Ich liebe dich auch

Холодный взгляд скользнул по высокому мужчине. – Здравствуй. – Hallo... – Давно не виделись,- сказал с какой-то грустью мужчина. – Ja... Давно,- немец не верил своим глазам. Перед ним сейчас стоял человек, которого он всеми силами старался забыть. Старался, но не смог. Между ними повисла неловкая тишина. Такая давящая на разум и нервы. Немцу хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать на себе столь внимательного взгляда янтарных глаз, в которых когда-то он мог утонуть. Утонуть в этих столь манящих и когда-то искрящихся жизнью и радость глазах. – Ты...- хотел было начать что-то говорить Третий, но замолк, не знал, что ему сейчас говорить, но продолжил,- Давно не виделись... – Да, очень,- русский неловко крутил серебряные часы на своём запястье. Эта неловкость была ему так несвойственна. Обычно грозный и серьёзный мужчина, от взгляда которого, людям становится не по себе, сейчас стоит и смотрит на своего недо-врага и даже не знает что ему сказать. С войны прошло много лет, столько воды утекло и обид отпущено. Наши герои тоже изменились, тоже стали в чём-то лучше, в чём-то хуже и давно отпустили обиды друг на друга. Кто-то скажет: как можно простить такого монстра как Рейх? Как простить того, кто убил часть твоего народа и морил его голодом? Как простить того, кто предал тебя, воткнул тебе нож в спину и без какого-либо сожаления морально растоптал тебя и вытер ноги? Правильно – никак. Но только, если ты не предал первым. Все видят лишь исторические факты, но ведь между ними было что-то большее, чем просто политическое сотрудничество. Они заботились и стояли горой друг за друга, а после полюбили. Проводили друг с другом вечера, наблюдая за закатом, а ночью отдавались животной, но такой желанной страсти, что захлёстывала их с головой. Они вместе смеялись и плакали, ругались и мирились, страдали и наслаждались жизнью, пока всё это не разрушилось... Пока всё не разрушил Союз, предав Третьего, а точнее изменив ему. С кем? Это неважно сейчас. Важен тот факт, что это случилось, что русский изменил Рейху и собственноручно разрушил их отношения, что строились долгими годами. Он воткнул нож в сердце, а в ответ ему воткнули тот же нож в спину. – Зачем ты приехал сюда?,- немец был в недоумении. Он не понимал, зачем Союз приехал в Берлин, но лицо его не выдавало никаких эмоций. После войны много чего произошло, но сейчас у Дитриха, впервые за всю его жизнь, начало всё налаживаться. Он работает моделью в одном из самых известных агентств Германии, нашёл себе приятеля (не друга, но хорошего приятеля), живёт себе спокойно, картины рисует и продаёт их. Единственное, из-за чего ему тошно, так это то, что его родной сын от него отказался, но он не лезет в его жизнь. Он просто наблюдает и радуется, что у него всё хорошо. – Поговорить с тобой,- Совет действительно приехал, только чтобы поговорить. Он очень долго планировал этот разговор, столько сценариев продумал, столько слов хотел сказать, но все эти речи застряли комом в горле и русский еле-еле мог что-то сказать. Союз всегда был человеком добродушным, а, как известно, таких совесть мучает особенно долго и сильно, и он тут не оказался исключением. Его так терзала совесть за то, что он когда-то поддался похоти и вдребезги разбил и так израненное сердце своего возлюбленного. Он хотел извиниться тогда, но так долго откладывал этот разговор, что не успел. Сейчас ему было не важно, сколько крови пролил Рейх, потому что он тоже отчасти в этом виноват – Так, говори, а не молчи,- они стояли на пороге дома фрица. – Я... В общем, я хотел извиниться...- он опустил голову, как нашкодивший пёс, что погрыз тапки хозяина. – За что?- лицо немца по-прежнему не выражало эмоций, но в голове творился полный хаос. Он до сих пор не отпустил былые чувства, как бы он не старался, у него это не получалось, так же, как и у Союза – За то, что добил тебя. Я знал, сколько всего ты пережил, но... Всё равно предал... Опять. – Допустим. И на что ты теперь надеешься? – Я не знаю. Так долго думал, но так и не нашёл, на что надеюсь...- и вновь молчание, вновь давит на нервы и раздражает, но, вздохнув, Рейх ответил.- Странный ты. Я вообще-то твой народ изничтожить пытался, а ты извиняешься. – Не предал бы я, не предал бы и ты – На чай зайдёшь?- сказал Третий, чуть отходя от прохода в дом и пропуская русского. – Спасибо,- улыбнувшись, мужчина прошёл в коридор, снимая верхнюю одежду, а немец пошёл ставить чайник. Раздевшись, Совет прошёл за Рейхом на кухню и сел за стол, терпеливо дожидаясь чая и пытаясь привести мысли в порядок. Он решил отвлечься на интерьер: кухня состояла из сочетания кремового и шоколадного цветов и обставлена достаточно хорошо, и выглядела современно. Он никогда не знал толку в дизайне и интерьере, ему главное – удобство, но даже он оценил обустройство дома. Увидев перед собой чашку чая и усаживающегося рядом Дитриха, он вышел из своих мыслей и бросил краткое "спасибо", чуть позже подметив, что заварили его любимый чай с бергамотом. – Так, с чего это ты решил извиниться? Раньше, как понимаю, я тебя не особо волновал. – Тогда я был молод и глуп. Это получилось совершенно случайно, но отрицать своей вины за тот случай я не стану. Прости... – И что же ты хуй в штанах удержать-то не можешь? Заядлый сердцеед. За тобой всегда все бегали, и девушки, и мужики, а выбрал ты меня... Так и знал, что из жалости,- сжав в руке кружку, Рейх размышлял о прошлых отношениях. – Не из жалости...- Совет, сделав небольшую паузу и вздохнув продолжил.- Ты был действительно хорошим и душевным человеком, просто тебя сломало общество... Я тебя любил и, походу, эти чувства до сих пор не прошли, как бы я не старался забыть... И у меня только один вопрос: сможешь ли ты меня простить и попробовать начать всё сначала?- – Ты сейчас полностью осознаёшь то, что говоришь?- Третий хотел ему верить, хотел надеяться, что всё будет хорошо, но ему казалось, что он не заслуживает банального счастья, что не заслуживает радоваться и смеяться вместе с любимым человеком. И он боялся. Боялся повторного предательства. – Да. Целиком и полностью. Я не собираюсь отступать от сказанного и, в этот раз, буду верен тебе до конца. Только, пожалуйста, дай мне последний шанс. – Ты же понимаешь, что как раньше уже не будет? – Да. Немного подумав, Рейх решил, что хуже уже точно не будет. Он решил дать и ему, и себе шанс на счастливую жизнь. – Если снова предашь, я тебя кастрирую, понял? –Это значит "да"?- с огромной надеждой спросил русский. –Это значит "да",- после этих слов Союз сорвался с места, кинулся в объятия Рейха и судорожно начал шептать ему на ухо,- Спасибо, спасибо, спасибо...- русский опять сделал небольшую паузу и сказал,- Я тебя люблю. –Ich liebe dich auch.