i want you to stay for christmas

— Ты останешься на Рождество? — Спрашивает его как-то Феликс. До Рождества ещё два месяца, на носу Хэллоуин, почему же его это так заволновало? — Пока не знаю, а что? — Минхо отвечает это с искренней неуверенностью — правда не знает, ведь его семья вполне могла устроить приём в их доме, куда пригласили бы и родителей Феликса. Вот только тот давно поссорился с ними и жил в Хогсмиде под попечением директора школы. — Я хочу, чтобы ты остался на Рождество, — прошептал Феликс и вложил свою маленькую ладошку в такую же небольшую Минхо. Он положил голову ему на плечо и тихо вздохнул, осознавая, через что придётся пройти Минхо, чтобы выпросить себе долгожданные каникулы не дома, а в школе. Ему семнадцать, а его жизнь ему не принадлежит. — Я постараюсь, клянусь. Минхо свои обещания всегда выполнял. Их дружба была неудивительна — два наследника чистокровных семей, выросших вместе и переживших слишком многое. Когда Феликс сбежал из дома, именно Минхо тайно помогал ему собрать вещи первой необходимости, а после — во время нескольких приёмов — забрать и некоторые другие. Мало кто знал, что именно случилось тогда. Ни Феликс, ни Минхо никогда об этом не распространялись. Они держали свои души и сердца за тысячей замков, никто не знал их чувства и переживания, кроме них самих. И пока все думали, что они просто друзья детства, так крепко держащиеся друг за друга, любовь в них росла, заполняя все клеточки их тел и заставляя их чувствовать невесомость и тепло в душе. Когда чувства обрушились на каждого из них, они осознали, что это опасно, это слишком опасно. Никто не должен знать. Особенно ребята с их факультета. Слизерин был не самым безопасным местом, впрочем, как и школа в целом. Феликса осуждали за побег из дома. Быть ещё более белой вороной не хотелось, как и давать знать об их отношениях родителям. Порицание. Они столкнулись бы с порицанием, и если Минхо бы выдержал, то Феликс после побега из дома мог бы сломаться. В пятнадцать лет он оборвал общение с родителями и никому ничего не объяснил. В школе было холодно, но с Минхо ему было всегда тепло. И этого было достаточно. Семестр заканчивался, приближались промежуточные экзамены, времени было не слишком много, но Минхо и Феликс как всегда проводили его вместе. Солнце застыло бледным пятном на небе, и Минхо думает: «ну и пусть, что не светит, у меня есть своё солнце». Он сидит на подоконнике, держа в руках учебник по Заклинаниям, и думает о том, как ему отказать родителям в приезде. Ещё вчера он обнаружил письмо с требованием приехать домой на каникулы. Всё в нём опустело и похолодело тогда. Он совершенно не хотел возвращаться. Пусть в Хогвартсе и было не так тепло и радостно, чтобы бояться токсичной атмосферы дома, но там были родители, один взгляд которых мог заставить его почувствовать себя хуже. Пусть Хогвартс и был местом сплошных соревнований, ненависти и врагов, здесь всё равно было лучше, ведь рядом был Феликс. До его побега их семьи часто праздновали Рождество вместе, поэтому они могли не так сильно волноваться об этом. Однако осталось всего две зимы до их выпуска, а что дальше — неизвестно. Неизвестность пугала, но у них были пути отступления, пусть и не самые лёгкие. Феликсу предложили стать ассистентом профессора по Истории магии, а Минхо уже давно зазывали на стажировку и дальнейшую работу в Банке Гринготтс ликвидатором заклятий. Минхо кинул взгляд на потолок — всё такой же высокий под крышей Астрономический башни — а после посмотрел на читающего учебник Феликса. Он был прекрасен. Как и всегда. — Хей, не хочешь передохнуть? — Спрашивает Минхо, и Феликс тут же отрывается от прочтения Истории магии и улыбается. — Конечно хочу, за кого ты меня принимаешь? — Отвечает он и поднимается со ступеней винтовой, кажущейся бесконечной лестницы. — Сходим вниз или здесь посидим? Минхо достаёт из сумки спрятанные в плотное льняное полотенце куски мясного пирога и свежие яблоки. Феликс благодарно принимает еду и садится возле возлюбленного. Ему нравилось проводить время под крышей высокой башни, ему нравилось проводить время с Минхо. Пусть и не разговаривая особо, подготавливаясь к экзаменам, пусть и учась. Ему нравилось. Иногда они отрабатывали здесь заклинания, в этом году — невербальные. Было сложно, но ничего невозможного с так хорошо разбирающимся в них Минхо. Он приобнимал Феликса, даря своё тепло, и объяснял ему всё простым языком. Феликс любил проводить так своё время. — Ты узнал что-нибудь у родителей о Рождестве? — Спрашивает он, молясь о таком желанном им ответе, но, увидев, как Минхо покачивает головой, он опускает свою, уставившись на яблоко в руке. Минхо гладит его по спине, а он и сам покачивает головой и грустно улыбается. — Ну и ладно, сколько их ещё впереди. Чуть позже они возвращаются к учёбе, и в следующий раз Минхо решает обратить на себя внимание Феликса через несколько часов упорной зубрёжки. Он тихо опускается на ступени рядом с Феликсом и ведёт рукой по его спине, заставляя почувствовать, как мурашки разбегаются по телу. Тот делает вид, что не замечает, и продолжает читать что-то про историю магического законодательства, хотя уголок его губы и приподнимается. Пальцы скользят по задней стороне его шеи, слегка оттянув воротник мягкой бежевой блузы под чёрной мантией, переходят за ухо — ему слегка щекотно, но он не ведётся — а после пальцы зарываются в его волосы. — Игнорируешь, а? — Спрашивает Минхо, и Феликс понимает, что время пришло. Он поворачивает к нему голову, замечая, что теперь их лица находятся в сантиметрах друг от друга, и нежно целует, позволяя себе отвлечься от учёбы и мыслей о близкой разлуке. Минхо уезжает в Лондон двадцать третьего декабря. Феликс провожает его, всё время улыбаясь, пусть и чувствуя пустоту — встречать Рождество в одиночестве второй год подряд совершенно не хотелось. Он вкладывает Минхо в ладонь медальон и просит беречь, желает счастливого Рождества и отпускает. Минхо чувствует горечь в душе, когда заходит в поезд, когда оглядывается назад, чтобы увидеть лучезарную улыбку Феликса, и когда поезд трогается. Минхо не хочет домой, его дом — это его друг детства, с которым ему хорошо и тепло. На вокзале его встречает домовой эльф, а дома — холодные стены и тёмные коридоры. Возвращаться сюда каждый раз всё больнее и больнее, но каждый раз ему приходится, иначе будет только хуже. Гаже холодных стен только ледяные глаза матери, которая смотрит на него с жалостью. — Как там Феликс? — Спрашивает она, как будто знает всё, как будто может прочитать мысли Минхо и залезть ему в душу. — В порядке. — Сухо отвечает Минхо и отводит взгляд, лишь бы не сталкиваться с таким же холодным, как и у его матери, взором отца. На этом диалог оканчивается — никаких «мы рады тебя видеть», никаких объятий, поцелуев, никакого тепла. Лишь краткое «ужин в семь, не опаздывай» и «завтра будет приём». Когда Минхо оказывается в своей комнате, его охватывает сильная тревога. Он чувствует её удушающие лапы на своей шее и хочет противостоять, но не может даже сделать лишний вдох. Только Феликс мог помочь ему с паническими атаками, но его нет рядом. Минхо думает, что никогда не хочет его отпускать. Минхо делает глубокий вдох, этому его научил его возлюбленный. Хочется вернуться. Он думает, что ему хочется вернуться, но как ему это сделать, чтобы не навлечь на себя презрение семьи и разочарование в их глазах, которое преследовало его в кошмарах, он не знал. Особой тяжестью ощущался медальон в кармане Минхо, он так его и не осмотрел, чувствуя бесконечную печаль из-за разлуки с самым любимым человеком. Достав украшение, он прокрутил его в пальцах. Ничего особенного в нём не было, достаточно привычное украшение чистокровных семей… Стоп. Чистокровных семей? Минхо вдыхает и тут же давится воздухом. Минхо вспомнил, как в детстве Феликс рассказывал, что в его семье есть традиция передавать старшему ребёнку медальон, который тот должен будет преподнести своей избраннице или избраннику. Минхо вгляделся в гравировку, осознание пронзило всё его тело. Вдох. Выдох. — Надо выбираться отсюда, — шепчет он самому себе и смотрит в окно. В детстве они с Феликсом часто резвились в этом саду, а иногда убегали из комнаты Минхо через окно, чтобы посмотреть на казавшихся тогда абсолютно таинственными светлячков. Феликс тогда лежал, положив голову на колени Минхо, и читал ему сказки маглов — как эта книга оказалась у него, Минхо не знал. Он переводит взгляд на зеркало, чтобы увидеть своё бледное из-за наступающей на пятки паники лицо, и открывает окно. Ему надо спешить.

