Слащавое развлечение для скучных романтиков

Ты не вечер пятницы за бокалом вина, не ароматная свеча с запахом апельсина, не вид на море и точно не тёплая постель по воскресным утрам. Из-за тебя не хочется писать длинные стихи, не стал бы я ради тебя печь имбирные печенья и уж точно не пошёл бы выигрывать игрушку из автомата. Ты холодный вторник февраля, ты остывший кофе на балконе многоэтажки, ты тлеющий фитиль дешёвой свечи, ты металлический привкус на десне. Тебя нельзя просто обнять, пригласить куда-то, ты не встанешь с утра пораньше, чтобы приготовить завтрак. Ты молчаливый туманный город, мокрые конверсы с потёртыми носами, ты пластырь на пальце с застывшей кровью, громкий скрип двери комнаты напротив. – Нил! – ты это просто ты. – Что? – зубная щётка неприятно ударяется о десну. – Чёрт… Не пугай так, идиот. – буркнул он. Нил кидает в сторону Эндрю щётку, тот успевает отвернуться: – Я просто хотел сказать, что где-то сейчас умирают люди от нехватки воды, пока ты чистишь зубы с незакрытым краном. – Заткнись, придурок. И вообще, я спать со… – Пойдём на коньках покатаемся? – меньшее, что он ожидал услышать от Миньярда в этот вечер. На коньках покататься? Он и этот псих? Как в каких-то сладких новогодних фильмах? Дрянь какая-то. Ещё и он предлагает. – Или тебя матушка не учила этому? – Ха-ха-ха. Смешно. Умора. Сейчас взорвусь от смеха, будешь собирать мои внутренности, свяжешь из них шарфик и покатаешься на коньках. Ю-хуу! – Нил выудил из стопки полотенец свою и протёр рот. – Собирайся быстрее, из тебя шутник плохой. Прямо как игрок. – стоило Эндрю оценить способности Нила, как ему в лицо прилетело мокрое полотенце. – Так и знал, что ты не любишь правду. Так значит, покататься на коньках? Они вдвоём? Нил всё прокручивал в голове десятки просмотренных новогодних фильмов, где двое влюблённых катаются на коньках, один падает, другой перехватывает этого за талию, их губы случайно соприкасаются и… М-м-м, слащавое развлечение для скучных романтиков. Как раз не для него.

***

Когда Аарон с Ники уехали в Германию на рождественские каникулы, Чудище №1 стал всё своё время проводить с Нилом. Удивительно, что он их вообще отпустил, но грустная мордашка Нила, от которого Ваймак желал хотя бы на выходные избавиться, заставило Эндрю остаться с ним. «Чудовищная романтика», - так Ники высказался об этом, за что получил братский «Иди в жопу». Семья – одним словом. – Ты катаешься хуже всех на этом катке, Джостен, даже пятилетний спиногрыз и то лучше стоит. Позоришь меня. – Если б их увидели другие лисы, то точно померли бы со смеху. Видеть, как Нил еле держится на льду – то ещё, оказывается, удовольствие. Тут даже помощь бесполезна. Не говоря уже об Эндрю, который даже не собирался помогать тому стоять на коньках. – Ну, извини, забыл, – и снова он падает. – Чёрт. Забыл предупредить, что самое холодное, чем мне приходилось до этого контактировать, – это твоё сердце. – 6.0 за технику и минус три за попытку меня обидеть. Смотри, я же могу тебя оставить тут, будешь кататься с остальными детьми в паровозик, а я посмотрю, посмеюсь. Ребята как раз спрашивали, чем мы тут занимаемся в канун Рождества. Нил прокатился до борта, сделал пару ясельных недоакселей и приземлился на скамью для уставших детишек. «Свали», – процедил сквозь зубы Эндрю какому-то малышу и уселся рядом: – Ты портишь всю малину, Джостен, а я так мечтал повеселиться в этот вечер, выпить с тобой глинтвейна, ах! – он театральна упал ему на плечо. – Какой Ники тебя укусил? Строишь из себя чёрт пойми что. – Нил снял свои перчатки и поднёс руки к губам. Облако изо рта слабо грело пальцы, лишь струёй проходя сквозь них. Костяшки некрасиво порозовели от холода, всё щипало. – Считаешь, что если весь мир заведомо считает тебя бесчувственным психом, то другим быть просто нет смысла? – Нил ещё никогда не видел, чтоб он так улыбался. Не как обычно, не как Эндрю Миньярд, совсем по-другому. Это была улыбка маленького мальчика, который, наверное, долгое время сидел у него в голове, дожидаясь своего часа. Словно всё с ним было хорошо. Но «всё хорошо» не было никогда. Что-то отдалённо похожее ощущалось в нём лишь по временам, мимолётно мелькало в общении под выпитой бутылкой виски, однако даже тогда всё омрачала уродливая правда внутри Эндрю Миньярда. С ним и просто рядом никогда не было «всё хорошо». – Я не это имел в виду. Я… – он запнулся на ровном месте, словно хотел, чтоб Эндрю как и всегда предугадал его мысли и грубо закончил предложение. Вместо этого он, наклонив голову, наблюдал за ним, быстро пробегая глазами по ледяным прядям волос, останавливаясь на глазах напротив. Лицо обожгло тёплым облаком, Эндрю приблизился к нему и накинул на шею длинный шарф. – Без него выглядишь как бездомный пьющий, даже для меня слишком. – Даже для тебя? И как же это понять? – Ты много болтаешь, Джостен. – он наигранно вздохнул и пустил смешок. Вот опять. Вот опять не он. – Всё ещё думаешь, что со мной что-то не так? – уже знакомая улыбка. – All I want for Christmas is...You. – хотя нет. – До этого ты был не в себе, а сейчас как будто в себе. Улыбаешься, заботишься. – Ну ты и придурок, Джостен. – Эндрю поднялся и оттолкнул Нила от себя, тот упал навзничь за скамью. – Точно не лис, медвежонок какой-то. – и со звонким смехом укатился на коньках. Ты тёплый колющийся шарф на двоих, ты майских вечер в детстве, ты та самая серия любимого мультфильма. Ради тебя снимешь перчатку в лютую морозь, чтобы стряхнуть с твоих щёк снег, прыгнешь в лужу после дождя, будешь не спать до пяти утра, ведь ты «перепил кофейку». Потому что ты – это просто ты. И ничего другое. И никто другой.