вот теперь можно было и улыбнуться. — Я рад. И спасибо, господин. Кажется, Аято даже понял, за что именно его благодарят. — Да не за что. Я заинтересован в том, чтобы ты совершенствовал свои навыки. Думаю, ты даже заслужил награду за такое рвение. Уточнять ничего Тома не стал — от него ведь этого и ждали. Почтительно кивнул, взмахнул еще раз копьем, подбросил его в воздух и ловко поймал. — Постараюсь и впредь быть полезным комиссару! — с легкой улыбкой отозвался он. — Да, — охотно кивнул Аято, — ты в самом деле постараешься.