* * *

В комнате не было темно — Феликс наколдовал несколько баночек с огнём, поэтому блики отражались на стенах. Он любил так делать, когда ему было грустно, это Минхо знал точно, потому что ещё в детстве они договорились жить в одной комнате в школе. Он знал это также потому, что Феликс доверял ему безоговорочно, пока Минхо доверял в ответ. Феликсу явно было грустно из-за отъезда Минхо, и он это понимает. Рождество — его любимый праздник, и до пятнадцати лет они праздновали его вместе в заполненной жаром от костра комнате с холодными стенами, в углу которой стояла высокая, богато украшенная ель. Они праздновали его вместе до тех пор, пока Феликс не поссорился со своей семьёй. Феликс был сильным, Минхо это знал. Он гордился своим возлюбленным и надеялся, что помогает ему почувствовать себя лучше хотя бы своим присутствием. Минхо опускает тёмное пальто на спинку стула возле стола Феликса и подходит к его кровати, обнаружив, что тот обнимает подушку и сопит. Улыбка расплывается на лице, и он садится на край кровати, чтобы провести пальцами по россыпи веснушек на лице Феликса, чтобы заправить непослушные пряди за ухо, понимая, что пара минут, и волосы снова будут растрёпаны. Минхо наклоняется и оставляет на виске возлюбленного мягкий поцелуй. Он думает о том, что сегодня будет спать с Феликсом и обнимать его, образовав своеобразный тёплый кокон. Он чувствует лёгкую сонливость и, переодевшись, ложится возле Феликса и аккуратно обхватывает его тело руками. Если он и пошевелился, то только из-за контраста слегка замёрзшей после метели кожи Минхо. Он счастливо засыпает, держа своё счастье в руках и думая о том, что разберётся со всеми проблемами потом. Феликс просыпается в объятиях Минхо в Рождественский сочельник. Он улыбается, наполненный теплом и радостью, и проваливается обратно в сон. Это Рождество будет для них счастливым, одним из многих совместных в их жизнях.